Автор статьи: Сергей Курий
Рубрика: «Тематические хиты»
Радость от Победы была неразрывно связана со скорбью по жертвам войны. Ведь 20 миллионов этих жертв включали в себя не только солдат, павших на поле боя, но и мирных граждан, погибших в результате бомбёжек, блокад и этнических «чисток», проводимых «цивилизованными» европейцами на «варварских» славянских землях. Вовсе не шоколадки и баварское пиво (как шутили некоторые «чудаки» на букву «м» в годы перестройки) несли немецкие нацисты советскому народу…
«Враги Сожгли Родную Хату» (1960)
Я знаю немало людей, на глаза которых навёртывалась слеза от этих горьких сдержанных строчек:
Враги сожгли родную хату,
Сгубили всю его семью.
Куда ж теперь идти солдату,
Кому нести печаль свою?Пошел солдат в глубоком горе
На перекресток двух дорог,
Нашел солдат в широком поле
Травой заросший бугорок.Стоит солдат — и словно комья
Застряли в горле у него.
Сказал солдат: «Встречай, Прасковья,
Героя-мужа своего.Готовь для гостя угощенье,
Накрой в избе широкий стол, —
Свой день, свой праздник возвращенья
К тебе я праздновать пришел…»Никто солдату не ответил,
Никто его не повстречал,
И только теплый летний ветер
Траву могильную качал.Вздохнул солдат, ремень поправил,
Раскрыл мешок походный свой,
Бутылку горькую поставил
На серый камень гробовой.«Не осуждай меня, Прасковья,
Что я пришел к тебе такой:
Хотел я выпить за здоровье,
А должен пить за упокой.Сойдутся вновь друзья, подружки,
Но не сойтись вовеки нам…»
И пил солдат из медной кружки
Вино с печалью пополам.Он пил — солдат, слуга народа,
И с болью в сердце говорил:
«Я шел к тебе четыре года,
Я три державы покорил…»Хмелел солдат, слеза катилась,
Слеза несбывшихся надежд,
И на груди его светилась
Медаль за город Будапешт.
Это гениальное по силе воздействия стихотворение написал знаменитый автор «Катюши» — Михаил Исаковский — ещё в 1945 году.
В 1946 году оно было напечатано в журнале «Знамя» и так понравилось другому великому поэту — Александру Твардовскому, что он тут же показал его композитору Матвею Блантеру.
Интересно, что сам Исаковский считал своё стихотворение не подходящим для песни — слишком длинным и детальным. Но Блантер сумел найти подходящую музыку, которая создавала необходимое настроение и при этом не заслоняла собой главное — слова.
«Враги Сожгли Родную Хату» впервые прозвучала на радио в исполнении Владимира Нечаева. Этот радиоэфир, чуть было, не стал для песни последним. Худсоветы сочли её слишком «пессимистичной».
Михаил Исаковский:
«Редакторы – литературные и музыкальные – не имели оснований обвинить меня в чём-либо. Но многие из них были почему-то убеждены, что Победа исключает трагические песни, будто война не принесла народу ужасного горя. Это был какой-то психоз, наваждение. В общем-то неплохие люди, они, не сговариваясь, шарахнулись от песни. Был один даже – прослушал, заплакал, вытер слезы и сказал: «Нет, мы не можем». Что же не можем? Не плакать? Оказывается, пропустить песню на радио «не можем»».
После этого песня не звучала вплоть до 1960 года, пока Марк Бернес не взял да и исполнил её на представлении… Московского мюзик-холла в Московском Центральном парке культуры и отдыха. На фоне весёлых песен «Враги Сожгли Родную Хату» окатила слушателей, как ушат холодного воды.
А в 1965 году герой Сталинграда — маршал Василий Чуйков — лично попросил Бернеса исполнить «Прасковью» (так песню прозвали в народе) не где-нибудь, а на «Голубом огоньке», приуроченном к 20-летию Победы.
После этого песню перепевали немало исполнителей с более красивыми голосами. Но здесь нужны были не вокальные данные, а эмоциональность и естественность интонации. Поэтому исполнение Бернеса так и осталось лучшим изо всех мною услышанных.
«Туман» (1967)
Каким бы антисоветчиком и панком не был в своё время Егор Летов, трудно переоценить тот вклад, который он внёс в популяризацию советских песен среди молодёжи. Да что там молодёжи! Даже я, чьё детство и школьные годы пришлись на эпоху СССР, и тот с удивлением узнавал от Летова что-то новенькое из старенького. Вроде песни «Каравелла», впервые исполненной Эдитой Пьехой, или песни «Туман» из чёрно-белого фильма «Хроника пикирующего бомбардировщика» (1967).
