Стихотворения Льюиса Кэрролла — Poeta Fit, Non Nascitur

Рубрика: «Стихотворения Льюиса Кэрролла»

Публикации: «College Rhymes» (июнь 1862); «Phantasmagoria and Other Poems» (1869); «Rhyme? And Reason?» (1883);

Рис. Arthur B. Frost (1869).

ОРИГИНАЛ на английском (1862):


“How shall I be a poet?
          How shall I write in rhyme?
You told me once ‘the very wish
          Partook of the sublime.’
Then tell me how!  Don’t put me off
          With your ‘another time’!”

The old man smiled to see him,
          To hear his sudden sally;
He liked the lad to speak his mind
And thought “There’s no hum-drum in him,
          Nor any shilly-shally.”

“And would you be a poet
          Before you’ve been to school?
Ah, well!  I hardly thought you
          So absolute a fool.
First learn to be spasmodic—
          A very simple rule.

“For first you write a sentence,
          And then you chop it small;
Then mix the bits, and sort them out
          Just as they chance to fall:
The order of the phrases makes
          No difference at all.

“Then, if you’d be impressive,
          Remember what I say,
That abstract qualities begin
          With capitals alway:
The True, the Good, the Beautiful—
          Those are the things that pay!

“Next, when you are describing
          A shape, or sound, or tint;
Don’t state the matter plainly,
          But put it in a hint;
And learn to look at all things
          With a sort of mental squint.”

“For instance, if I wished, Sir,
          Of mutton-pies to tell,
Should I say ‘dreams of fleecy flocks
          Pent in a wheaten cell’?”
“Why, yes,” the old man said: “that phrase
          Would answer very well.

“Then fourthly, there are epithets
          That suit with any word—
As well as Harvey’s Reading Sauce
          With fish, or flesh, or bird—
Of these, ‘wild,’ ‘lonely,’ ‘weary,’ ‘strange,’
          Are much to be preferred.”

“And will it do, O will it do
          To take them in a lump—
As ‘the wild man went his weary way
          To a strange and lonely pump’?”
“Nay, nay!  You must not hastily
          To such conclusions jump.

“Such epithets, like pepper,
          Give zest to what you write;
And, if you strew them sparely,
          They whet the appetite:
But if you lay them on too thick,
          You spoil the matter quite!

“Last, as to the arrangement:
          Your reader, you should show him,
Must take what information he
          Can get, and look for no im-
mature disclosure of the drift
          And purpose of your poem.

“Therefore, to test his patience—
          How much he can endure—
Mention no places, names, or dates,
          And evermore be sure
Throughout the poem to be found
          Consistently obscure.

“First fix upon the limit
          To which it shall extend:
Then fill it up with ‘Padding’
          (Beg some of any friend):
Your great Sensation-stanza
          You place towards the end.”

“And what is a Sensation,
          Grandfather, tell me, pray?
I think I never heard the word
          So used before to-day:
Be kind enough to mention one
          ‘Exempli gratia.’”

And the old man, looking sadly
          Across the garden-lawn,
Where here and there a dew-drop
          Yet glittered in the dawn,
Said “Go to the Adelphi,
          And see the ‘Colleen Bawn.’

“The word is due to Boucicault—
          The theory is his,
Where Life becomes a Spasm,
          And History a Whiz:
If that is not Sensation,
          I don’t know what it is.

“Now try your hand, ere Fancy
          Have lost its present glow—”
“And then,” his grandson added,
          “We’ll publish it, you know:
Green cloth—gold-lettered at the back—
          In duodecimo!”

Then proudly smiled that old man
          To see the eager lad
Rush madly for his pen and ink
          And for his blotting-pad—
But, when he thought of publishing,
          His face grew stern and sad.



Перевод Михаила Матвеева (2008):

Poeta fit, non nascitur [1]

«Как стать, скажи, поэтом?
          Как верный выбрать слог?
Ты говорил, что воля —
          Свершения залог.
Прошу тебя сейчас же
          Мне преподать урок!»

Был дед задору внука
          Приятно удивлен,
Любил он тех, кто молод
          И воодушевлен.
«Э нет, не так уж прост он», —
          Тогда подумал он.

«Закончить надо школу…
          Согласен или нет?
Ведь ты неглуп, мой мальчик,
          Чтоб не найти ответ.
Будь неуравновешен! —
          Вот первый мой совет!

Возьми любую фразу,
          На меньшие разбей,
Затем перемешай их
          И снова вместе склей.
Порядок безразличен
          Разрозненных частей.

Понятий отвлеченных
          Касаясь, не забудь,
Ты их заглавной буквой
          Обязан подчеркнуть —
И Истина, и Благо
          Ведь сто?ят что-нибудь!

Описывая что-то,
          Следи, чтобы слова
Не прямо, а намеком
          Касались существа.
Смотри на вещи как бы
          Прищурившись едва».

«Скажу я так, желая
          С бараниной пирог, —
Мечтой витиеватой
          Я заключен в острог
Колосьев спелых…» «Чудный, —
          Сказал старик, — намек!

