<<< Абсурд или рациональность? | ОГЛАВЛЕНИЕ | Лирическая ода детству? >>>

Видеоверсия:

Ролик  также можно посмотреть на:
YouTube, Дзен, ВКонтакте

Аудиоверсия:

.

Текстовая версия:

«– Когда я беру слово, оно означает то, что я хочу,
не больше и не меньше, – сказал Шалтай презрительно.
– Вопрос в том, подчинится ли оно вам, – сказала Алиса.
– Вопрос в том, кто из нас здесь хозяин, –
сказал Шалтай Болтай. – Вот в чем вопрос!»
(Л. Кэрролл «Алиса в Зазеркалье», гл.6)

Не секрет, что, как только высоколобые взрослые заметили сказки Льюиса Кэрролла, как тут же бросились их дотошно исследовать. И, вроде бы, в этом нет ничего плохого. Ранее я уже говорил, что без подробных аннотаций Мартина Гарднера или примечаний русских переводчиков, нынешний читатель не всегда способен понять, что и как высмеивал Кэрролл.
Например, далеко не все знают, что черепаха Mock Turtle с головой телёнка — это отсылка к фальшивому супу, который маскировали под черепаховый, а на самом деле варили из телятины.

Рис. Gwynedd M. Hudson.

Не все догадываются и о том, что живущие в колодце, Elsie, Lacie и Tillie — это «зашифрованные» имена сестёр Лидделл, для которых сказка изначально сочинялась (в частности, Lacie — это анаграмма имени «Alice» — «Алиса»).
Так что пояснения и примечания не только интересны, но, порой, просто необходимы для понимания текста.

Рис. W. H. Walker.

Однако на научных аргументированных исследованиях дело не закончилось. Как только «Алиса» обрела статус «интеллектуального бестселлера», в ней начали вычитывать то, чего нет (точнее, то, чего автор туда явно не закладывал). Существует целая когорта, так называемых, «исследователей» у которых просто какое-то патологическое стремление всё усложнять.

Особенно меня поразил американский документальный фильм Филиппа Гардинера 2010 года выпуска с говорящим названием «Initiation of Alice in wonderland: The looking glass of Lewis Carroll» (или в буквальном переводе на русский – «Инициация (т.е. Посвящение) Алисы в Стране чудес. Зазеркалье Льюиса Кэрролла»). Фильм вобрал в себя такое огромное количество странных теорий по поводу сказки, что вполне мог бы быть детищем какого-нибудь «Рен-ТВ» с его «масонами» и «рептилоидами».

Справедливости ради, надо сказать, что создатели фильма ведут себя осторожно, и стараются ничего однозначно не утверждать, употребляя обороты «возможно», «скорее всего». Более того – они даже развенчивают миф о педофилии автора «Алисы» (про него я расскажу в отдельной главе). Но, развенчивая один миф, авторы фильма создают на его месте другие – не менее безумные!

Рис. Octavia Monaco.

Простодушному зрителю исподволь внушается мысль, что Кэрролл (возможно!) был связан с эзотерическими обществами вроде Розенкрейцеров или Теософского общества Блаватской. После чего сразу следует вывод, что текст «Алисы» — это аллегорической шифр, скрывающий тайные знания и сакральные символы. Вот, например, как в фильме трактуют сцену, где садовники по ошибке посадили белые розы вместо красных и теперь их перекрашивают, чтобы Королева Червей не отрубила им головы.

«Мы видим, как Кэрролл использует словосочетание «розовое дерево», а не «розовый куст». Этому есть причина. Дерево — это тот же крест, а в «Библии» Иисус был распят на дереве. […] Вот здесь мы находим явную отсылку к Розенкрейцерам и библейскому пророчеству о том, что христианский Спаситель будет пригвождён или распят на дереве или кресте. […] Очень странно, но, используя технику гадания под названием «гематрия», мы узнаем, что по-гречески «крест» будет «stauros». И это слово имеет такое же численное значение, как «gnosis» («мудрость»). Посадив не то дерево, вы лишитесь головы. […] С давних времён роза — символ сокровенного, и здесь Кэрролл использует его мастерски».

Рис. John Tenniel.

