«Алиса в Стране Чудес» — 6.3. «Лупите своего сынка!»

Рубрика «Параллельные переводы Льюиса Кэрролла»

<<< пред. | СОДЕРЖАНИЕ | след. >>>

Рис. Charles Folkard.
(больше иллюстраций см. в «Галерее Льюиса Кэрролла»)


ОРИГИНАЛ на английском (1865):

Alice did not at all like the tone of this remark, and thought it would be as well to introduce some other subject of conversation. While she was trying to fix on one, the cook took the cauldron of soup off the fire, and at once set to work throwing everything within her reach at the Duchess* and the baby—the fire-irons came first; then followed a shower of saucepans, plates, and dishes. The Duchess took no notice of them even when they hit her; and the baby was howling so much already, that it was quite impossible to say whether the blows hurt it or not.

“Oh, PLEASE mind what you’re doing!” cried Alice, jumping up and down in an agony of terror “Oh, there goes his PRECIOUS nose!” as an unusually large saucepan flew close by it, and very nearly carried it off.

“If everybody minded their own business,” the Duchess said in a hoarse growl, “the world would go round a deal faster than it does.”

“Which would NOT be an advantage,” said Alice, who felt very glad to get an opportunity of showing off a little of her knowledge. “just think what work it would make with the day and night! You see, the earth takes twenty-four hours to turn round on its axis—”

“Talking of axes<35>,” said the Duchess, “chop off her head!”

Alice glanced rather anxiously at the cook, to see if she meant to take the hint; but the cook was busily engaged in stirring the soup, and did not seem to be listening, so she ventured to go on again

“Twenty-four hours, I think; or is it twelve?

“Oh, don’t bother me,” said the Duchess; “I never could abide figures!” And with that she began nursing her child again, singing a sort of lullaby to it as she did so, and giving it a violent shake at the end of every line:—

“Speak roughly to your little boy,
   And beat him when he sneezes:
 He only does it to annoy,
   Because he knows it teases.”

(In which the cook and baby joined):—
”Wow! wow! Wow!”

While the Duchess sang the second verse of the song, she kept tossing the baby violently up and down, and the poor little thing howled so, that Alice could hardly hear the words:—

“I speak severely to my boy,
   I beat him when he sneezes;
 For he can thoroughly enjoy
   The pepper when he pleases!”

”Wow! wow! Wow!”

“Here! you may nurse it a bit, if you like!” the Duchess said to Alice, flinging the baby at her as he spoke. “I must go and get ready to play croquet with the Queen,” and she hurried out of he room. The cook threw a frying-pan after her as she went out, but it just missed her.


Л. Головчинская. Из комментариев к изданию «Alice’s Adventures in Wonderland»
(М.: Издательство «Прогресс», 1967):

‘Oh, please mind what you are doing!” cried Alice, jumping up and down in an agony of terror. “Oh, there goes his precious nose!” — «Ой, пожалуйста, подумайте, что вы делаете!» — закричала Алиса, подпрыгивая от охватившего ее ужаса. — «Ой, сейчас погибнет его миленький носик!»
В этой сцене автор очень тонко противопоставляет нормальную реакцию девочки, ее волнение — Алиса в ужасе подпрыгивает каждый раз, когда летит очередная сковородка — дикому и непонятному поведению кухарки и ничем необъяснимому хладнокровию Герцогини.

If everybody minded his own business… the world would go round a deal faster than it does. — Если бы каждый занимался своим делом… все на свете делалось бы гораздо быстрее (т.е. дела на свете шли бы лучше).
Реплика Алисы построена на игре слов. Она понимает слова the world would go round a deal faster буквально и, по-детски тщеславная, пользуется случаем «применить» полученные ею в школе знания.

Which would not be an advantage. — Никто бы от этого ничего не выиграл.

Talking of axes — зд. игра слов, основанная на почти одинаковом произношении слов axis [aeksis] — земная ось и axes [‘aeksiz] мн. число от axe [‘aeks] — топор. Однако слово axis, так хорошо знакомое ей по урокам географии, вызывает в Стране Чудес совершенно неожиданные ассоциации.

Chop off her head! — Эти слова впервые произносит Герцогиня; в дальнейшем Алисе предстоит услышать их еще много раз; они как лейтмотив сопутствуют Червонной Королеве, которая таким путем решает все конфликты. The Queen had only one way of settling all difficulties, great and small, — говорит о ней автор.

I never could abide figures (разе.) — Я всегда терпеть не могла цифры.

Speak roughly to your little boy — Свирепая колыбельная песня (какой парадокс!), исполняемая Герцогиней, представляет собой пародию на давно забытое, весьма слащавое, сентиментальное и нравоучительное стихотворение Дж. У. Лэнгфорда (G.W. Langford):

Speak gently; it is better far
To rule by love than fear;
Speak gentlyy let no hard word mar
The good we may do here.

Speak gently to the little child.
Its love be sure to gain;
Teach it in accents soft and mild;
It may not long remain.