Эпитеты, в-четвертых,
          Идут к иным словам,
Как соус Харвейз к мясу,
          А может быть, к грибам:
«Томимый», «жгучий», «тяжкий» —
          Найдешь другие сам!»

«Я справлюсь, справлюсь, справлюсь!
          Смотри: «Палящим днем
Томимый жгучей жаждой
          Он тяжким брел путем».
«О нет! К чему поспешность,
          Подумай вот о чем:

илл. Артура Б. Фроста (Arthur B. Frost) (1869)

Эпитеты, как перец,
          Их вкус разбередит
(Когда возьмешь их в меру)
          Отменный аппетит,
Однако их излишек
          Суть дела исказит.

А изъясняться надо
          Так, чтобы ни один
Читатель не увидел
          В тобою данной ин-
формации тенденций,
          Теорий и доктрин.

Проверь его терпенье:
          Ни дат и ни имен
Не называй в поэме!
          Будь свято убежден —
Тебя, как ни старайся,
          Понять не сможет он.

Стихи разбавь водою,
          Но обозначь, каков
Предел (не слишком дальний)
          Для льющихся стихов.
В конец поставь одну из
          Чувствительнейших строф».

«Чувствительность? Ответь, из
          Каких туманных сфер
Явилось это слово,
          Мне непонятно, сэр,
Прошу, чтоб стало ясно,
          Мне привести пример».

Старик, казалось, в мыслях
          Был где-то далеко,
На луг смотрел печально,
          Но вымолвил легко:
«Сходи-ка ты в Адельфи
          На пьесу Бусико!

Толкуя это слово,
          Мы следуем за ним:
Жизнь — нечто вроде спазма,
          И прошлое, как дым.
Чувствительность иначе
          Мы не определим.

Дерзай, пока ты молод,
          Но поступай умно…»
«Все ясно, — внук продолжил, —
          Богатое сукно,
Изящный шрифт и книжка
          In duodecimo[2]».

И, как шальной, пустился
          Стихи свои слагать.
Старик был горд и счастлив,
          Но помрачнел опять,
Подумав, каково их
          Потом публиковать.

илл. Артура Б. Фроста (Arthur B. Frost) (1869)



[1] Поэтом не рождаются (лат.)

[2] В двенадцатую долю (формат книги) (лат.)


Перевод Марины Бородицкой (2009):


— О, как бы мне поэтом стать?
          Как убежать мне тленья?
Я чую, дедушка, в груди
          Высокое стремленье!
Скажите лишь, с чего начать —
          Начну без промедленья.

Старик с улыбкой на устах
          Любуется юнцом:
Каков задор, каков размах,
          И смотрит молодцом!
Без всяких там сюсю-фуфу,
          Видна порода в нем.

илл. Питера Невилла (Peter Newell).

— Ты, значит, вздумал сей же час
          Заделаться поэтом?
Садись и слушай мой наказ,
          Внимай моим советам!
Сперва усвой прием простой,
          Сравнимый с винегретом:

Ты должен фразу написать,
          Нарезать на слова
И как попало разбросать,
          Перемешав сперва.
Порядок слов не важен тут,
          И не нужна канва.

Чтоб впечатленье произвесть,
          Как все твои собратья,
Учись писать с заглавных букв
          Абстрактные понятья:
Добро и Совесть, Ум и Честь —
          Все, словом, без изъятья.

При описаньях (затверди!)
          Предметов и фигур
О них не прямо речь веди:
          Намек иль каламбур
Тут будет к месту — взгляд не взгляд,
          А мысленный прищур.

— Так я могу о пирогах
          Мясных, для нас привычных,
Сказать: «То агнцев нежный прах
          В узилищах пшеничных»?
— Ну что ж, отменный оборот,
          Притом из лаконичных.

Затем эпитетов набор
          Запомни и усвой:
Как соус редингский, они
          Пойдут к еде любой.
Всех лучше — сирый, тайный, злой,
          Безумный и младой.

— А взявши несколько, нельзя ль
          В одну собрать их фразу:
«Безумец сирый, глядя вдаль,
          Младую кушал зразу»?
— Нет, мальчик мой, остерегись
          Их применять все сразу.

Они, как перец, остроту
          Твореньям придают:
Стручок добавишь там и сям —
          И слюнки потекут,
А переложишь — ад во рту,
          Испорчен весь твой труд.

Теперь о технике письма:
          Читательское стадо
Кормить излишней информа-
          цией совсем не надо.
Куда ты гнешь, к чему ведешь —
          Скрывай, как тайну вклада!

Имен, названий, точных дат
          Упоминать не смей:
Пускай гадает невпопад
          Пытливый книгочей.
В поэме должен быть туман —
          Чем дальше, тем плотней.

Сначала выбери размер,
          Не слишком утонченный,
Воды налей, не пожалей —
          Сырой иль кипяченой, —
И заверши полет души
          Строфой сенсационной.

— Сенсационной? Вот словцо
          Из философских сфер!
Вы не могли бы разъяснить
          Его значенье, сэр,
И к разъясненью приложить
          Доступный мне пример?