Последнюю сочинил специально для фильма творческий тандем композитора Александра Колкера и поэта Кима Рыжова (многим, думаю, он хорошо известен по саундтреку к фильму «Труффальдино из Бергамо»).
Александр Колкер.
Исполнил же оригинальную версию Станислав Пожлаков — тот самый, который позже напишет для фильма «Кортик» «Песню красноармейца», также записанную Егором Летовым для альбома «Звездопад». Но вернёмся к «Туману»…
В «Хронике пикирующего бомбардировщика» эта песня звучит в самом начале, иллюстрируя вынужденное бездействие лётчиков из-за густого тумана.
Туман, туман,
Слепая пелена…
И всего в двух шагах
За туманами война.
И гремят бои без нас,
Но за нами нет вины,
Мы к земле прикованы туманом,
Воздушные рабочие войны…
Александр Колкер:
«…на Дне авиации вышел на сцену, сел к роялю и напел свою песню из „Хроники пикирующего бомбардировщика“, после чего на сцену поднялся трижды Герой Советского Союза Иван Кожедуб, увешанный орденами, примерно как Гагарин, от шеи до колен, и сказал мне: „Саня, ты написал правдивую песню, которая нравится моим военным друзьям, летчикам“, снял со своей груди Орден Красной звезды и наградил меня».
После Пожлакова песню замечательно исполнял Эдуард Хиль.
А вот я впервые услышал «Туман» именно в исполнении Летова на одном из его лучших альбомов «Сто Лет Одиночества» (1993), который выходил под не совсем цензурной маркой ЕГОР и ОП…НЕВШИЕ.
Спустя ещё несколько лет я узнал, что запись песни была произведена Егором сотоварищи раньше — в 1989 году для другого проекта (КОММУНИЗМ) и другого альбома (названного, как и фильм «Хроника пикирующего бомбардировщика»).
Причём звучала она там сразу в двух вариантах — как песня, открывающая альбом, и как инструментальная композиция, закрывающая альбом (по крайней мере, именно так выглядит трек-лист CD, изданного фирмой «Хор» в 2002 году).
Егор Летов
(авторские комментарии из буклета переиздания
альбома «Сто Лет Одиночества», 15.04.2005):
««Туман», вообще-то, создан для «Хроники пикирующего бомбардировщика» проекта «Коммунизм». Но оказался настолько подходящим по духу, да и вообще настолько близким ко всему тому, чем мы жили в то время, что было решено вставить его без изменений сюда».
Надо сказать, что Летов отнёсся к оригиналу достаточно бережно, добавив туда разве что налёт любимой «психоделии» с помощью вязких тягучих звуков, полученных от прокручивания записи задом наперёд. Тем же образом Летов получил и загадочные слова, напоминающие гортанную немецкую речь. Если прокрутить их в обратную сторону можно услышать вполне внятную (частично нецензурную) русскую речь, произнесённую в рабочем порядке Константином Рябиновым (Кузей Уо), который руководил записью.
Егор Летов и Константин Рябинов.
Также (не знаю уж осознанно или бессознательно) Летов чуточку исказил оригинальный текст первого куплета (изменённые слова я выделил заглавными буквами).
Туман, туман,
СЕДАЯ пелена…
ДАЛЕКО-ДАЛЕКО
За туманами война.
ИДУТ бои без нас,
Но за нами нет вины,
Мы к земле прикованы туманом,
Воздушные рабочие войны…Егор Летов
(информация на конверте винилового издания
альбома «Хроника пикирующего бомбардировщика», 2011):
«Одна из моих любимейших песен с детства. Давно хотели ее сыграть и вставить куда-нибудь, но не было текста. Наконец Кузьма добыл в местной библиотеке фонограмму в исполнении какого-то ВИА. Записали в три приёма. Кузьма сыграл всю песню в обратном порядке отдельными аккордами на акустической гитаре, я — на ударных щёточками. Затем пустили полученное реверсом, добавив «правильную» акустическую гитару и, соответственно, басс. И уже после всего наложили вокал. Классический психоделический опус. Одна из лучших наших вещей за всю историю».
Благодаря Летову, песня буквально обрела вторую жизнь. Тем более, что он не раз исполнял её на своих акустических концертах, а позже своеобразную версию «Тумана» исполнила Хелависа — лидер фолк-рок-группы МЕЛЬНИЦА.