Speak gently to the young; for they
Will have enough to bear;
Pass through this life as best they may,
‘Tis full of anxious care.

Speak gently to the aged one,
Grieve not the care-worn heart:
Whose sands of life are nearly run,
Let such in piece depart.

Speak gently, kindly to the poor;
Let no harsh tone be heard;
They have enough they must endure,
Without an unkind word.

Speak gently to the erring; know
They must have toiled in vain;
Perchance unkindness made them so;
Oh, win them back again.

Speak gently; Love doth whisper low
The vows that true hearts bind,
And gently Friendship’s accents flow;
Affection’s voice is kind.

Speak gently; ’tis a little thing
Dropped in the heart’s deep well.
The good, the joy, that it may bring,
Eternity shall tell.


Из примечаний к интерактивной образовательной программе «Мир Алисы»
(Изд-во «Комтех», 1997):

35 — Talking of axes — Кэрролл играет на близких по звучанию словах: axis — ось (земли) и axes — «топоры».


Комментарии А. Александрова к изданию «Алиса в Стране чудес «
(серия «Бестселлер на все времена») — Эксмо; Москва; 2015:

* — Конечно, это пародия, но в Викторианскую эпоху кухарка была одной из ключевых фигур в доме. Хозяйка должна была всячески ублажать ее, потому что «в расстройстве» и «от нервов» та могла начать портить блюда. Здесь кухарка явно не в духе, и в супе полно перца.


Перевод Нины Демуровой (1967, 1978):

Алисе совсем не понравился ее тон, и она подумала, что лучше бы перевести разговор на что-нибудь другое. Пока она размышляла, о чем бы ей еще поговорить, кухарка сняла котел с печи и, не тратя попусту слов, принялась швырять все, что попадало ей под руку, в Герцогиню и младенца: совок, кочерга, щипцы для угля полетели им в головы; за ними последовали чашки, тарелки и блюдца. Но Герцогиня и бровью не повела, хоть кое-что в нее и попало; а младенец и раньше так заливался, что невозможно было понять, больно ему или нет.

– Осторожней, прошу вас, – закричала Алиса, подскочив от страха. – Ой, прямо в нос! Бедный носик!
(В эту минуту прямо мимо младенца пролетело огромное блюдо и чуть не отхватило ему нос.)

– Если бы кое-кто не совался в чужие дела, – хрипло проворчала Герцогиня, – земля бы вертелась быстрее!

– Ничего хорошего из этого бы не вышло, – сказала Алиса, радуясь случаю показать свои знания. – Только представьте себе, что бы сталось с днем и ночью. Ведь земля совершает оборот за двадцать четыре часа…

– Оборот? – повторила Герцогиня задумчиво.
И, повернувшись к кухарке, прибавила:
– Возьми-ка ее в оборот! Для начала оттяпай ей голову!

Алиса с тревогой взглянула на кухарку, но та не обратила на этот намек никакого внимания и продолжала мешать свой суп.

– Кажется, за двадцать четыре, – продолжала задумчиво Алиса, – а может, за двенадцать?

– Оставь меня в покое, – сказала Герцогиня. – С числами я никогда не ладила!
Она запела колыбельную и принялась качать младенца, яростно встряхивая его в конце каждого куплета.

Лупите своего сынка
За то, что он чихает.
Он дразнит вас наверняка,
Нарочно раздражает! <38>

(Его подхватили младенец и кухарка)
Гав! Гав! Гав!

Герцогиня запела второй куплет. Она подбрасывала младенца к потолку и ловила его, а тот так визжал, что Алиса едва разбирала слова.

Сынка любая лупит мать
За то, что он чихает.
Он мог бы перец обожать,
Да только не желает!

Гав! Гав! Гав!

       <стихотворение в пер. Д. Орловской и О. Седаковой>

– Держи! – крикнула вдруг Герцогиня и швырнула Алисе младенца.
– Можешь покачать его немного, если это тебе так нравится. А мне надо пойти и переодеться к крокету у Королевы.
С этими словами она выбежала из кухни. Кухарка швырнула ей вдогонку кастрюлю, но промахнулась.


Из примечаний М. Гарднера:

38 — Оригиналом для этой веселой пародии послужило ныне, к счастью, забытое стихотворение, приписываемое одними исследователями Дж. У. Лэнгфорду (G. W. Langford), а другими – Дэвиду Бейтсу (David Bates), версификатору из Филадельфии. Джон М. Шоу сообщает, что ему не удалось разыскать вариант Лэнгфорда, как, впрочем, и самого Лэнгфорда (John M. Shaw. The Parodies of Lewis Carroll. Talahassee, 1860). Само стихотворение он нашел в сборнике, изданном в 1849 г. Бейтсом («The Eolian»). Шоу отмечает, что сын Бейтса в предисловии к собранию поэтических произведений отца (Poetical Works, 1870) утверждает, что это широко известное стихотворение написал его отец.