Старик в окно, на сад и луг,
          Взглянул без интереса:
Роса сверкала, солнца край
          Виднелся из-за леса.
— В театр Адельфи, внук, ступай,
          Там «Коллин Бон» есть пьеса,

И новая теория
          В ней провозглашена:
Мол, Личность и История —
          Песчинка и волна.
Коль это не сенсация —
          То что тогда она?

Итак, дерзай, мой юный друг,
          Ищи себя в работе…
— А там — в печать! — воскликнул внук. —
          В зеленом переплете,
Формат in duodecimo[2],
          С обрезом в позолоте.

И он вприпрыжку побежал
          Взять перьев и чернил.
Довольным взглядом провожал
          Парнишку старожил,
И лишь подумав про печать,
          Вздохнул и приуныл.



[1] Поэтами становятся, а не рождаются (лат.). Ироническая вариация известного изречения Цицерона: «Oratoresfiunt, poetaenascuntur» — «Ораторами становятся, поэтами рождаются». (Здесь и далее — прим. перев.)

[2] В двенадцатую долю листа (лат.).



Перевод Андрея Москотельникова
(из издания «Льюис Кэрролл: досуги математические и не только», 2018):


«Ну как мне стать поэтом?
          Не зря ль я в рифмы влез?
Всё ты: „Настройся, мол, на лад
          Гармонии небес!“
Ну, вот что, дядя, твой совет
          Мне нужен позарез!»

Старик в ответ смеётся:
          Племянник — славный малый:
Он распалился не шутя,
          И хоть немного шалый,
Но поработать с ним чуть-чуть,
          Так будет толк, пожалуй.

«Сперва ведь надо школу…
          Но ты-то — не простак;
Берись за дело! Сладим мы
          С поэзией и так:
Душевный трепет тренируй —
          Простой, но верный шаг.

Кромсай любую фразу,
          Что сразу в стих нейдёт;
Расставь, как просятся, куски —
          В порядке иль вразброд,
А их логическую связь
          Не принимай в расчёт.

Да литер ставь, племянник,
          Побольше прописных.
Абстрактные понятия
          Пиши, конечно, с них:
Ведь Красота, Природа, Бог
          Любой украсят стих.

Коль описать желаешь
          Ты контур, звук иль цвет —
Не прямо, но намёками
          Преподноси предмет,
Как бы сквозь мысленный прищур
          На белый глядя свет».

«Пирог опишем, дядя,
          И в нём бараньи почки:
„О, как влечёт курчавый скот
          В пшеничной оболочке“». —
Старик воскликнул: «Молодец!
          И это лишь цветочки!

Годится соус „Харвиз“
          Для птицы, рыбы, мяса.
Вот так же есть эпитеты —
          В любом стихе сгодятся.
„Пустых“, „отцветших“, „диких“ слов
          Не стоит опасаться».

«Готов примкнуть я, дядя,
          К такому уговору.
„Пустой и дикий путь ведёт
          К отцветшему забору“… » —
«Постой, племянник, не гони,
          Хотя я рад задору.

Словечки те — что перец
          К читательскому блюду.
Их понемногу рассыпай
          И равномерно всюду,
Когда ж насыпаны горой,
          То быть, конечно, худу!

Затронем напоследок
          И разработку темы.
Пускай читатель в ней берёт,
          Что сам найдёт, ведь немы-
Слимо разжёвывать ему,
          В чём суть твоей поэмы.

Читателя терпенье
          Проверить можешь сам.
Являй ты небрежение
          И к датам и к местам.
И вообще, любой туман
          Полезен будет нам.

Но положи пределы,
          Для мысли заводной,
И разбавляя там и сям
          Творение водой,
Сенсационной заверши —
          Ударною — строфой».

«Сенсационной? Боги!
          Не понимаю, сэр!
О чём я должен в ней писать
          И на какой манер?
Уж будь любезен, приведи
          Хотя б один пример».

Лукаво подмигнула
          Рассветная роса.
Старик, застигнутый врасплох,
          Отвёл свои глаза.
«Театр Адельфы посети —
          Увидишь чудеса

В спектакле „Коллин Боум“;
          Сенсаций место — там.
Как раз по слову Бусико —
          Не зря твердит он нам:
История да будет Свист,
          А жизнь да будет Гам.

Ну что ж, опробуй руку,
          Пока фантазий дым…
Но внук докончил: «И затем
          Печатать поспешим:
В двенадцатую часть листа
          С тисненьем золотым!»

Смотрел с улыбкой дядя:
          Племянник сам не свой
Налил чернил, схватил перо
          Дрожащею рукой —
Но вот печатать… Покачал
          Седою головой.



Название переводится как «Поэтами не рождаются, а становятся» (лат.).

Упоминаемый в стихотворении Дайон Бусико (Дайонисиус Ларднер, 1822—1890) — ирландский актёр и драматург, также автор инсценировок романов и переделок пьес других авторов. «Коллин Боум» — пьеса Бусико.


Автор и координатор проекта «ЗАЗЕРКАЛЬЕ им. Л. Кэрролла» —
Сергей Курий