Льюис Кэрролл «Охота на Снарка. Восемь бзиков мандража» (пересказ Юрия Палея)

Рубрика «Параллельные переводы Льюиса Кэрролла»

Издание: Омск: Амфора, 2022. – 84с.,ил.
Пересказ с английского и иллюстрации – Юрий Палей
Оригинальная обработка иллюстраций – Роман Чугаёв
Корректура и компьютерная вёрстка – Ольга Евдокимова

При клике на иллюстрации они откроются в полном размере

Памяти моей мамы Галины Зиновьевны Агранович

Пара слов от пересказчика

Уважаемый читатель!

Тем более – уважаемый, раз ты любитель «Охоты», неважно в чьём переводе. «Пара слов» это, прежде все-го, слова признательности. Конечно же, в первую очередь – самому Льюису Кэрроллу за радость знакомства с его снаркачами. Пусть он давно не с нами, но благодарность – понятие вневременное.
Спасибо за помощь моим друзьям – талантливым, с чувством юмора и пониманием аромата эпохи. Кто-то решил остаться неназванным из скромности, кто-то – по иным причинам, но спасибо им всем за неравнодушие. Даже за сомнение некоторых в надобности моей затеи – ведь доля здорового скепсиса полезна в любом начинании: он подстёгивает, рождает азарт.
Много вечеров мы с Ромой Чугаёвым за компьютером работали над рисованными приключениями героев. Насколько беднее получилась бы книга без его мастерства! Спасибо! (эти иллюстрации можно посмотреть здесь — С.К.)

Эта история не даёт покоя переводчикам уже полтора столетия, рождая всё новых. Значит, есть там что-то этакое… Весь текст буквально нашпигован, на первый взгляд, странностями и оговорками. Но, вчитываясь, на-чинаешь понимать: тебя как равного приглашают в изысканную игру слов, риторических фигур и идиоматических выражений. Проще говоря – негативных коннотаций и сниженных коллоквиализмов.

И все эти другенчики и заменки написаны для детей? А как же! Там ведь есть штормы и пропасти, оборотни и людоеды…Но зачем-то – и сумасшествия, и самоубийства, и осуждение безвинных! Зачем пожилой Кэрролл, если и вправду сказка написана для знакомой девочки, создал вдруг нечто с далеко не детскими реминисценциями и превращениями: грубого Браконьера – в уникального математика, слабака Булочника – в отчаянного героя? А судилище над давно почившей свиньёй, эта злая насмешка над британской юстицией? Есть мнение, будто Бобёр всю дорогу не кружева плёл, а узелками писал хронику охоты. А почему бы и нет – автор прекрасно разбирался в узелках!

Вспомним: мы встречаемся с героями на их дороге и расстаёмся с ними – там же. И постоянно слышим бубенец Капитана! Зовущий, подгоняющий отставших. Вперёд! Через всё – к мечте! Не охотники и не Снарк – дорога здесь основное. И в этом ответ на вопрос «зачем?». Романтика! То, от чего был так далёк математик и богослов с пылью библиотек на лацканах сюртука. Вот причина упорства героев и всё нарастающего напряжения охоты! Жизнь его была на редкость бедна событиями. Что он видел, где бывал? Ездил однажды в Россию, и то по делам церкви. И всё! Отсюда и Страна Чудес, и Зазеркалье. И, наконец, – погоня за Снарком. И неважно, для кого сказка, главное – она, с начала до конца, гимн непокою, чего писатель был лишён в силу своего характера и устоявшегося быта. Он был другим, но, очевидно, думал об этом до конца. И написал – в первую очередь, для самого себя.
Это – осень, сожаление о несбывшемся седеющего гения…

Всё, чем я имел нескромность поделиться с тобой, не плод долгих и мучительных раздумий, и свою версию я вовсе не считаю неоспоримой и окончательной. Так что и твой снарказм и хохот до снарколик будут вполне по-нятны.

От постылого порога,
Скучных формул и бумаг
Позовёт тебя в дорогу
Чей-то незнакомый шаг.
Прочь от разнотолков лишних,
Без начала и конца,
В даль, туда, где еле слышен
Звон призывный бубенца!
К незнакомой новой эре,
К цели, что зовут Судьбой,
К тем, кого однажды Кэрролл
Вёл опасною тропой.