Любите! Истина вела
Любовью, а не страхом.
Любите! – Добрые дела
Не обратятся прахом.

Любите малое дитя
С терпеньем и вниманьем –
Как знать? Оно у нас в гостях,
И близится прощанье. [….].


Примечание автора проекта — Сергея Курия —
по поводу русского перевода «Колыбельной Герцогини»:

По поводу стихотворного перевода «Колыбельной Герцогини» существует некая путаница. В своём примечании «О переводе стихов» (к изданию «Алисы в Стране чудес и Зазеркалье» 1978 года в серии «Литературные памятники») Н. Демурова одновременно называет переводчицами этого стихотворения и Д. Орловскую, и О. Седакову.
При этом там же написано: «Для издания 1967 г. остальные стихи (кроме трёх, переведённых Маршаком — С.К.) перевела Д. Г. Орловская. Три года спустя Дины Григорьевны Орловской не стало. Труд по подготовке стихотворной части настоящего издания взяла на себя Ольга Александровна Седакова».

Так кто же всё-таки перевёл «Колыбельную»?
Например, на сайте wikilivres.ru, Орловская вычеркнута из переводчиков этого стихотворения и это решение обосновано примечанием: «Перевод Колыбельной («Лупите своего сынка») принадлежит О. А. Седаковой. Сообщено переводчиком».
Однако нетрудно убедиться, что в издании 1967 года (где Седакова ещё не участвовала) «Колыбельная» присутствует. Более того — от позднего варианта её перевод отличается, по сути, одним лишь словом — «Дерите» (вместо «любите»). Вот, как это выглядит полностью:

Дерите своего сынка
За то, что он чихает.
Он дразнит вас наверняка,
Нарочно раздражает!

Гав! Гав! Гав!

Дерёт сынка любая мать

За то, что он чихает.
Он мог бы перец обожать,
Да только не желает!

Гав! Гав! Гав!

Мне кажется, что на самом деле всё было так. Для издания 1967 года «Колыбельную» перевела Орловская, а для академического издания 1978 года её перевод немного отредактировала Седакова. Ведь «Колыбельная» Кэрролла пародирует стихотворение «Любите! Истина вела…», и слово «Лупите» делало эту пародию более очевидной.


Адаптированный перевод (без упрощения текста оригинала)
(«Английский с Льюисом Кэрроллом. Алиса в стране чудес»
М.: АСТ, 2009)
Пособие подготовили Ольга Ламонова и Алексей Шипулин

Алисе совсем не понравился тон этого замечания, и подумала, что было бы лучше предложить какую-нибудь другую тему для разговора. Пока она пыталась выбрать /какую-нибудь другую/ тему, кухарка сняла котел с супом с огня, и немедленно принялась за работу и стала кидать все, /что находилось у нее/ под рукой, в Герцогиню и младенца — первым полетел каминный прибор; затем последовал град из блюдец, тарелок и блюд. Герцогиня не обращала на них никакого внимания, даже когда они попадали в нее; младенец уже до этого так много ревел, что было совершенно невозможно сказать, причиняли ли ему удары боль или нет.

‘О, пожалуйста, осторожнее (букв.: обращайте внимание на то, что вы делаете)!’ кричала Алиса, подпрыгивая от страха. ‘О, конец его прекрасному носику’; когда необычайно огромное блюдце пролетело рядом с /младенцем/ и чуть не снесло его /нос/.
‘Если бы все не вмешивались в чужие дела,’ хрипло проворчала Герцогиня, ‘tмир вращался бы гораздо быстрее, чем сейчас.’

‘Что не привело бы ни к чему хорошему <«что не было бы преимуществом»>,’ сказала Алиса, которая была очень рада, получив возможность продемонстрировать некоторые свои знания. ‘Только подумайте о том, какое влияние это бы оказало на день и ночь! Видите ли, земле требуется двадцать четыре часа, чтобы совершить оборот вокруг своей оси…’
‘/Кстати,/ говоря о топорах,’ сказала Герцогиня, ‘отрубите ей голову!’

Алиса довольно встревожено взглянула на кухарку, чтобы увидеть, собиралась ли та понять этот намек; но кухарка деловито помешивала суп и, казалось, не слушала, поэтому она снова продолжила: ‘За двадцать четыре часа, мне кажется, или за двенадцать? Я…’

‘О, не приставай ко мне,’ сказала Герцогиня; ‘Я никогда не могла терпеть числа!’
И на этом она снова начала укачивать младенца, напевая нечто вроде колыбельной в то же время <«пока она делала это»>, и яростно встряхивая его в конце каждого куплета:

‘Грубо говорите со своим мальцом,
И лупите его, когда он чихает:
Он делает это только для того, чтобы досадить,
Потому что он знает, что это раздражает.’

(Который подхватили и кухарка, и младенец):
‘Гав! Гав! Гав!’