Это что же должно твориться в голове человека, чтобы вычитать этакое из столь незатейливой сценки. А никому в голову не приходило, что Королева ЧЕРВЕЙ требует высаживать красные розы просто потому, что красный – это цвет её карточной масти?

Рис. Harry Rountree

Дальше — больше. Нам объясняют, что обе книги про Алису состоят из двенадцати глав не случайно, ведь «12» — «число означающее Священный Путь, поскольку в календаре 12 месяцев, а в зодиакальном цикле 12 знаков». А ничего, что в оригинальной рукописи сказки «Приключения Алисы под землей» глав всего четыре? Или Кэрролл тогда ещё был недостаточно просвещённым и посвящённым эзотериком?

Разбирая сцену превращения ребёнка в поросёнка, создатели фильма указывают, что в восточных традициях свинья — это «символ Воскресения и изображена на буддийском колесе Возрождения». То есть, опять ищут «эзотерические тайны» в очевидной и даже простоватой шуточной аллегории автора, понятной даже малышам.

Из 5-й главы «Алисы в Стране чудес»:
«– Если бы он немного подрос, – подумала [Алиса], – из него бы вышел весьма неприятный ребёнок. A как поросёнок он очень мил!
И она принялась вспоминать других детей, из которых вышли бы отличные поросята».

Рис. Robert Hogfeldt.

Не обошли стороной и Чеширского Кота, упомянув, что кот — «символ иного мира и священное животное Древнего Египта». То есть, английской поговорки «Улыбается, как Чеширский Кот» недостаточно, и надо зачем-то приплетать Древний Египет?

Рис. John Bradley.

Подобного, высосанного из всех десяти пальцев, бреда в фильме навалом. Поэтому финальное высказывание авторов кажется каким-то издевательством над мозгом зрителя: «Не лучше ли наслаждаться его юмором и фантазией, чем наводнять мир бездоказательными домыслами?». Хочется спросить — а не этим ли вы большую часть фильма занимались?

Похожим примером поиска в «Алисе» религиозно-философских смыслов могут послужить и авторские комментарии художника Игоря Еремеева к изданию «Алисы в Стране чудес».

Вот лишь несколько «перлов»:

«Алиса-Душа путешествует под землей, где Король-Разум плох, тиски его ослабли, а правит Королева-Чувство, Страсть…
Здесь Чудесный сад — это Рай, куда стремится Душа, а суд — это Суд над ней.
Соответственно, маленькая дверь, ведущая из темного коридора в Чудесный Сад — это евангельские «тесные врата», куда так сложно пройти богатому. Сюда же относится и Озеро Слез.
Таким образом, «Алиса» имеет христианский подтекст».

«Гусеница, курящая кальян, олицетворяет в тексте созерцательный Восток. Речь в сцене с Гусеницей идёт о том, что мир — это сон, а также об иллюзорности «я» и перерождении».

А мы точно с Еремеевым читали одну и ту же книгу? Тогда почему «чудесным райским садом» правит деспотичная Королева Червей? И, скажите, где в сцене с Гусеницей идёт речь о том, что «мир — это сон»?
Да, подобные размышления у Кэрролла есть, но только во второй сказке — «Зазеркалье».

Да, Алиса действительно говорит Гусенице, что столько раз за день менялась, что уже не понимает, она это или уже не она. Но то, что смущает Алису, для Гусеницы — привычное дело.

Из 5-й главы «Алисы в Стране чудес»:
«– Вы с этим, верно, еще не сталкивались, – пояснила Алиса. – Но когда вам придется превращаться в куколку, а потом в бабочку, вам это тоже покажется странным.
– Нисколько! – сказала Гусеница».

Рис. Геннадий Калиновский.

Неужели отсюда можно сделать какие-то выводы о духовном перерождении? И уж, если вы так любите всякое глубокомысленное, то не будет ли точнее сказать, что Алиса размышляет о «самоидентификации», о том — сохраняется ли личность человека после физического изменения или утраты памяти?

Что касается «христианского подтекста» сказки, то о нём стоит поговорить отдельно.
Казалось бы, для этого утверждения есть все основания. Доджсон-Кэрролл был не просто искренне верующим христианином, которого возмущали шутки на библейские темы и упоминание имени Господа всуе. Он сам носил сан дьякона.

