Л. Кэрролл — «Фантасмагория» — Песнь 6 — Замешательство

<<< пред. | СОДЕРЖАНИЕ | след. >>>

Рис. Arthur B. Frost (1869).


ОРИГИНАЛ на английском (1869):

Canto VI – Dyscomfyture

As one who strives a hill to climb,
Who never climbed before:
Who finds it, in a little time,
Grow every moment less sublime,
And votes the thing a bore:

Yet, having once begun to try,
Dares not desert his quest,
But, climbing, ever keeps his eye
On one small hut against the sky
Wherein he hopes to rest:

Who climbs till nerve and force are spent,
With many a puff and pant:
Who still, as rises the ascent,
In language grows more violent,
Although in breath more scant:

Who, climbing, gains at length the place
That crowns the upward track.
And, entering with unsteady pace,
Receives a buffet in the face
That lands him on his back:

And feels himself, like one in sleep,
Glide swiftly down again,
A helpless weight, from steep to steep,
Till, with a headlong giddy sweep,
He drops upon the plain –

So I, that had resolved to bring
Conviction to a ghost,
And found it quite a different thing
From any human arguing,
Yet dared not quit my post

But, keeping still the end in view
To which I hoped to come,
I strove to prove the matter true
By putting everything I knew
Into an axiom:

Commencing every single phrase
With ‘therefore’ or ‘because,’
I blindly reeled, a hundred ways,
About the syllogistic maze,
Unconscious where I was.

Quoth he «That’s regular clap trap:
Don’t bluster any more.
Now do  be cool and take a nap!
Such a ridiculous old chap
Was never seen before!

«You’re like a man I used to meet,
Who got one day so furious
In arguing, the simple heat
Scorched both his slippers off his feet!»
I said «That’s very curious  !»

«Well, it is  curious, I agree,
And sounds perhaps like fibs:
But still it’s true as true can be –
As sure as your name’s Tibbs,» said he.
I said «My name’s not  Tibbs.»

«Not  Tibbs!» he cried – his tone became
A shade or two less hearty –
«Why, no,» said I. «My proper name
Is Tibbets – » «Tibbets?» «Aye, the same.»

With that he struck the board a blow
That shivered half the glasses.
«Why couldn’t you have told me so
Three quarters of an hour ago,
You prince of all the asses?

«To walk four miles through mud and rain,
To spend the night in smoking,
And then to find that it’s in vain –
And I’ve to do it all again –
It’s really too  provoking!

«Don’t talk!» he cried, as I began
To mutter some excuse.
«Who can have patience with a man
That’s got no more discretion than
An idiotic goose?

«To keep me waiting here, instead
Of telling me at once
That this was not the house!» he said.
«There, that’ll do – be off to bed!
Don’t gape like that, you dunce!»

«It’s very fine to throw the blame
On me  in such a fashion!
Why didn’t you enquire my name
The very minute that you came?»
I answered in a passion.

«Of course it worries you a bit
To come so far on foot –
But how was I  to blame for it?»
«Well, well!» said he. «I must admit
That isn’t badly put.

«And certainly you’ve given me
The best of wine and victual –
Excuse my violence,» said he,
«But accidents like this, you see,
They put one out a little.

«‘Twas my  fault after all, I find –
Shake hands, old Turnip top!»
The name was hardly to my mind,
But, as no doubt he meant it kind,
I let the matter drop.

«Good night, old Turnip top, good night!
When I am gone, perhaps
They’ll send you some inferior Sprite,
Who’ll keep you in a constant fright
And spoil your soundest naps.

«Tell him you’ll stand no sort of trick;
Then, if he leers and chuckles,
You just be handy with a stick
(Mind that it’s pretty hard and thick)
And rap him on the knuckles!

«Then carelessly remark ‘Old coon!
Perhaps you’re not aware
That, if you don’t behave, you’ll soon
Be chuckling to another tune –
And so you’d best take care!’

«That’s the right way to cure a Sprite
Of such like goings on –
But gracious me! It’s getting light!
Good night, old Turnip top, good night!»
A nod, and he was gone.