Пока Герцогиня пела второй куплет песни, она продолжала яростно подбрасывать ребенка <«бросать ребенка вверх и вниз»>, и несчастный малыш ревел так, что Алиса едва могла расслышать слова:

‘Я строго говорю со своим сынком,
Я луплю его, когда он чихает;
Ведь он может сполна наслаждаться
Перцем, когда он того пожелает!’

‘Гав! Гав! Гав!’

‘Вот, мы можешь понянчить его немножко, если хочешь!’ сказала Герцогиня Алисе, бросив ей младенца, пока говорила. ‘Я должна пойти и приготовиться к игре в крокет с Королевой,’ и она поспешно выбежала из комнаты. Кухарка бросила сковороду ей вслед, когда та выходила, но та в нее не попала.



Анонимный перевод (издание 1879 г.):

Это замечание не очень-то понравилось Соне, и она стала придумывать другой разговор! Пока она придумывала, кухарка, сняв с огня корчагу со щами, принялась кидать, чем ни попало, в княгиню и ребенка: первой полетела кочерга, за нею блюда, тарелки, сковороды, горшки. А княгиня сидит себе, — ни слова, даже когда попадало в нее чем-нибудь. Ребенок же и без того так громко ревел, что никак нельзя было разобрать от боли он ревет, или так.

«Ах, что это вы! Пожалуйста перестаньте, осторожнее!» кричит Соня, отскакивая и бегая по кухне в ужасном страхе. „Вот, чуть меня не задели! Ведь эдак можно убить!» уговаривает она кухарку, увертываясь от горшка, который чуть не попал ей в нос. „Велите ей перестать!» обратилась она, наконец, к княгине.

„Не совался бы каждый в чужие дела, и земля пошла бы шибче кружиться», заговорила хриплым голосом княгиня.

„Не знаю, что бы из этого вышло!» говорит Соня,  радуясь случаю выказать свою ученость. „Вы только представьте себе, что бы это было, если бы вдруг день перепутался с ночью!…. Ведь земля, знаете, в 24 часа обращается около своей оси…..»

«Отстань с твоими часами, счетами да расчетами! Я чисел и цифр терпеть не могу!»
Тут княгиня занялась ребенком: качает его и напевает колыбельную песенку.
Споет стишокъ, и тряхнет ребенка, да так поддаст, что страшно глядеть. На втором стихе, княгиня еще шибче стала тормошить и подкидывать вверх бедного малютку; а он заливается, визжит, так что за его криком и воем Соня едва могла расслушать:

„И ревет-то злой ребенок
Только-б досадить!
Дам тебе я, поросёнок,

„На, можешь понянчиться с ним, коли есть охота», пропев второй стих, сказала княгиня и швырнула ребенком прямо в Соню. «А мне пора собираться к червонной крале». Сказала и проворно пошла к двери. Кухарка пустила в нее сковородою, но промахнулась.


Прим. модератора проекта «ЗАЗЕРКАЛЬЕ» С. Курия:

* — Скорее всего, четвёртая строчка заменена в издании многоточием в результате цензурной правки.


Перевод М. Д. Гранстрем (1908):

Это замечание не понравилось Ане, и она решила переменить разговор. Но в это время кухарка сняла с плиты кастрюлю с супом и начала швырять в герцогиню и ребенка всем, что попадало ей под руки: сначала полетела кочерга, а затем сковородки, кастрюли, тарелки и миски. Герцогиня не обращала на это никакого внимания, хотя в нее и попало несколько тарелок; ребенок же продолжал неистово кричать.
— Ай, берегитесь, берегитесь! — кричала в ужасе Аня, суетясь около герцогини.— Ай, ай! чуть не попало ему в носик! — вскрикнула она, когда большая сковородка пролетела мимо носа ребенка.
— Что ты суешься не в свое дело ! — крикнула ей герцогиня сиплым голосом.
— Но ведь так можно убить ребенка!
— Что ты там болтаешь? Эй, Марья, отруби ей голову,
Аня в испуге посмотрела на кухарку, исполнит ли та приказание своей госпожи; но кухарка снова начала мешать суп.
— Сударыня, я не понимаю, как можете вы…
— Оставь меня в покое! — прервала ее герцогиня, укачивая ребенка колыбельной песней и награждая его после каждаго стиха здоровым шлепком:

Бей мальчишку, не жалей,
И не будет он чихать!
Розог, розог поскорей —
Перестанет он кричать!

Вов! вов! вов!

подхватили хором кухарка и ребенок.

Напевая второй куплет, герцогиня принялась так сильно раскачивать ребенка, что бедняжка пронзительно заорал, и Аня не могла разслышать слов второго куплета.
— Вот, присмотри за ним, если хочешь! — сказала герцогиня, кончив песенку и бросая ребенка Ане. — Мне надо одеться и идти играть в крокет с королевой.
С этими словами герцогиня убежала в другую комнату, а вслед ей кухарка швырнула большую сковородку, но к счастью промахнулась.


