Л. Кэрролл — «Фантасмагория» — Песнь 5 — Обмен любезностями

<<< пред. | СОДЕРЖАНИЕ | след. >>>

Рис. Arthur B. Frost (1869).


ОРИГИНАЛ на английском (1869):

Canto V – Byckerment

«Don’t they consult the ‘Victims,’ though?»
I said. «They should, by rights,
Give them a chance – because, you know,
The tastes of people differ so,
Especially in Sprites.»

The Phantom shook his head and smiled.
«Consult them? Not a bit!
‘Twould be a job to drive one wild,
To satisfy one single child –
There’d be no end to it!»

«Of course you can’t leave children  free,»
Said I, «to pick and choose:
But, in the case of men like me,
I think ‘Mine Host’ might fairly be
Allowed to state his views.»

He said «It really wouldn’t pay –
Folk are so full of fancies.
We visit for a single day,
And whether then we go, or stay,
Depends on circumstances.

«And, though we don’t consult ‘Mine Host’
Before the thing’s arranged,
Still, if he often quits his post,
Or is not a well mannered Ghost,
Then you can have him changed.

«But if the host’s a man like you –
I mean a man of sense;
And if the house is not too new – »
«Why, what has that  ,» said I, «to do
With Ghost’s convenience?»

«A new house does not suit, you know –
It’s such a job to trim it:
But, after twenty years or so,
The wainscotings begin to go,
So twenty is the limit.»

«To trim» was not a phrase I could
Remember having heard:
«Perhaps,» I said, «you’ll be so good
As tell me what is understood
Exactly by that word?»

«It means the loosening all the doors,»
The Ghost replied, and laughed:
«It means the drilling holes by scores
In all the skirting boards and floors,
To make a thorough draught.

«You’ll sometimes find that one or two
Are all you really need
To let the wind come whistling through –
But here  there’ll be a lot to do!»
I faintly gasped «Indeed!

«If I ‘d been rather later, I’ll
Be bound,» I added, trying
(Most unsuccessfully) to smile,
«You’d have been busy all this while,
Trimming and beautifying?»

«Why, no,» said he; «perhaps I should
Have stayed another minute –
But still no Ghost, that’s any good,
Without an introduction would
Have ventured to begin it.

«The proper thing, as you were late,
Was certainly to go:
But, with the roads in such a state,
I got the Knight Mayor’s leave to wait
For half an hour or so.»

«Who’s the Knight Mayor?» I cried. Instead
Of answering my question,
«Well, if you don’t know that  ,» he said,
«Either you never go to bed,
Or you’ve a grand digestion!

«He goes about and sits on folk
That eat too much at night:
His duties are to pinch, and poke,
And squeeze them till they nearly choke.»
(I said «It serves them right!»)

«And folk who sup on things like these – »
He muttered, «eggs and bacon –
Lobster – and duck – and toasted cheese –
If they don’t get an awful squeeze,
I’m very much mistaken!

«He is immensely fat, and so
Well suits the occupation:
In point of fact, if you must know,
We used to call him years ago,
The Mayor And Corporation!

«The day he was elected Mayor
I know  that every Sprite meant
To vote for me  , but did not dare –
He was so frantic with despair
And furious with excitement.

«When it was over, for a whim,
He ran to tell the King;
And being the reverse of slim,
A two mile trot was not for him
A very easy thing.

«So, to reward him for his run
(As it was baking hot,
And he was over twenty stone),
The King proceeded, half in fun,
To knight him on the spot.»

«‘Twas a great liberty to take!»
(I fired up like a rocket).
«He did it just for punning’s sake:
‘The man,’ says Johnson, ‘that would make
A pun, would pick a pocket!'»

«A man,» said he, «is not a King.»
I argued for a while,
And did my best to prove the thing –
The Phantom merely listening
With a contemptuous smile.

At last, when, breath and patience spent,
I had recourse to smoking –
«Your aim  ,» he said, «is excellent:
But – when you call it argument  –
Of course you’re only joking?»

Stung by his cold and snaky eye,
I roused myself at length
To say «At least I do defy
The veriest sceptic to deny
That union is strength!»

«That’s true enough,» said he, «yet stay – »
I listened in all meekness –
«Union  is strength, I’m bound to say;
In fact, the thing’s as clear as day;
But onions  are a weakness.»





Перевод Михаила Матвеева (2008):

Песнь V
Обмен любезностями

«А «жертв» не мог ваш комитет
Спросить по крайней мере? —
Ведь у людей на вкус и цвет
Товарищей, ты знаешь, нет
В такой духовной сфере».

Гость усмехнулся: «Вы опять
Понятливы не слишком —
Ведь наша цель — пугать, стращать,
А также радость доставлять
Назойливым детишкам».