Тут важно отметить, что по старой традиции все профессора оксфордского колледжа Крайст-Чёрч, где преподавал Кэрролл, были обязаны принять духовный сан. Вот только подниматься дальше по религиозной карьерной лестнице автор «Алисы» не хотел — во многом по светским причинам. Например, он увлекался фотографией и театром, а подобные хобби в ту эпоху считались для священника неподобающими.

Конфессиональные различия тоже Кэрролла не сильно смущали. Например, во время своего путешествия в Россию он присутствовал на православной службе и, по его словам, если бы понимал язык, то даже принял бы участие в литургии.

Однако можно ли пристегнуть к христианству его «Алису»? Если не натягивать собственную сову на чужой глобус — однозначно, нельзя. В сказке нет ни одной христианской отсылки, ни одного христианского символа и ни одного упоминания о церкви и священниках. Конечно, мораль и манеры главной героини обусловлены эпохой. Но также порядочно могла вести себя и девочка из атеистической семьи.
В том-то и парадокс, что такой человек, как Кэрролл, сумел породить на свет сказку, которая была практически полностью избавлена от морализаторства и дидактизма, характерного для сказок вообще, а для сказок викторианской эпохи — в особенности.
Многие исследователи вообще полагают, что Кэрролл написал первую в истории литературы авторскую детскую сказку, которая просто развлекала ребёнка, а не ставила целью чему-то его научить. Главной целью автора была чистая игра ума и воображения, возможность вывернуть наизнанку законы и здравый смысл, присущие привычному миру. Или, говоря совсем уж простым языком, Кэрролл хотел всего лишь повеселить детей и самого себя – в свойственной ему оригинальной манере.

Однако, тенденция придавать христианский ореол не только самому автору (для чего есть все основания), но и его произведению, сохранилась до сих пор (хотя в том же «Гарри Поттере», которого некоторые представители церкви подвергают анафеме, куда больше христианской морали, чем в «Алисе» преподобного Доджсона!).
Более того – если встать на точку зрения откровенного мракобеса, осудить сказку Кэрролла гораздо проще, чем искать в ней добродетель. Ведь миры, в которые попадает девочка, мало напоминают «райские кущи». Куда проще описать историю Алисы, как кошмарное путешествие по аду, где она подвергается испытаниям и искушениям со стороны всяческих бесов (не будем забывать, что Страна Чудес располагается не на небесах, а под землёй). Эта трактовка, конечно, тоже — бред, а ведь на её основе вполне можно было бы черкнуть очередную «глубокомысленную статейку» в духе «О чём на самом деле писал Кэрролл».

Диалог из кинокомедии «Догма» (1999):
« МОНАХИНЯ: — Давайте разберёмся. Вы утратили веру, прочитав «Алису в Стране чудес»?
ЛОКИ: — Нет, «Зазеркалье». Там есть стишок про Моржа и Плотника. Это обличение религии! Морж — толстый жизнелюб, символизирует либо Будду, либо, с учётом бивней, индуистского бога-слона Ганешу, в общем восточные религии. Ну а плотник — явный намёк на Иисуса, росшего сыном плотника, он представляет христианство. Чем они заняты в стишке? Что они делают? Лицемерно увлекают устриц за собой, чтобы потом безжалостно пожрать миллиарды беззащитных тварей. Не знаю, какой бы вывод сделали бы вы, а мне ясно, что вера, основанная на мифических постулатах, разрушает внутреннюю сущность человека, религиозные институты подавляют нас, разъедают душу, сковывают действия страхом перед бесплотно-патерналистской фигурой, грозящей нам пальцем через тысячелетия: ты, мол, только попробуй, попробуй — и я тебя выпорю».

Кроме того, автор «Алисы» с детства имел склонность к «чёрному» юмору, который, видимо, почерпнул из английского фольклора — с его Барабеком, «скушавшим сорок человек», или люлькой, падающей вместе с елью.
К тому же подобное чувство юмора Кэрролл мог перенять и от отца. Последнего тоже звали Чарлз Доджсон и он тоже был священником – в данном случае викарием церкви Всех Святых недалеко от деревушки Дарсбери. С одной стороны, Чарлз Доджсон-старший был достаточно серьёзным человеком с блестящим образованием – прежде всего, в области классических языков и математики (да-да, все эти таланты в точности унаследовал его сын!).