Перевод Александры Рождественской (1908-1909):

 Алисе не понравился тон, каким герцогиня сделала свое замечание, и ей захотелось переменить разговор. В то время, как она старалась придумать, что бы такое сказать, кухарка сняла кастрюлю с огня и принялась швырять что попало в герцогиню и ребенка. Сначала полетали кочерга, совок и щипцы, а потом посуда: тарелки, блюда, соусники. Герцогиня не обращала на это никакого внимания, даже если что-нибудь попадало в неё; а ребенок и без того постоянно плакал и кричал, так что трудно было судить, чувствует он боль или нет, когда в него попадают разные вещи.

— Что вы делаете! — воскликнула Алиса, с ужасом глядя на кухарку. — Господи, блюдо оторвет малютке носик!
Огромнейшее блюдо пролетало около самого лица ребенка и, действительно, чуть не оторвало ему нос.

— Если бы каждый занимался только своим делом, — хриплым голосом проворчала герцогиня, — то земля  обращалась бы вокруг себя гораздо скорее, чем теперь.

— Но ведь это было бы хуже, — возразила Алиса, очень довольная случаем выказать свои познания. — Только подумайте, сколько дела у земли и днем, и ночью, даже теперь. Она в двадцать четыре часа обращается вокруг своей оси. Открытие это сделано ученым и с тех-то пор…

— Топор! — воскликнула герцогиня. — Отрубить ей голову!

Алиса тревожно взглянула на кухарку. Неужели она исполнит это приказание? Но кухарка была занята супом и, по-видимому, не обратила никакого внимания на слова герцогини. А потому Алиса снова заговорила.

— В двадцать четыре часа, — повторила она, — кажется так? Или в двенадцать…

— Да не надоедай же мне! — крикнула герцогиня. — Я никогда не могла выносить цифр и вычислений!
И она принялась укачивать ребенка и напевать что-то вроде колыбельной песенки, ужаснейшим образом встряхивая его после каждого куплета:

«Ты брани и бей малютку,
Если вздумает чихать.
Он чихает ведь нарочно,
Чтобы всем надоедать».

(Герцогиня, кухарка и ребенок).
Уа! Уа! Уа! Уа!

Напевая второй куплет песенки, герцогиня стала сильно подбрасывать ребенка, а он заревел так отчаянно, что Алиса едва могла разобрать слова песенки:

«Я браню и бью малютку,
Когда примется чихать.
Пусть привыкнет запах перца,
Не чихая, он вдыхать».

Уа! Уа! Уа! Уа!

— Ну, я полагаю, ты можешь понянчить его немножко, — сказала, кончив петь, герцогиня и перебросила ребенка Алиев. — Мне пора идти играть в крокет с королевой. — И она торопливо вышла из комнаты.
Кухарка бросила ей вслед сковородку, но промахнулась и не попала в нее.


Перевод Allegro (Поликсена Сергеевна Соловьёва) (1909):

Тон этого замечания совсем не понравился Алисе, и она подумала, что лучше переменить разговор. Пока она придумывала, си чего бы начать, кухарка сняла кастрюльку с супом с огня и вдруг принялась бросать всеми, что ей попадалось под руку в Герцогиню и ребенка.

Сначала полетел ухват, а за ним последовал целый град сковородок, тарелок и блюд. Герцогиня не обращала на эти вещи никакого внимания, даже, когда они попадали в нее, а ребенок и до этого так вопил, что совершенно невозможно было сказать, больно ли ему было от ударов или нет.

— Ах, ради Бога, осторожнее! Что вы делаете! — кричала Алиса, бросаясь, то туда, то сюда в страшном испуге. — Ай, прямо ему в носик! — взвизгнула она, когда одна особенно большая сковорода пролетела мимо лица ребенка и чуть было не оторвала ему нос.

— Если бы никто не совал нос в чужие дела, — хрипло проворчала Герцогиня, — то земной шар вертелся бы скорее, чем теперь.

— И в этом не было бы ничего хорошего, — сказала Алиса, очень довольная, что ей представился случай немного выказать свои познания.

— Подумайте только, как бы мы стали справляться с днем и ночью! Ведь земля в двадцать четыре часа обращается вокруг своей оси. Это открыл один ученый, и с тех-то пор…

— Топор! Вот она о чем, — закричала Герцогиня, — отрубить ей голову!

Алиса в сильном беспокойстве взглянула на кухарку, желая узнать, как она отнесется к такому приказанию, но кухарка заботливо мешала суп и, казалось, ничего не слыхала; поэтому Алиса продолжала:

— Двадцать четыре часа, кажется; а может быть двенадцать? Я…

— Ах, как вы мне надоели! — сказала Герцогиня.

— Я не выношу цифр и вычислений! — И она снова начала укачивать своего ребенка, напевая при этом что-то вроде колыбельной песенки и давая ему здоровый шлепок в конце каждой строчки:

С мальчишечкой построже будь
И бей, когда чихает,
А то он не дает вздохнуть,
Нарочно раздражает.