«С детей какой, конечно, спрос!
Но, если бы к мужчине
Вы отнестись могли всерьез,
Его б «Хозяином» пришлось, —
Сказал я, — звать отныне».

«Не исполняем мы причуд
Вскричал он, — и чудачеств!
Ведь то, что духи предпочтут:
Уйти или остаться тут, —
Во власти обстоятельств.

«Хозяин» выбора лишен,
Покуда ждет визит он,
Зато быть может заменен
Ваш постоялец, если он
Не так благовоспитан.

Когда «Хозяин» наш таков,
Как вы, — умен как будто,
И если дом не слишком нов…»
«Что ж нужно вам в конце концов, —
Спросил я, — для уюта?»

«Нам не подходит новый дом!
Тяжелая работа —
Нам наводить порядок в нем!
Ну, а за двадцать лет с хвостом
Развалится хоть что-то».

Какой «порядок» наводить,
Не смог понять я сразу
И должен был переспросить,
Нельзя ли точно объяснить
Столь вычурную фразу.

«Расша-тыва-ние дверей, —
Пропел мой гость с усмешкой, —
Проде-лыва-ние щелей,
Чтоб стало в доме посвежей…
Тут главное — не мешкай!

Учтите, что для сквозняка
Одной не хватит щели.
И даже двух. Наверняка
У вас порядка нет пока».
Съязвил я: «Неужели?

Жаль — приготовить не успел
Квартиру для тебя я.
(Я улыбнуться не сумел.)
Прости, что я тебя от дел
Отвлек, мой друг, болтая».

«Всему быть должен свой черед, —
Сказало привиденье, —
Хороший призрак не начнет
Таких ответственных работ
Без предуведомленья.

Раз не смогли вы точно в срок
Принять меня и меры,
По состоянию дорог
Я — эдак — жду через часок
Вестей от Лорда-Мэра».

«А это кто?». Он отвечать
Не стал мне — в назиданье
Сказав: «Тут надо выбирать:
Спать или дальше продолжать
Мне ваше воспитанье?

Мэр ходит-бродит взад-вперед
И долг вершит исправно:
Бранит, пихает, щиплет, бьет
Тех, кто ест много на ночь… («Вот, —
Сказал я, — это славно!»)

Я буду очень удивлен,
Что кто-то съест на ужин
Омары, яйца, дичь, бекон,
И вслед за этим мерзкий сон
Им будет не заслужен.

илл. Артура Б. Фроста (Arthur B. Frost) (1869)

Мэр, кстати, толст. Его размер
Себе представить жутко,
И мы считаем, например,
Пусть он над нами трижды мэр,
Но — подданный желудка.

Меня хотело большинство
Избрать, поверьте мне вы,
Но Мэром выбрали его,
Поскольку более всего
Его боялись гнева.

Толстяк, лишь выбор был решен,
Счастливый до предела,
К монарху мчался на поклон.
Две мили для таких, как он, —
Нешуточное дело.

Он так спешил, что весь камзол
В грязи был и измят, но
Немедля в рыцари возвел
Его Король, смеясь, что, мол,
Он вовсе не запятнан».

илл. Артура Б. Фроста (Arthur B. Frost) (1869)

«Здесь доля грязной шутки есть!
Тут надо быть готовым,
Сказал бы Джонсон, что невесть
Кто может к вам в карман залезть, —
Я уточнил, — за словом».

«Но не Король…» — Фантом сказал.
В ответ я в речи пылкой
Контраргументы выдвигал,
Однако призрак мне внимал
С презрительной ухмылкой.

Я закурить решил, едва
Все доводы иссякли.
Изрек он: «Про свои слова
Сказав, ясны как дважды два,
Смеялись вы, не так ли?»

илл. Артура Б. Фроста (Arthur B. Frost) (1869)

Он на меня смотрел змеей,
Сказал я: «Нет причины
Мне скептицизм отвергнуть свой,
Чтоб вдруг признать, что мы с тобой
Во мнениях едины».

Я кротко ждал. «Изречено, —
Вскричал Фантом, — отлично!
Спор разрешить пора давно:
У нас со-мнение — одно,
А мнение — различно».



Перевод Андрея Москотельникова (2009):

ПЕСНЬ V. Взаимное колотьё

«А „жертв“ не спросит Комитет? —
Вмешался я. — Ведь люди
Имеют право дать совет.
В том деле равнодушных нет,
Каков их призрак будет».

Но дух качает головой:
«Людской нелёгок нрав!
Тут станет бешеным любой.
Дитя попробуй успокой,
Про то вопрос задав!»

А я: «Спросите у отца!
Ответить будут рады
Жильцы от первого лица:
Изложат враз и до конца
На привидений взгляды».