Перевод Михаила Матвеева (2008):

Песнь VI

Как тот, кто терний не боясь,
Впервые шел к вершине,
То оступаясь, то стремясь
Принять иную ипостась,
Свой долг отдав гордыне;

Кто, раз вступив на тяжкий путь,
Не смел свернуть с дороги
В слепой надежде отдохнуть,
Преодолев когда-нибудь
Ущелья и отроги;

Кто даже брань произносил,
Как будто заклинанья,
Но путь наверх не прекратил,
Хотя уже не стало сил,
И нервов, и желанья;

Кто на заветный пьедестал,
Венчающий вершину,
Нетвердой поступью вступал;
Кто каждый раз лицом встречал
Удар, разящий в спину;

Кто, совершив неверный ход,
В бреду полузабвенья
Скользил с заоблачных высот,
Чтобы закончить свой поход
В начале восхожденья.

Так правоту свою внушить
Пытался я Фантому,
Стремясь в немыслимую нить
Все доводы соединить
От одного к другому.

В конце концов, чтоб вышел прок
И все на место встало,
Все то, что знал я назубок,
Я в форму аксиом облек
И начал путь сначала.

Со слова «сле-до-ва-тель-но»,
О строгости радея,
Я начинал все фразы, но
В своих сужденьях все равно
Блуждал, не зная, где я.

илл. Артура Б. Фроста (Arthur B. Frost) (1869)

Он молвил: «Что еще за вздор!
Речь ваша бестолкова!
Остыньте! Кончен разговор!
Нет, не встречал я до сих пор
Посмешища такого.

Я знал субъекта вроде вас
Как раз такого склада.
В разгаре спора как-то раз
Швырял он туфли в гневе». «Да-с, —
Сказал я, — Это ж надо!»

«Еще бы! Даже вы могли б
Решить, что я ошибся.
Но мне известен этот тип,
Как то, что ваше имя Тиббс».
Я проворчал: «Не Тиббс я».

«Не Тиббс?» — Ответ его поблек
На тон или полтона.
«Что здесь такого? — Я изрек. —
Я Тиббетс». «Тиббетс?» «Лишний слог!»

Он в подтвержденье этих слов
Чуть не разнес мой столик.
«Вы, повелитель всех ослов,
Мне не могли в конце концов
Сказать все раньше, что ли?

Пройти четыре мили сквозь
Дожди во мраке ночи,
Выходит, даром мне пришлось?
И все сначала? Гнев и злость
Мне застилают очи!

илл. Артура Б. Фроста (Arthur B. Frost) (1869)

Молчите!» — Крикнул он, когда
Я начал извиненья.
«Разве такой, как вы, балда,
Столь бестолковый иногда,
Достоин снисхожденья?

Меня в неведеньи держать
Почти что час?! И вы не
Могли мне сразу же сказать,
Что дом — не тот? И шли бы спать!
Закройте рот, разиня!»

«Речь о моей идет вине? —
Вскипел я. — Что такое?
Ты почему, скажи-ка мне,
Сюда явившись, даже не
Спросил сейчас же, кто я?

Никто не спорит — ты устал
От длительной дороги.
Но в чем вдруг я виновен стал?»
«Да, да, вы правы, — он признал, —
Мои сужденья строги.

Ведь вы мне дали кров и стол,
И херес самый лучший!
А я себя так дурно вел.
Простите, сэр. Произошел
Весьма досадный случай!

Вы — мой родной Головотяп!
Я каюсь, вашу руку!»
Из глаз слеза упала: кап, —
И тут же духом я ослаб,
Предчувствуя разлуку.

«Прощайте, милый мой лопух!
Покину вас едва я,
Вас посетит тлетворный дух,
И станет он ваш чуткий слух
Тревожить, сна лишая.

Чтоб он визжал поменьше здесь,
Потребуйте сначала;
Затем возьмите трость и… (есть
У вас потолще?) сбейте спесь
С подобного нахала.

Затем скажите смело: «Шут!
Не знаешь ты, похоже,
Здесь эти шутки не пройдут!
А за устройство всяких смут
Я накажу построже!»

Уже светает! Так и знай,
Что лучший вид приема —
Устроить духу нагоняй!
Головотяпушка, прощай!»
И след простыл Фантома.