X о р:
(к которому присоединились кухарка и ребенок):

Воу! воу! воу!

Напевая вторую строфу песенки, Герцогиня неистово качала ребенка то вверх, то вниз, и несчастный крошка так вопил, что Алиса едва могла расслышать слова:

Строга я с малым, если глуп,
И бью, коль он чихает:
Когда мы с перцем варим суп,
Отлично он глотает!

X о р:

Воу! воу! воу!

— Послушайте! Можете понянчить его немного, если хотите! — сказала Герцогиня Алисе и с этими словами швырнула ей ребенка. — Мне надо пойти приготовиться к крокету у Королевы, — и она быстро вышла из комнаты.

Кухарка бросила ей вслед кастрюльку, которая, как раз, пролетела мимо.


Перевод М. П. Чехова (предположительно) (1913):

Кухарка бросала всё, что подвёртывалось ей под руку, и едва не разбила соусником нос маленькому ребёнку, которого Трефовая дама держала на руках. Ребёнок кричал во всё горло, и кончилось дело тем, что Трефовая дама разозлилась и швырнула его прямо Алисе в руки.
— Качай его! — приказала она ей.
Алиса взяла его и вышла с ним из дома. 


Перевод Владимира Набокова (1923):

   Ане не понравился тон этого замечания, и она подумала, что хорошо бы перевести разговор на что-нибудь  другое.  Пока  онастаралась найти тему, кухарка сняла с огня  котел с супом  и тотчас же принялась швырять в Герцогиню и в ребенка все, что попадалось ей под руку: кочерга и утюг полетели первыми, потом градом  посыпались  блюдца, тарелки, миски. Герцогиня не обращала на них никакого вниманья, даже когда они  попадали  в нее, ребенок же орал беспрестанно, так что все равно нельзя было знать, когда ему больно — когда нет.

— Ах, ради Бога, будьте осторожны! — вскрикнула Аня, прыгая на месте  от  нестерпимого  страха.  —  Ах,  вот  отлетел  его бесценный нос! — взвизгнула она, когда большая тарелка чуть не задела младенца.

— Если б никто не совался в чужие дела, —  сказала  хриплым басом Герцогиня, — земля вертелась бы куда скорее.

— Что не было бы преимуществом, — заметила Аня, воспользовавшись случаем, чтобы  показать свое знанье. — Подумайте только, как укоротился бы день. Земля,  видите  ли, берет двадцать четыре часа…

— В таком случае, — рявкнула Герцогиня,  —  отрубить ей голову!

Аня с тревогой поглядела на кухарку, не собирается  ли  она исполнить это приказанье, но кухарка ушла с головой в суп и не слушала.

Аня решилась продолжать.
— Двадцать четыре часа, кажется, или двенадцать? Я…

— Увольте, —  сказала  Герцогиня.  —  Я  никогда  не  могла выносить вычисленья! — И она  стала  качать  своего  младенца, выкрикивая при этом нечто вроде колыбельной песни и хорошенько встряхивая его после каждого стиха.

Вой, младенец мой прекрасный,
              А чихнешь — побью!
          Ты нарочно — это ясно…

Х о р
(при участии кухарки и ребенка):
  Ау! Ау! Ау! Ау!

   То ты синий, то ты красный,
              Бью и снова бью!
          Перец любишь ты ужасно.

Х о р:
  Ау! Ау! Ау! Ау! Ау! Ау!

— Эй вы там, можете понянчить его, если хотите,  —  сказала Герцогиня, обращаясь к Ане, и, как мяч, кинула ей ребенка. — Я же должна пойти одеться, чтобы отправиться играть в  крокет  с Королевой. — И она поспешно вышла. Кухарка швырнула  ей  вслед кастрюлю, но промахнулась на волос.


Примечание автора проекта — С. Курия:

Переводчик пародирует строчки стихотворения М.Ю.Лермонтова «Казачья колыбельная песня»:

«Спи, младенец мой прекрасный,
Тихо смотрит месяц ясный
В колыбель твою».


Перевод А. Д’Актиля (Анатолия Френкеля) (1923):

Тон этого замечания был не по душе Алисе, и она решила переменить тему. Пока она выбирала, на чем бы остановиться, кухарка сняла котел с супом с огня, и в ту же минуту стала бросать в Герцогиню и младенца все предметы, которые оказывались под рукой.
Сначала полетела кочерга, потом дождь сковородок, тарелок и блюд.
Герцогиня не обращала на них ни малейшего внимания, даже когда они попадали в нее; а младенец все равно так орал раньше, что было трудно понять, больно ему или нет.

— Пожалуйста, следите за тем, что вы делаете!— вскричала Алиса, подпрыгивая в паническом страхе.— Ах! Конец его маленькому носику!
(Потому что в этот момент громадная сковорода пролетела так близко от носа младенца, что, казалось, должна была снести его до основания).

— Если бы каждый занимался собственным делом,— хрипло проворчала Герцогиня,— мир вертелся бы гораздо скорее, чем теперь.