Сказал он: «Тут вопрос в другом,
Не в чьей-то глупой блажи.
Мы на день посещаем дом,
А вот задержимся ли в нём —
Заранее не скажем.

„Хозяев“ мнения всёрьёз
И впрямь не принимают,
Но если дух бросает пост,
Не больно вежлив, слишком прост, —
Другого присылают.

Но вроде вас — не бестолков —
Хозяин попадись,
И если дом его не нов…» —
«Постой, а в этом смысл каков,
И в чём для вас корысть?»

«Особнячок „под ключ“ не гож;
Мы, духи, ждём, и только.
Тринадцать лет никто не вхож —
Он слишком крепок и хорош,
Сложна его подстройка».

Мне про подстройку не пришлось
Когда-либо слыхать.
Сказал я: «Мой любезный гость,
Уж объясни, будь добр, — небось
Про это стоит знать».

Мой гость, смеясь, ответил так:
«Ослабить половицы,
Стамеской расшатать косяк,
Наделать щёлочек — сквозняк,
И тот нам пригодится.

В окне вовсю свистит порой,
Коль форточка худа;
А мне — забота с плеч долой.
Но здесь предвижу труд большой».
Я выдохнул: «Да-да,

От вас, непрошенных гостей,
Храни, хозяин, кров!
Приди, к примеру, я поздней,
Уж ты надёргал бы гвоздей
И наломал бы дров!»

«О нет, — сказал он, — не совсем;
За это ставят „тройку“!
Не оберётся дух проблем,
Коль, не знаком ещё ни с кем,
Возьмётся за подстройку.

Одно я только сделать мог:
Назад бы поспешил.
Но, зная трудности дорог,
На ожиданье больший срок
Лорд-Мэр мне положил».

«Лорд-Мэр? Он кто?» — Но дух сказать
Не мог без лишних реплик.
«Ну как вам этого не знать?
Вы, верно, не ложитесь спать,
Или желудок крепок.

илл. Питера Невилла (Peter Newell) (1869)

Его приятели — народ,
Жующий перед сном.
Придёт, придушит, ущипнёт,
А то и сядет на живот».
(Сказал я: «Поделом!»)

«По вкусу, что ли, вам одним
Под утку сыр да яйца,
Бекон, гляжу я… Вот съедим,
Да как почувствуем зажим —
Чему тут удивляться?

Он очень толст. Его объём
Великоват для духа,
Зато для дела польза в нём.
Его мы издавна зовём
„Наш Голова — и Брюхо“!

Я сам был в мэры кандидат,
Имел победный счёт;
Но всех смутил его азарт —
Никто, признаться, не был рад,
Что лопнет жирный чёрт.

К Его Величеству рысцой
Наш новый Мэр по суше
Бежал с докладом. Вздор пустой!
И труд, конечно, не простой
Бежать подобной туше.[9]

Пробег на этакий манер
Смешон, прошу поверить.
Король был весел: „Ай да Мэр!“
Его поставил всем в примэр
И повелел обмэрить».

«Опять дурацкий каламбур! —
Я взвился как ракета. —
„Прихватит милый балагур
И ваш фитиль, и абажур“,  —
Сказал нам Джонсон[10] это».

«То человек, а не король», —
Мне призрак отвечал.
А я кричал: «Постой! Позволь!»
Но головой на каждый вопль
С презреньем он качал:

«Ваш Джонсон, право, недалёк.
Вы верите ли сами,
Что справедлив его намёк?»
…С трудом сигару я разжёг
Дрожащими руками.

Сносить его змеиный взгляд
Мне сделалось невмочь.
Вскричал я: «Споры и разлад
Совместной жизни повредят,
А в единеньи — мощь!»

А дух: «Воистину, мой друг:
Совсем не станет мочи,
Когда лихая пара рук
„Разъединит“ на кухне лук,
Не будь помянут к ночи».[11]



[9] Из этих слов следует, что в королевстве духов, подобно как в Английском королевстве, вновь избранный мэр должен являться пред королевские очи. Согласно старинному обычаю, каждый новый лорд-мэр Лондона отправлялся в королевский дворец по реке на особом судне, как реликвия переходившем от мэра к мэру. Обычай этот происходит из простого удобства: в старину добраться из лондонского Сити в королевский дворец в Вестминстере (теперь это здание занимает Парламент) легче было по Темзе, чем петляя по узким улочкам.

[10] Сэмюэль Джонсон (1709-1784) — знаменитый лексикограф и писатель-романист, прославившийся своим «Словарём английского языка» (1755), предисловием и комментариями к сочинениям Шекспира, а также «Биографиями английских поэтов», обильно перемежающимися с собственными афоризмами и изречениями составителя.