«Доброй охоты всем нам!»
(Р. Киплинг «Книга джунглей»)

Бзик первый
Приплыли-таки!

– Вот где Снарка привал! – им Бугор заорал,
И галантно на берег с шаланды
Он за баки и локоны враз перегнал
Их команду без всякой команды.

– Снова всем говорю и опять повторю,
А что сказано трижды – бесспорно!
Где-то Снарка постой, он – за той высотой,
Скаловатой и крутогорной.

Много дней и ночей шёл отряд снаркачей,
И Бугор звонил неустанно
Впереди бубенцом – он был главным лицом,
Атаманом и капитаном.

Сзади – шляпник Берет, затем чередой
Шли Болтун с адвоката дипломом,
И чистИльщик ботинок – гостиничный Бой,
И Букмекер – «жучок» с ипподрома.

Бикс любого в бильярд разувал на ништяк
Хоть дуплетом, хоть рикошетом,
Но банкир Бабловед в сейфе запер общак,
Наложив своё вето на это.

Упомянем добром помесь выдры с бобром,
Или просто – Болотного БОбру.
Кружева он вязал и не раз подсказал,
Где таятся пантера и кобра.

Был в компании той недотёпа смурной,
Что сумел потерять чемодан,
«Увели» в суетне зонт, часы, портмоне,
Цацки-пецки, подрезав карман.

Сорок два сундука он грузить притащил,
Надписав и тоннаж и метраж,
А потом шишел-вышел, точнее – уплыл,
Позабыв на причале багаж.

Шёл в семи он жилетах, в трёх парах бахил,
Но засада вышла иная:
Он на вещи забил, а вот имя забыл
И последним пылил, вспоминая.

Постоянно для всех был он жертвой потех:
«Эй, балдей! Паровоз без колёс!»
Он на грубость и крик отзываться привык
Без обид, валерьянки и слёз.

Кулинаром известным представился он,
И его взяли коком в отряд,
Он же мог – шоколадом намазать батон,
Но не знал, «где растёт шоколад».

В стороне, на привале, стянув сапоги,
Отдыхал в одиночестве он.
– Эй, Кошмар-Кулинар! – кричали враги,
А друзья звали просто – Батон.

Взглядом стаю гиен как-то он укротил
И ещё тем сумел удивить,
Что печального гризли под ручку водил
И старался его рассмешить.


– Пусть он шлёма-кулёма и лох-скоморох, –
Говорил Капитан про него, –
Но не трус-боягус, не мамзель и кисель,
А для нас это – лучше всего!

Шёл Бузила один, с виду вроде кретин,
Всех, однако, сумел убедить:
Он охотник – бывалый, с самых крестин,
Не впервой ему Снарков ловить.

Оказался – пострел на бобрОвый отстрел,
Всё на БОбру поглядывал хмуро:
Знать, старался понять, как его ободрать,
И прикидывал цену за шкуру.

Капитан же ему разъяснил, что к чему,
Исподлобья глядя недобро:
Чтобы меньше бузил, живодёрство забыл
И подальше держался от БОбры!

Но, роняя скупую бобровью слезу,
Тот печально смотрел на Бузилу:
– О, кошмарный сюрприз! Я его не снесу.
Что ж судьба меня так загрузила?!

А Берет догадался: коль выпадет плыть –
Рассадить их по разным шаландам,
Но не стал Капитан команду делить
И сказал: – Не травите баланду!

Ты попробуй управься с одним кораблём!
Снарканёшься на рифах свободно!
Два вести не берусь: все на дно мы пойдём,
А на дно мне идти неугодно.

Ну а БОбре Батон дал по дружбе совет:
Всё надёжно прикрыть чтобы разом –
В секонд-хенде купить себе бронежилет
Или, в случае крайнем, кирасу.

Бабловед, что хитрее был всех снаркачей,
В тему въехал, сказавши, что надо
Не скулить, а оформить страховку скорей
От пожара, потопа и града.

БОбра делался сразу тих и несмел,
Только случай с Бузилой сводил,
Как девица смущался, как роза алел
И жеманно глаза отводил.

Бзик второй
Толковище

Был мозглив Капитан, пресекал балаган,
Не терпел слабаков и слюнявых.
В меру был выпивун и в картишки игрун,
И бдуном был Морского Устава.