Перевод Андрея Москотельникова (2009):

ПЕСНЬ VI. Суета несваренья

Как тот, кто лезет вверх на холм,
Кто в первый раз полез,
Кто, этим подвигом влеком,
Всё меньше смысла видит в том,
Теряя интерес;

Но, раз вступив на склон крутой,
Не смеет повернуть,
А взгляд не отрывает свой
От хижины над головой,
Где метит отдохнуть;

Кто лезет, хоть истощены
И силы, и задор,
И чьи у самой вышины
Слова нелестные слышны
Одышке вперекор;

Кто влез и мнит приют любой
Пути наверх венцом;
Нетвёрдой внутрь вступил ногой,
Но получил удар такой,
Что рухнул вверх лицом

И ощущает, как во сне,
Что медленно скользит
Бессильным весом на спине
Вниз головой по крутизне
И вот внизу лежит —

Так я полез в дурацкий спор,
Не зная сам, к чему.
Но превратился весь сыр-бор
Довольно скоро в полный вздор —
Ни сердцу, ни уму.

Но всё ж, надеждой на итог
Поддержанный стократ,
В порыве праведном как мог
Свернул я логику в клубок,
В единый постулат;

Я в силлогистике увяз,
Но смело, как в строю,
Бросался в битву всякий раз.
Я видел в этом без прикрас
Обязанность свою.

«Всё это просто трескотня,
В которой смыслу нет, —
Прервал он всё-таки меня. —
Вздремните в кресле у огня.
Вы — редкостный клиент!

Как вы, такой же петушок
Заспорил вдруг с чего-то
И, распалившись как горшок,
Свои же тапочки зажёг».
Ответил я: «Да что ты!»

илл. Питера Невилла (Peter Newell) (1869)

А он: «Вы думаете, я
Обманщик, мол, и плут.
Но это правда, без вранья,
Как верно, что вы — Тиббс». Но я:
«Меня не Тиббс зовут».

«Не Тиббс?!» — Уменьшилась теперь
Вдвойне любезность тона.
Сказал я: «Свой напор умерь.
Я — Тиббетс». — «Тиббетс?» — «Уж поверь». —

Звенят стаканы — он о стол
С размаху пятернёй.
«Уж битый час, как я пришёл,
А вы — ни слова, вот осёл!
Смеётесь надо мной?

Четыре мили под дождём,
Но добр хозяин ваш:
Вино, сигары, стол и дом;
А под конец — извольте: бом!
На старт! Вниманье! Марш!»

Я извиняться робко стал,
А он в ответ: «Молчать!
Вы идиот или нахал?
Вас кто манерам обучал?
Ну где терпенья взять!

Ведь надо ж быть таким глупцом!
Сказали б наперёд,
Мол, так и так, не этот дом, —
Давно бы спал я крепким сном!
Чего раскрыли рот?»

«И ты бросаешь мне упрёк
Таким манером милым!
Ты что, в людской спросить не мог?
Порастерял в пути умок? —
Я в тон ему и с пылом. —

Конечно, ты не слишком рад
Тащиться в дождь и сырость.
Но я ли в этом виноват?»
И он: «Ну, в общем, верный взгляд;
Сдаюсь на вашу милость.

Вы всласть меня, чего скрывать,
Поили и кормили.
Не станем больше горевать
И все четыре призывать
Таких не малых мили!

Пожмём же руки, да пойду,
Ботва моя, ботвушка!»
Меня ли он имел в виду?
Но мы ведь, кажется, в ладу,
Так пусть уж, дух мой, душка.

«Прощайте, милая Ботва!
А если прибредёт
Вампирчик, дурья голова,
Чтоб попугать не раз, не два,
А ночи напролёт,

Скажите сразу: „Тихо тут!“
В ответ хихикнет вам он —
Вы просто выберите прут
(Те, что покрепче, подойдут)
И бейте по суставам.

Затем скажите: „Ты, хорёк!“
Предупредите мягко:
„Когда совсем я стану строг,
Ты не такой издашь смешок,
Безмозглая пиявка!“

Надёжный способ тот не нов,
Излечит от проказ.
Но близок свет! Довольно слов!
Ботва от репы, добрых снов!»
Поклон — и сгинул с глаз.