[11] Понятно, почему наш дух не переносит запаха лука. Вообще-то духов чаще отпугивают запахом чеснока, но в кэрроловском оригинале здесь именно лук. Этого требует игра слов onion ‘лук’ — union ‘союз, единенье’. Заменена парой «мощь» — «мочь» (в выражении «не станет мочи»)



Перевод Андрея Кроткова (2007-2008):

Песнь пятая

«А у клиентов поспрошать?» –
Заметил я. – «Ведь всё же
Совет не может помешать,
Их право – выбирать, решать;
Их вкусы так несхожи».

«О нет! Советоваться – блажь!
Тому конца не будет.
С ума сойдёшь, в запал и в раж
Войдёшь – но радости не дашь
Мальцу, он строго судит!»

«Да, дети – то особь статья,
Учесть их выбор сложно;
А взрослые – ну, скажем, я,
И точка зрения моя…
Считаться с ней возможно».

А он: «Увы, не соблюсти
Подобного искательства.
Мы можем на день лишь прийти,
Остаться, ноги унести –
Диктуют обстоятельства.

Про то, что к вам вселится гость,
Не скажем непременно;
Но если Дух бросает пост,
Или в манерах слишком прост –
То требуйте замену.

А ежели клиент суров,
Разумен, но без жлобства,
И если дом не слишком нов…»
«Но как изношенность домов
Влияет на удобства?»

«Лет двадцать простоявший дом
Дозреет до подгонки.
Наладку мы произведём,
Чтоб пели и гуляли в нём
Обшивка и филёнки».

«Подгон» я прежде не слыхал –
Любого озадачит.
«О, будь любезен», – я сказал, –
«Хочу, чтоб ты растолковал,
Что это слово значит».

«Ослабим петли; косяки
Дверные – петь заставим;
По дому пустим сквозняки;
Пол, плинтус, стены, потолки

Всё, что спасало вас года
От холода и мрака,
Начнёт свистеть и петь. Ну да,
То не обстряпать без труда».
Я выдохнул: «Однако!»

Улыбку выдавить не смог,
И только лишь добавил:
«Явись я позже на порог –
Ты б весь мой дом, сбиваясь с ног,
Улучшил и поправил?»

А он: «О нет! Без спросу лезть –
То было б слишком смело.
Самоуправство нам не в честь.
Сперва знакомство надо свесть,
И лишь потом – за дело.

По норме – не дождавшись вас,
Я должен был уйти.
Но от Сеньора был приказ,
Чтоб ждал я полчаса иль час,
Поскольку вы – в пути».

«Сеньор – он кто?» – я закричал.
Но Дух, не озабочен
Приличьем, кратко отвечал:
«Иль вы не спите по ночам,
Иль ваш желудок прочен!

Он служит тем, кто много жрёт
И на ночь любит кушать;
Он щиплет, давит их и жмёт,
В утробу кочергу суёт,
Покуда не придушит.

В дугу неужто не согнёт
Того, кто под сурдинку
За поздним ужином умнёт
Омара, утку, бутерброд,
Яичницу с грудинкой!

Сеньор наш толст, он в самый раз
Для должностного груза;
И, по обличью, общий глас
Ему дал прозвище от нас –
Сеньор Большое Пузо!

Сеньор на должность избран был
По полной процедуре.
Я – не прошёл. А он схитрил,
Все голоса к себе сманил
В неистовстве и дури.

Узнав, что в должность вознесён,
В начальственные выси
Помчал с докладом – так жирён,
Что я боялся, как бы он
Не сдох от ходкой рыси.

Узрев стремительность гонца,
Вняв радостные вести,
Владыка посветлел с лица;
Возвёл жирнягу-молодца
Аж в рыцари – на месте».

«Да, либеральнейший подход!» –
Заметил я сурово, –
«У Джонсона он назван – вот:
Мол, ваш карман обчистит тот,
Кто в свой не лез за словом!»

«То человек – не Царь; он мал».
Тут я заспорил пылко;
Но как бы я ни напирал –
Мой Призрак слушал и взирал
С презрительной ухмылкой.

Весь пыл свой выдохнув сполна,
Я закурил устало.
А он: «Мне ваша цель ясна,
Но аргументами она
Не снабжена нимало».

Поймав его змеиный взгляд,
Скривился я: «Как мило!
Забрать свои слова назад?
Ведь даже скептики твердят,
Что в единеньи – сила!»

«Довольно. Споры не нужны,
Я соглашаюсь с вами,
Тем паче что дела ясны:
Мы единением сильны,
Но слабы головами».




<<< пред. | СОДЕРЖАНИЕ | след. >>>

Автор и координатор проекта «ЗАЗЕРКАЛЬЕ им. Л. Кэрролла» —
Сергей Курий