Помолились на баке под чайковый ор,
Под крылатистый хлоп альбатросов.
И загадочный глобус вынул Бугор,
– Ёксель-моксель! – столпились матросы.

Где же суша? Указан один океан!
Где атоллы и где острова??
Не беда! С ними их шайтан-капитан –
Верховод и сорвиголова!

Все там мэри-дианы – простая черта,
А прополюс – обычная точка.
Им простая черта, вообще, на черта,
Как и всякая с ней заморочка?

И поплыли они, зная – архимандрит,
Архимед и архипелаг –
Всё найдётся само. К чёрту теодолит!
Никаких лишних карт и бумаг!

И ревел океан, и скрипел кабестан,
И волна накрывала нежданно,
Но восторженно в рынду звонил Капитан
И в лицо хохотал урагану!

И орал, поворачивать срочно веля,
Доводя экипаж до икотки:
– Вправо – лево руля! Влево – право руля!
Сто чертей и в корму вам и в глотку!

Если – бешеный шквал, за авралом аврал,
Лишь снаркался зычно и смачно:
Типа, в жизни ещё не такое видал,
Всё сложилось на редкость снаркачно!

Не поняв, почему нос упёрся в корму,
Возмущался и нёс-таки лажу:
– «Чудеса! Чудеса!» Это всё паруса!
Это происки всё такелажа!

И открылся им край, край угрюмистых гор,
Никому не знакомый доселе.
И смурчатых друзей вёл упорно Бугор
Средь навесистых скал и ущелий.

Чтобы всех рассмешить, он и песенку спел,
И состроил потешную харю,
Но народ без улыбок сурово глядел,
Как на грешную душу – викарий.

После всяких тревог наливал он им грог,
Отмечая охоты начало.
Первым поднял бокал и заздравку сказал,
И «Лехаим!» в горах прозвучало.

– Снаркачи! Здесь столетия смотрят на нас
С этих грозных вершин на пути.
Подобру-поздорову мы лезли не раз
К чёрту в зубы, чтоб Снарка найти!

Камнебахи, шторма нас пытались пытать,
Сушь – сушила, а топи – топили,
Мы пришли не гулять, дурака здесь валять:
Здесь не Сохо и не Пикадилли.

Вкратце, братцы, есть мнение тему закрыть –
Как со Снарком не спутать Буджума,
А дебаты и пренья – вообще отменить:
Здесь не Сейм, не Боярская Дума.

Чтобы нам повезло и не встретить фуфло,
Только Снарка появится след,
Постарайтесь понять: есть особенных пять
Снаркатических точных примет.


Он на вкус – горьковат, а на слух – он трещит,
Как бы тесный бушлат, что во-первых.
И слегка от него привиденьем разит,
Что особенно давит на нервы.

Во-вторых, он любитель долго поспать,
Хоть ему ты в ухо кричи!
В файв-о-клок он привык первый чай выпивать,
А обед свой съедает в ночи.

В третьих, не признаёт он потех и острот,
Каламбуров и прибауток.
И, услышав смешилку и анекдот,
Обмирает, мрачен и жуток.

А в-четвёртых, возьмите на карандаш,
Снарк – любитель кабинок купальных.
Их таскает повсюду – украсить пейзаж,
Чтоб не выглядел слишком печально.

И ещё есть один отличительный знак –
Гордость Снарка! И это уж в-пятых.
Снарков можно разбить на Пернатых Кусак
И ещё на Царапок Усатых.

Снарк безвреден, полезен, мил и умён,
А Буджумы – злы и клыкасты…
Только вдруг, шатканувшись, рухнул Батон,
И сомлел, будто склеивший ласты…

Бзик третий
Батонова вопь

По щекам хлопотали и били пинком,
Применяли клистир и горчичник,
В дышло дули ему и ещё форшмаком
Натирали в местах неприличных.

А когда он в сознанку вернулся вполне
И сумел говорить наконец,
Капитан всю мишпУху призвал к тишине,
Звонканувши в свой бубенец.

Лишь случайная птица кричала подчас,
И притихли все те, кто был рядом.
И Кошмар-Кулинар свой печальный рассказ
Начал в духе старинной баллады.

– Честным фермером был мой отец, и когда…
– Это можно и не вспоминать!
Ночь близка, – прорычал Капитан, – и беда,
Если будем во тьме снарковать!..