— Это вовсе не было бы к лучшему! вставила Алиса, довольная случаем проявить свои познания.— Подумайте только, что стало бы с днями и ночами! Видите ли, земля делает полный оборот вокруг своей оси в двадцать четыре часа…

— Если она не сделает сейчас же полного оборота вокруг своей оси,— сказала Герцогиня,— отрубить ей голову!

Алиса испуганно взглянула на кухарку, чтобы убедиться, не примется ли та за выполнение приказания. Но кухарка озабоченно мешала свой суп и, казалось, ничего и никого не слышала.

Так что Алиса продолжала:
— В двадцать четыре часа… кажется. Или, может быть, в двенадцать? Я…

— Не надоедай мне с этим!— сказала Герцогиня.— Я никогда не выносила цифр.
И она снова стала няньчить младенца, напевая что-то вроде колыбельной песни и встряхивая его изо всей силы после каждой строки:

Спи, младенец мой противный,
Я тебя лозой крапивной
Больно изобью.*

(к которому присоединялись кухарка и сам младенец):
Гав! Гав! Гав!—

Во время второго куплета этой странной колыбельной песни Герцогиня швыряла младенца вверх и вниз с таким ожесточением, что Алиса едва могла разобрать слова:

После выкину за дверцу,
Спит он иль не спит —
Раз он любит много перцу,
Пусть себе вопит.

Гав! Гав! Гав!

— Вот! Ты можешь поняньчиться с ним немного, если хочешь,— сказала Герцогиня Алисе, швыряя в нее при этих словах младенцем.— Мне нужно пойти и принарядиться. Я приглашена на партию в крокет к Королеве.
И она поспешно вышла из комнаты. Кухарка бросила ей вдогонку сковороду, но на самую чуточку промахнулась.



* — Как и в переводе Набокова, здесь пародируются строчки стихотворения М.Ю.Лермонтова «Казачья колыбельная песня»:

Спи, младенец мой прекрасный,
Тихо смотрит месяц ясный
В колыбель твою.


Перевод Александра Оленича-Гнененко (1940):

Алисе совсем не понравился тон, каким было сделано это замечание, и она подумала, что хорошо бы переменить предмет разговора. Пока она пыталась найти подходящую тему, Кухарка сняла котёл с супом с очага и тотчас же принялась швырять всё, что находилось под рукой, в Герцогиню и ребёнка. Сначала полетели каминные щипцы, за ними последовал град кастрюль, тарелок и блюд. Герцогиня не обращала на них внимания, даже когда они попадали в неё, а ребёнок и без того всё время так сильно вопил, что было совершенно невозможно сказать, попало ему или нет.

— О, пожалуйста, подумайте, что вы делаете! — вскричала Алиса, подпрыгивая в ужасе. — О, вот и погиб его драгоценный нос! (Действительно, необычайно большая сковородка пролетела так близко от носа младенца, что чуть-чуть не снесла его.)

— Если каждый будет заботиться о своих собственных делах, — хрипло проворчала Герцогиня, — земля будет вертеться гораздо быстрее, чем сейчас.

— От этого не стало бы лучше,— сказала Алиса, которая была очень рада немножко показать свои познания. — Только подумайте, что сделалось бы с днём и ночью! Видите ли, Земля совершает полный оборот вокруг своей оси в двадцать четыре часа. Так как вы уже окончили школу, то пора…

— Что касается топора,— крикнула Герцогиня, отрубить ей голову!

Алиса испуганно взглянула на Кухарку, чтобы узнать, не намерена ли она выполнить намёк. Но Кухарка деловито размешивала суп и как будто не слышала сказанного Герцогиней.

Тогда Алиса продолжала:
— В двадцать четыре часа, я думаю, или в двенадцать? я…

— О, не мучь меня! — воскликнула Герцогиня. — Я никогда не выносила цифр!
Тут она снова начала качать ребёнка, напевая ему что-то вроде колыбельной песенки. При этом она изо всей силы встряхивала его после каждой строки:

       С ребёнком надо строгим быть,
       И, если он чихает,
       Его за это нужно бить!
       Он всем надоедает!

Хор (к которому присоединились Кухарка и ребёнок):
       У-у! У-у! У-у!

Когда Герцогиня перешла ко второму куплету песни, она принялась изо всей силы бросать ребёнка вверх и вниз, и несчастный младенец завывал так, что Алиса только с трудом могла разобрать слова:
       Я бью ребёнка потому,
       Что громко он чихает,
       Но перец нюхать и ему
       Никто не запрещает!

       У-у! У-у! У-у!

— Ну, ты можешь понянчить его немного, если хочешь! — сказала Герцогиня Алисе, с этими словами швыряя ей ребёнка.— Я должна уйти и приготовиться к партии в крокет с Королевой.
Она торопливо вышла из комнаты. Кухарка пустила ей вслед сковородку, но слегка промахнулась.