Архидиакон Чарлз Доджсон.

С другой стороны, отец Кэрролла обладал очень эксцентричным чувством юмора. Вот что он написал в письме 8-летнему сыну, когда тот попросил достать ему напильник, отвертку и кольцо для ключей:

Из письма Чарлза Доджсона сыну, 6 января 1840 года:
«…как я был рад получить что-то, написанное твоей рукой, и можешь не сомневаться,
что я не забыл о твоем поручении. Как только приеду в Лидс, тотчас выйду на середину главной улицы и закричу: “Жестянщики! Жес-тян-щи-ки!” Шестьсот человек ринутся из своих лавок на улицу — побегут во все стороны — позвонят колокола — созовут полицию — поднимут весь город на ноги. Я потребую напильник, отвертку и кольцо для ключей, и если мне не доставят их немедленно, через сорок секунд, я не оставлю во всем славном городе Лидсе ни одной живой души, кроме разве котенка, и только потому, что у меня, к сожалению, просто не будет времени его уничтожить! Какой поднимется плач, как все станут рвать на себе волосы! Дети и поросята, верблюды и бабочки забарахтаются в канавах… старухи полезут в дымоходы, а коровы за ними… утки попрячутся в кофейные чашки, жирные гуси попытаются втиснуться в пеналы… а мэра Лидса обнаружат в суповой миске под слоем заварного крема с фисташками: он спрячется туда в надежде сойти за торт и избежать таким образом ужасного избиения, грозящего всему населению города. Наконец, они принесут мне всё, что я требовал, и я пощажу город и отправлю на десяти телегах и под охраной десяти тысяч солдат напильник, отвертку и кольцо в подарок Чарлзу Латвиджу Доджсону».

Стоит ли удивляться, что столь специфическое чувство юмора проявилось и в сказках про Алису, где полным-полно гротескных и крайне неприятных персонажей.
По этому поводу, особенно резко высказался Рэй Брэдбери. Сравнивая «Алису» со сказкой «Волшебник Страны Оз», он буквально писал следующее:

«Стоит нам подумать о тех, кого встречает Алиса, как нам вспоминаются жадные, раздражительные, мелочные, придирчивые, дурновоспитанные дети; они вечно протестуют, когда надо ложиться в постель или вставать, не желают есть, что положено, капризничают из-за погоды: то им холодно, то жарко.
Если для механизма, приводящего героев Страны Оз к успеху, смазкой служит Любовь, то за Зеркалом, где заблудилась бедная Алиса, всё увязает и захлебывается в трясине Ненависти.
[…]
Страна Чудес — это то, что мы есть.
Оз — это то, чем мы хотели бы быть».

Слова Брэдбери о том, что в сказках Кэрролла всё «увязает и захлебывается в трясине Ненависти» — как по мне, явное преувеличение. Ненависть — это слишком сильное чувство. Мы взираем на персонажей Страны Чудес и Зазеркалья не как на типичных злодеев, а, скорее, как на пациентов дурдома разной степени умалишённости. Достаточно вспомнить кухню Герцогини, где в облаках перца летают сковородки и тарелки, а младенца подбрасывают в воздух и призывают «лупить, за то, что он чихает».
Да, большинство персонажей не назовёшь положительными. Обитатели Страны Чудес и Зазеркалья почти все, как на подбор, странные, грубые, высокомерные, истеричные, обидчивые, занудные, раздражающие, но… при этом ни разу не страшные. Я уже обращал ваше внимание на то, что ничего по-настоящему ужасного в книге не происходит. Все угрозы в «Алисе» исключительно вербальные. В сказках нет ничего, что могло бы вызвать у читателя искреннее негодование. Как говорят в этом случае у нас: «на дураков не обижаются».

Рис. Flavia Sorrentino.

Повторюсь, никакой морали автор в свои сказки про Алису осознанно не закладывал. Более того — он всячески глумился над чрезмерным морализаторством — переиначивал нравоучительные стишки и ввёл комичный образ Герцогини, которая готова вывести мораль из чего угодно.