Не учёл снарколов капитановых слов. –
– Сорок лет эту землю топчу,
Но, когда снаркачом свой покинул я кров,
Благодарно помянуть хочу.

Честных правил всегда был мой дядя, и мне
Говорил в расставания час…
– Брось базалы-мазалы о честной родне! –
Но Батон продолжал свой рассказ.

– Настоящего Снарка без боя не взять
И на шару никак не пленить –
Его можно тушить, с овощами подать,
Зажигалкой он может служить.

По ночам в дремоте я Снарка душу
И глушу кухонною скалкой,
Я его и крошу, и к столу подношу,
Вместо кремня сую в зажигалку.

Ты напёрстком и вилкой его соблазни,
Упованьем и громом оваций.
Штучки-дрючки, дурилки вовсю примени,
Шантажируй падением акций.

– Вот напёрстки и вилки, – прервал Капитан, –
Я слыхал, творят чудеса!
С ними Снарка нам взять и сунуть в карман –
Что козырной шестёрке – туза!

– И открыл ещё дядя, обнявшись со мной, –
Из природы я разом исчезну,
Коли Снарком Буджум представился злой,
Просто ввергнусь в Буджумову бездну.

И одно лишь гнетёт, и я жизни не рад,
Что кончина всё ближе и ближе,
На кого и на что ни кидал бы я взгляд –
Тень Буджума ужасного вижу!

Только это, лишь это… – Хватит гундеть! –
Капитан не стерпел, прерывая.
– Матерь Божья! Я весь начинаю потеть,
Когда дяди слова вспоминаю.

Знаю – рок не обманешь, я вижу финал!
О Буджуме не мыслю без дрожи –
Он швырнёт меня вниз, в бездонный провал,
Не оставив ни кожи, ни рожи!

Бзик четвёртый
Понеслось

– Почему ж ты молчал? – Капитан проворчал. –
Мы бы к этому были готовы.
Почему не сказал, придя на причал:
«Так и так, не гожусь в снарколовы»?

Только двинулись в путь, мы могли повернуть
И тебя отправить обратно.
– Но ведь я же не ждал, я же предупреждал!
Ты об этом забыл, вероятно.

Обвиняйте в убийстве, что я наркоман,
Хоть в подлоге, хоть в людоедстве!
Но, однако, не кОзник и не интриган
Я ни в зрелости не был, ни в детстве!

На иврите, санскрите я объяснил,
На фарси, на зулу еле-еле,
По-берберски, венгерски, но как-то забыл
Я английский, родной с колыбели.

– Ладно, хватит болтать и в носу ковырять!
Стиснув зубы, без плача и хныча
Мы уходим вперёд, где таится и ждёт
Наша лучшая в жизни добыча.

Я заранее впрок скалендарничал срок:
Снаркануться к началу июня,
Так что ловим гуртом, тары-бары – потом,
И кончать распускать слюни-нюни!

На святое мы дело, други, идём:
Снарка брать – ни много ни мало.
Верю, ждёт нас удача. Его мы возьмём,
Как тропа бы к нему ни петляла.

Мы напёрстком и вилкой его соблазним,
Упованьем и громом оваций.
И подмылимся мы, и улыбкой пленим,
Угрожая падением акций.

И запомните твёрдо – Англия ждёт!
Без наград, угроз и приказов
Каждый, помня о долге, силы найдёт
Сделать то, что сделать обязан!

В ожидании драки Батон свои баки
Заострил бриолином из банки.
Бабловед же общак лихо спрятал (верняк!)
Переводом в швейцарские банки.

А Берет агрессивно пилотку кроил,
Чертыхаясь и глядя свирепо,
Бикс – мелком на носу камуфляж наводил,
Хоть смотрелось всё это нелепо.

Вот Букмекер и Бой – те точили тесак,
Злы, упёрты, немы и глухи.
Только плёл кружева свои БОбра-мастак
Посреди этой всей суетухи.

Но Болтун-адвокат ему без прикрас
Объяснил, как дела шьют порой,
Как простое вязание кружев не раз
Завершалось расстрельной статьёй.

А Бузила и фрак и перчатки надел,
Кружевную манишку к тому же,
Будто был наконец приглашён во дворец,
Словно шёл к королеве на ужин.