Перевод Андрея Кроткова (2007-2008):

Песнь шестая

Как тот, кто вверх на склон холма
Впервые в жизни прёт,
Кто чует краешком ума,
Что зряшна эта кутерьма
И скучен подвиг тот;

Как тот, кого попутал бес
Ступить на этот путь,
Кто в доме под шатром небес
Затеи видит интерес:
Дойти – и отдохнуть;

Кто задыхается, пыхтит
На нервах и без сил,
Чья брань по воздуху летит –
Но восходить не прекратит,
Поскольку так решил;

И, на вершину наконец
Втащив и плоть, и дух,
Сбив ноги, надорвав крестец –
Вдруг навзничь падает храбрец
От пары оплеух;

И, словно бы спросонья туп,
И головой тяжёл –
Как тяжкий груз, как стылый труп,
Скользит с уступа на уступ
И падает на дол, –

Вот так и я… Не смея дать
Словам попятный ход,
Пытался Духа убеждать,
Хоть знал: не стоит ожидать,
Что до него дойдёт;

И, строго двигаясь вперёд,
Я, истиной влеком,
Рассчитывал, что мой подход
Нас к пониманью приведёт
Напором аксиом;

Я фразы ввинчивал насквозь:
«Поскольку… то…»; в запале
В силлогистический хаос
Пускался, как незрячий пёс
В нехоженые дали.

А он: «Всё это трескотня.
Напрасно льёте воду.
Вздремните лучше у огня!
Нелепа ваша болтовня.
Такой не слышал сроду.

Знал одного, из дальних стран, –
Он дока в спорном деле;
Был в споре гневом обуян,
К камину сел, ногой в экран –
И шлёпанцы сгорели!»

«Забавно!» – «Что тут говорить!
Смешно речей бессилие.
Меня не переубедить.
Вы Тиббс – и так тому и быть».
«Тиббс – не моя фамилия».

«Не Тиббс?» – «Я Тиббетс». – «Тиббетс?» – «Да».
Он полыхнул, как пламя:
«Какая чушь и ерунда!
Пришёл я, значит, не туда,
И зря толкую с вами!»

О стол он двинул кулаком,
Смахнул пяток стаканов:
«Я с вами целый час знаком,
А вы – ни слова, всё молчком!
Эх вы, король болванов!

Я брёл сюда сквозь дождь и грязь,
Дышал табачным чадом;
Едва затея началась,
Как сразу же и сорвалась –
Поистине, досада!

«Простите», – я пробормотал.
А он: «Молчать! Я злюсь!
Напрасно время промотал!
Я вас разумным посчитал,
А вы тупей, чем гусь!

Так надо мной мороковать,
И скрыть ошибку – глупо!
Да прекратите вы зевать!
Довольно, хватит! Марш в кровать!
Ну, что глядите тупо?»

«Коль обвиненье возведут –
Отброшу не без блеска!
Себя не выгородишь, плут!
Спросил бы сразу, как зовут!» –
Ответствовал я резко.

«Не стану прибегать к вранью:
Ты шёл пешком сюда –
Но видеть в том вину мою?»
А Дух: «Ну ладно, признаю,
Что в целом – не беда.

Я с вами трапезу делил,
Вкуснее не бывает –
Простите, коль напорист был,
Но промах сей лишает сил,
Из формы выбивает.

Да, сам себя я обманул –
Ну что ж, бывай, Ботва!»
Не уловил я, но кивнул;
В меня он прозвище метнул –
Туманные слова.

«Спокойно спи, Ботва-Башка!
Быть может, как уйду –
Увидишь моего дружка,
Вот он задаст тебе страшка,
И задудит в дуду!

Скажи ему, чтоб не дурил;
Начнёт хихикать чурка –
Возьми балясину с перил
(Иль прут, потолще чтобы был)
И отлупи придурка.

И мягко намекни: «Чудак,
Я вовсе не шучу,
Оставь нелепый кавардак,
Иначе я тебя не так –
Покрепче проучу!»

То верный способ, я скажу,
Смиренья дураков;
Ого! Светает, погляжу!
Бывай, Ботва! Я ухожу!»
Кивнул – и был таков.




<<< пред. | СОДЕРЖАНИЕ | след. >>>

Автор и координатор проекта «ЗАЗЕРКАЛЬЕ им. Л. Кэрролла» —
Сергей Курий