«Журавли» (1969)
Далеко не каждая песня может похвалиться столь прихотливой и насыщенной историей, как знаменитые «Журавли», в которых аварская речь перетекла в русскую, а трагическая история Хиросимы преобразилась в реквием по павшим советским солдатам…
По словам дагестанского поэта Рамсула Гамзатова, именно в японской Хиросиме, которую он посетил с советской делегацией в 1965 году, образы журавлей и войны прочно переплелись в его сознании. Случилось это в тот момент, когда он увидел памятник Садако Сасаки — девочке, умершей от лучевой болезни — страшном наследии ядерной бомбардировки города. Последней надеждой Садаки стало поверье о том, что она выздоровеет, если сложит тысячу бумажных журавликов. Но девочка успела сделать лишь 640…
Статуя Садако Сасаки.
Расул Гамзатов:
«И тут советский дипломат вручил мне телеграмму, в которой сообщалось о кончине моей матери. Я вылетел в Москву и в самолёте, думая о матери, вспомнил и умершего отца, и погибших на войне братьев (Магомед и Ахильчи Гамзатовы были моряками. Первый — погиб в боях под Севастополем, а второй — пропал без вести. — С.К.). Но та хиросимская девочка с бумажными журавликами не уходила из памяти, так была написано это стихотворение».
Стихотворение Гамзатов написал на родном аварском языке, а в 1968 году оно было напечатано в журнале «Новый мир» в переводе Николая Гребнёва. Тогда его слова были несколько другими. Вот отрывок:
Мне кажется порою, что джигиты,
В могилах братских не были зарыты,
А превратились в белых журавлей…Они летят, свершают путь свой длинный
И выкликают чьи-то имена.
Не потому ли с клином журавлиным
От века речь аварская сходна?
Некая гортанность действительно присуща аварскому языку. Вот как звучит первый куплет песни на языке оригинала:
Дида ккола, рагъда, камурал васал
Кирго рукъун гьеч-ин, къанабакь лъеч-ин.
Доба борхалъуда хъах-ил зобазда
Хъах-ал къункърабазде сверун ратилин…
Зайнаб Махаева — «Журавли» на аварском языке:
Журнал со стихотворением Гамзатова попал в руки Марка Бернеса, и оно произвело на певца неизгладимое впечатление. К тому времени Марк Наумович был уже смертельно болен раком лёгкого, поэтому решил, что именно песня на эти слова должна стать эпилогом его творческого пути.
Бернес начал непосредственно руководить написанием песни: выбрал на роль композитора Якова Френкеля, а также попросил Гамзатова и Гребнёва сделать содержание песни менее конкретным.
Расул Гамзатов:
«Вместе с переводчиком мы сочли пожелания певца справедливыми, и вместо «джигиты» написали «солдаты». Это как бы расширило адрес песни, придало ей общечеловеческое звучание».
Музыка к «Журавлям» давалась композитору нелегко, пока он не придумал начать песню со знаменитого бессловесного вокализа.
Яков Френкель:
«Я тут же позвонил Бернесу. Он сразу же приехал, послушал песню и… расплакался. Он не был человеком сентиментальным, но нередко случалось, что он плакал, когда ему что-либо нравилось».
8 июля 1969 года сын Бернеса отвёз уже тяжелобольного отца в студию, где тот, собравшись с силами исполнил песню с первого дубля. После чего попросил записать её на кассету вместе с ещё тремя песнями («Три года ты мне снилась», «Романс Рощина» и «Я люблю тебя, жизнь») и завещал поставить эту запись на своих похоронах. Что и было сделано 16 августа 1969 года…
Когда «Журавли» вышли на пластинке, нашлись идиоты, которые обвиняли песню в том, что это, якобы, «завуалированная молитва». Однако у генсека СССР Леонида Ильича Брежнева оказалось совершенно противоположное мнение, после чего вопросов к песне не возникало…
После песни «Журавли» эти птицы часто стали изображаться на воинских памятниках.
На фото: памятник семи братьям Газдановым из Осетии, погибших в Великую Отечественную войну.
Автор: Сергей Курий
май 2015 г.
См. также:
История песен о Великой Отечественной войне, ч.1: «Катюша» (1938), «Синий Платочек» (1940)
История песен о Великой Отечественной войне, ч.7: «День Победы» (1975), «Колоколенка» (1979)