– Ты представь меня Снарку, блюдя этикет,
Если нам повстречаться придётся.
– Непременно! – Бугор ему бросил в ответ,–
Только дождь над Сахарой прольётся!

БОбра понял: Бузила на нервы слабак,
Просто косит под хулигана,
Так что даже Батон, этот пень и простак,
Подмигнул и присвистнул нежданно.

Аты-баты-дебаты прервал командир:
– Хватит! Силы не тратить зазря!
Если встретится птица – злой Нетопыр,
Чтоб могли угостить упыря!

Поутру выступаем – время не ждёт!
Ну а если дойдёт до беды –
Что ж, отряд по товарищу слёзы утрёт
И сомкнёт сурово ряды.

Бзик пятый
Бобровое урочище

И с напёрстком, и с вилкой искали его,
С упованьем и громом оваций.
И с подмылкой, с ухмылкой, что лучше всего
Под угрозой падения акций.

Вдруг Бузила решил в одиночку рискнуть
И расщелиной, дикой и страшной,
Он пошёл, выбрав этот нехоженый путь,
Скороспешно и бесшабашно.

Но Болотного БОбру туда ж привели
Те же мысли – снаркачить раздельно.
И они, отвернувшись презрительно, шли
Каждый сам по себе, параллельно.

Шёл один, вроде Снарка собрался искать,
Вроде более нет дорогого.
Но хотел показать, что ему наплевать
На идущего близко другого.

Всё расщелина уже, воронке сродни,
Вот накрылась туманом округа,
Всё теснее проход, и в волненье они
Наконец-то притёрлись друг к другу.

То ли стон, то ли вопль послышался им.
Жутко эхо в ответ отзвучало.
И на БОбре от ужаса мех стал седым,
И Бузилы нутро заурчало.

И припомнил он детства счастливый предел,
Тот же звук раздавался порой:
По доске будто грифелем кто-то скрипел
Торопливою тонкой рукой.

– Так кричать может только злой Нетопыр,
Если часом склевал бляха-муху.
Здесь одна из его потаённых хавир –
У меня со слухом – не глухо!

Нетопырская трель! Так поёт он отсель
Для своей Нетопырки проворной.
Я готов повторять опять и опять,
А что сказано трижды – бесспорно!

БОбра шамкал губами, вязанье порвал,
Да и эхо мешало подсчету.
И когда в пятый раз Нетопыр проорал,
Он в отчаянье бросил работу.

Бедный БОбра! Опять принялся он считать.
И опять подвела мозгопляска:
– Сколько можно орать!! Шесть уже или – пять?
Хоть была бы какая подсказка!

И он когти упорно свои загибал,
Вновь сбивался, скрывая досаду,
А когда уж в подсчётах совсем заплутал,
Разрыдался и выпал в осадок.

– Перестань ерундить и впустую чудить!
Дал бы лучше чернил и бумаги –
Я могу научить, как задачку решить
Без усилий и всякой напряги.

БОбра взял из портфеля чернильный прибор,
И бумагу, и перьев в придачу.
А Ползучая Гнусь пробиралась из нор
Посмотреть, как решится задача.

И Бузила рванул на больших скоростях,
Что-то сложное начал считать,
Двумя перьями сразу – на разных листах,
Успевая притом объяснять:

– Вот на этом листе – Три вначале берём.
Тут плюсуем Десятку с Семёркой,
Здесь на Тысячу надо умножить потом,
Там отнимем от суммы Восьмёрку.

Результат делим просто на Сто девяносто,
На Семнадцать уменьшим, и вот –
Получили, браток, мы искомый итог,
Безошибочно точный подсчёт.

Я в Учёный Совет бы свой метод послал –
Пусть там взяли б его за основу,
Ты ж в болотах своих ну вконец одичал,
Так что просто поверь мне на слово.

И хочу, между прочим, предупредить:
Суть расчётов строга и логична.
И ещё, как урок, кое-что изложить
Исторично и зоологично.

И понёс, и понёс, да не просто – всерьёз!
Позабыв злую шутку природы.
Ведь бывает, и факт вызывает инфаркт,
А народ превращает в уродов.

– Нетопыр нападуч, злюч, хитрюч и могуч!
Это – злыдень крылатый в природе.
А касаясь примет: он нелепо одет
По доселе невиданной моде.