«– Ты о чём-то задумалась, милочка, и не говоришь ни слова. А мораль отсюда такова… Нет, что-то не соображу! Ничего, потом вспомню…
– А, может, здесь и нет никакой морали, – заметила Алиса.
– Как это нет! – возразила Герцогиня. – Во всём есть своя мораль, нужно только уметь её найти!».

Рис. John Tenniel.

Однако тот факт, что Кэрролл не закладывал в свою сказку определённую мораль, вовсе не означает, что она «аморальная» или «безнравственная». Нравственность там присутствует подспудно — в лице самого автора и его главной героини. Алиса всё время старается вести себя вежливо, но при этом не выносит несправедливости и умеет постоять за себя и других
При всём при этом главная идея книги — вовсе не «борьба добра со злом» или «преодоление себя». Пребывание в волшебных мирах никак не меняет характер героини, а её добрые поступки кажутся читателю естественными.
Даже тот факт, что Кэрролл подписал рукопись «Алисы под землёй», как «Рождественский подарок милой девочке», не делает сказку «христианской».

В общем-то, я мог ничего не доказывать, а привести слова самого автора. В письме к детям Лоури от 18 августа 1884 года Кэрролл исчерпывающе отвечает на вопросы о том, есть ли в сказках про Алису и абсурдной поэме «Охота на Снарка» какой-то скрытый религиозный подтекст:

Из письма Льюиса Кэрролла детям Лоури, 18 августа 1884:
«…я могу гарантировать, что всё содержание книг <об Алисе> не имеет ничего общего с религиозным обучением, на самом деле они вообще ничему не учат. […]
Что же означает «Снарк»? Боюсь, что я не имел в виду ничего, кроме нонсенса! Всё же слова, как вы знаете, значат больше того, что мы хотим сказать, и книга в целом должна значить больше того, что мы имели в виду. А потому я готов согласиться с любым добрым (! — С.К.) смыслом, который вы обнаружили в этой книге. Больше всего мне понравилось мнение одной дамы, […] которая считает эту поэму аллегорией поисков счастья. Мне эта мысль показалась прекрасной, особенно в той её части, которая касается купальных машин…».

Совсем другое дело — «Сильвия и Бруно» — ещё одно произведение Кэрролла, представляющее собой объёмный фантастический роман в двух томах. Кроме фирменных абсурдных сцен, там действительно можно найти и морализаторство, и отсылки к христианству, и сентиментальность, характерную для детской литературы XIX века. Беда лишь в том, что всё это — отнюдь не достоинства, а, скорее, недостатки романа. Как только Кэрролл пытается чему-то читателя поучать, как вся его оригинальность рассеивается, как дым, и превращается в банальное «пересахаренное» сюсюканье и восторженность.

Стоит ли говорить, что роман «Сильвия и Бруно» не имел и доли того успеха, что снискали «Алисы» или «Охота на Снарка». Как морализатор, Кэрролл мало отличался от авторов пародируемых им стишков, но становился по-настоящему гениальным, когда отпускал на волю своё оригинальное интеллектуальное воображение. Вот как писал об этом Гилберт Кит Честертон:

«Доктор Джекиль попытался с помощью хирургической операции удалить свою совесть; мистер Доджсон всего лишь ампутировал свой здравый смысл. Он отделил свою голову, а не сердце, и выпустил ее, словно мыльный пузырь, в мир сугубо абстрактной анархии».

На этом бы стоило и закончить, если бы не два «но»… Во-первых, дотошный зритель может мне возразить – чего ты придираешься к религиозным и эзотерическим трактовкам? Ведь Кэрролл сам говорил, что не против того, чтобы читатели находили в его книгах аллегории и скрытые смыслы?
Во-вторых, христианская подоплека в сказках Кэрролла всё-таки есть. Вот только она касается не текста сказок, а, скорее, отношения их автора к детям и к состоянию детства вообще.

<<< Абсурд или рациональность? | ОГЛАВЛЕНИЕ | Лирическая ода детству? >>>

Автор: Сергей Курий
05.08.2023.

*********************************

HELP ME!

Помоги проекту «Зазеркалье» —
подпишись на мой канал Boosty
или переведи посильную сумму на:
Банковскую карту «ПСБ»: 2200030547604323
Рублёвый кошелёк ЮMoney: 410014962342629
СПАСИБО ВСЕМ ЗА ПОДДЕРЖКУ!