Шуры-муры-амуры с ним – номер пустой,
И на взятки плевать он горазд,
Хоть пособие выбьет старухе больной,
От себя – даже пенса не даст!

А на вкус – он милей всяких там трюфелей,
Разносолов, хренов и копчёнки.
И хранится с вином в горшке костяном,
Или в крепком дубовом бочонке.

Ты вари его с клеем, опилок добавь,
Пассеруй с саранчой, как обычно,
Посоли и на сутки на холод поставь,
Но чтоб выглядел он симметрично.

Так Бузила и дальше бы речь продолжал,
Только враз прекратил балаган,
И, сглотнувши слезу, он БОбре сказал,
Тот, мол, самый надежный друган.

А восторженный БОбра признаться лишь мог –
Он умом и душою постиг:
Этот краткий наимудрейший урок
Лучше сотен прочитанных книг!

Их в обнимку увидев, Бугор объявил
От лица, так сказать, всей компании:
Ваша дружба – сюрприз, и для нас – это приз
За скитания и испытания.

Так Бузила и Бобра сдружились всерьёз –
Не какие-то там «трали-вали»!
Что средь ёлок и палок, средь пальм и берёз
Их раздельно уже не встречали.

Ну а если небобро бузилят порой –
Вспоминают крик Нетопыра,
То ущелье-воронку с узкой тропой,
И раздорка кончается миром.

Бзик шестой
Сон о Снарке

И с напёрстком, и с вилкой искали его,
С упованьем и громом оваций.
И с подмылкой, с ухмылкой, что лучше всего
Под угрозой падения акций.

А Болтун же, устав, так и не доказав,
Что вязание БОбры преступно,
Прикорнул в стороне и увидел во сне
Снарка чётко, конкретно и крупно.

Ему снился какой-то таинственный зал.
Снарк сидел в парике адвоката.
Там Свинью-дезертирку судил трибунал
За побег из сарая когда-то.

Прокурор настоял, чтоб Свидетель открыл,
Мол, Свинья вражью душу имела.
– То наветы-клевЕты! – Снарк заявил, –
Чтоб запутать свинючее дело.

Не щадя словеса, он твердил три часа,
Что Свинья возвратиться желала.
На свою на беду, вышла справить нужду,
А обратно – в пути заплутала…

– Но, согласно Уставу, нельзя не учесть… –
Снарк вскочил на Судьи замечанье:
– Наш Устав устарел! Но есть, ваша честь,
«Уложение о наказаньях»!

Госизмена Свиньи – это истинный бред!
Не виновна Свинья и в хищеньях.
Не транжир: накоплений – мясо да жир,
Так, простите, в чём суть обвиненья?!

Я согласен, что кто-то и вправду сбежал,
Это признано всеми де-факто.
Ну, а кто отлучился и вдруг заплутал,
Тот никак не виновен. Вот так-то!

Господа! Я прошу не судить впопыхах,
Скороспело и скоротечно!
Повторяю: сейчас только в ваших руках
Честь и участь моей подопечной!

Но ещё обвинительный акт не прочтя,
Был уверен каждый Присяжный:
Суд поверит – ему, стаж и опыт учтя,
Ну а мненье коллег – маловажно.

Ах, какой начался там всеобщий бедлам!
Сэр – на пэра! Доводов – куча!
Снарк взял слово и всех рассадил по местам,
Прекратив джентльменскую бучу.

Что итог-эпилог – не Судьи был конёк,
Он учёл, раскрутил всё умело,
Спутал парочку дат, обошёл компромат…
Но кошмаром закончилось дело!

Он спокойно своё резюме объявил:
Словно гром, прогремело – «ВИНОВНА!»
И весь зал застонал, а иные без сил,
Побледнев, повалились, как брёвна.

Был Судья изумлён, но вмешаться не смел –
Снарк сурово вердикт зачитал,
Было слышно, что где-то комар прозвенел,
В тишине зал почти не дышал.

– На галеры! Навечно! – диктует статья,
Плюс посмертно – штрафное взысканье.
– Для Присяжных – неплохо, – промямлил Судья,
Но по-моему – сверхнаказанье.

Вдруг нежданно Тюремщик фемиду потряс,
С сожаленьем сказав между делом,
Что Свинья навсегда покинула нас:
Десять лет, как она околела.

Недовольный Судья с величьем отбыл,
И Жюри, отработав на славу.
Только Снарк бушевал, звонил и грозил,
Что на всех найдёт он управу!

Этот шум не случайно Болтун уловил,
Он звучал то громко, то глухо…
Их отряд уходил, его кто-то будил
И звенел колокольчиком в ухо.

Бзик седьмой
Первая потеря

И с напёрстком, и с вилкой искали его,
С упованьем и громом оваций.
И с подмылкой, с ухмылкой, что лучше всего
Под угрозой падения акций.

Между тем Бабловед взял снаркатистый след
И рванул, оторвавшись от масс,
Сразу – с места в карьер, без особых манер,
И мгновенно скрылся из глаз.

Он искал так и сяк, и бродил, и чудил,
Шёл в обход и шёл напрямик.
Вдруг его среди скал накрыл Зубоскал,
Или просто – Летучий Кирдык.

Хоть банкир и кредиты ему предлагал,
Квоты, льготы, проценты и ссуды,
Но на всё издевательски гад хохотал,
И, как мог, измывался паскуда!

Свой разъяристый рот раскошмарил проглот.
Но, рванув из клыкастистой пасти,
Бабловед всё ж утёк, применив скок-поскок,
И свалился, загнувшись отчасти.

В вышине Зубоскалы слежку вели,
Предвкушая пиршества час,
Но примчались друзья, и нашли, и спасли,
Как спасали друг друга не раз.

И сказал Капитан: – Ты же негра черней
Стал от низа до самой макушки!
Я же вам говорил: снарковать без друзей –
Сто пудов приведёт к заварушке!

А на ужин банкир вдруг нарядный пришёл –
Все застыли в испуге немом –
Он скакал и старался забраться на стол,
И свистел, и дразнил языком.

И обрушив попе на своё канапе,
То рыдался, то хохотался,
То глазами вращал, будто им сообщал,
Что с рассудком навек распрощался.

Всё пытался он что-то сказать и не мог.
Только выл, только щёки – в слезах…
О, какой же буджумистый, страшный итог –
Помешаться у всех на глазах!

– Что ж, прощай, Бабловед, – вздохнул Капитан
И добавил: – Вниманье умножить!
Все за Снарком – вперёд! Ложится туман,
А в тумане его не стреножить.

Бзик восьмой
Провал

И с напёрстком, и с вилкой искали его,
С упованьем и громом оваций.
И с подмылкой, с ухмылкой, что лучше всего
Под угрозой падения акций.

Зубоскала блеснул и растаял оскал,
Всё исчезло в мареве сером.
И туман заклубился, и всех разметал –
Кто направо пошёл, кто налево.

Шли вслепую на ощупь, кто как, наугад,
Голосами скликая друг друга.
Кто-то робко – вперёд, а кто-то – назад,
Те – навстречу, а эти – по кругу.

А когда прояснилось, собрались опять…
Вот тогда-то отряд увидал:
Их Батон – над скалой, как безвестный герой,
А под ним – бесконечный провал!

Там – лишь узкий карниз, оступился – и вниз!
В преисподнюю шлите приветы!
И Бузила изрёк: – Отчебучил же кок!
Ну и шутки… – И сплюнул при этом.

Но ответил Бугор: – Ты на выводы скор,
Оцени эту сцену, как надо:
В-о-о-н потряс головой и махнулся рукой –
Нам сигнал подаёт: там засада!

Он стоял без боязни – король перед казнью!
На мгновенье над бездной завис,
И под общее «ах!» в счастливых слезах
В исступлении бросился вниз…

– Снарк!!! – Ликующе ухнул провал,
И фанфары в сердцах зазвучали,
Но победный набат мигом шёпот прервал:
«Это Бу-у-у…» из чернеющей дали.

Как прощанье донёсся из глубины
Легкий выдох, похожий на «…джум».
Доннерветтера шорохи были слышны,
Камнебаха далёкого шум.

Они всюду искали, где только могли,
Всё облазили тута и тама.
Но ни рожек, ни ножек нигде не нашли,
От Батона не встретив ни грамма.

Не доныл, не допёк и не достонал…
Только зная, что всех сберегает,
То, что надо, сказал, и тихо пропал –
Снарк верняк был Буджумом. Бывает…