Перевод Бориса Заходера (1972):

Такого рода замечание Алисе никак не могло понравиться, и ей сразу захотелось поговорить о чем-нибудь совсем-совсем другом.
Но пока она старалась найти более привлекательный предмет для беседы. Повариха сняла кастрюлю с плиты и, не теряя времени, взялась за другое дело. А именно: она начала швырять всем чем ни попало в Герцогиню с младенцем.
В первую очередь в них полетели кочерга, совок и щипцы для угля, затем градом посыпались сковородки, тарелки, чашки.
Правда, Герцогиня, казалось, ничего не замечала, даже когда в нее попадало кое-что, а ребеночек и без того так вопил, что никак нельзя было понять, ушибли его или нет. Но Алиса была вне себя от ужаса.

— Пожалуйста, пожалуйста, перестаньте! — кричала она, прыгая на месте от волнения. — Ой, вот сейчас прямо в наш дорогой носик! — Это относилось к огромной сковороде, которая пролетела у ребеночка перед самым носом и чуть-чуть не прихватила упомянутый нос с собой.

— Если бы никто не совал носа в чужие дела, — проворчала Герцогиня, — мир завертелся бы куда быстрей, чем сейчас.

— Ну и что же тут хорошего? — с готовностью подхватила Алиса, обрадовавшись долгожданному случаю блеснуть своими познаниями. — Представляете, какая бы началась путаница? Никто бы не знал, когда день, когда ночь! Ведь тогда бы от вращения…

— Кстати, об отвращении! — сказала Герцогиня. — Отвратительных девчонок казнят!

Алиса испуганно покосилась на Повариху, но, убедившись, что та, пропустив этот ( намек мимо ушей, вновь деловито помешивает свой суп, продолжала (правда, несколько сбивчиво):
— Я только хотела сказать, что если сейчас Земля совершает один оборот за двадцать четыре часа… Или наоборот: двадцать четыре оборота за час…

— Ах, не мучай меня, дорогая, — сказала Герцогиня, — цифры — это мое слабое место!
И она снова принялась укачивать своего ребеночка, напевая нечто вроде колыбельной и изо всех сил встряхивая бедняжку в конце каждой строчки:

Малютку сына — баю-бай!
Прижми покрепче к сердцу
И никогда не забывай
Задать ребенку перцу!

Баюкай сына своего
Хорошею дубиной —
Увидишь, будет у него
Характер голубиный!

ПРИПЕВ (Его дружно подхватили Повариха и младенец):
Уа-а! Уа-а! Уа-а!

А исполняя второй куплет этой странной колыбельной. Герцогиня так свирепо подбрасывала младенца и несчастный малыш так отчаянно вопил, что Алиса разобрала только половину слов:

Уж я-то деточку свою
Лелею, словно розу!
И я его — баю-баю,
Как Сидорову козу!

Уа-а! Уа-а! Уа-а!

— Держи! — крикнула Герцогиня Алисе и швырнула ей ребенка. — Можешь понянчиться с ним, если хочешь. Я должна переодеться к вечернему крокету у Королевы.
С этими словами она выбежала из кухни. Повариха запустила сковородкой ей вдогонку, но немного промахнулась.


Перевод Александра Щербакова (1977):

Тон этого замечания Алисе не понравился, и она решила, что лучше бы поговорить о чем-нибудь другом. Пока она пыталась сообразить, о чем именно, кухарка сняла котел с огня и внезапно принялась швырять в Ее Высочество и младенца всем, что под руку попало. Первыми полетели кочерга и совок, за ними последовал град блюдец, блюд и тарелок.
Герцогиня не обращала на них внимания даже тогда, когда они попадали в цель. А младенец вопил уже давно. Так что нельзя было сказать, беспокоят его удары или нет.

— Но подумайте, что вы делаете! — закричала Алиса, подпрыгивая от крайнего ужаса. — Это же его драгоценный носик!
Широченная кастрюлина пронеслась мимо носа младенца, чуть не снеся его до основания.

— Ежели бы каждый начал думать, что делает, — прохрипели Ее Высочество, — все вокруг завертелось бы — только держись!

—  А все вокруг и так вертится днем и ночью,- сказала  Алиса,   очень  довольная   возможностью   блеснуть своими познаниями.- Земля   делает   полный  оборот за двадцать четыре часа. Уж вам-то пора бы…

—  Топора   бы,  топора! — сказали  Ее  Высочество. — И снять с нее голову!

Алиса с некоторой тревогой глянула на кухарку, поняла ли та намек. Но кухарка сосредоточенно перемешивала суп и, казалось, ничего не слышала.

И Алиса, осмелев, продолжала:
— По-моему, за двадцать   четыре. Или за двенадцать? Я…

— Ох, не надоедай! Терпеть не могу цифр, — сказала Герцогиня и снова принялась укачивать ребенка, напевая что-то вроде колыбельной и с силой встряхивая его при каждой рифме.

Едва малютка твой чихнет,
Дай ему перцу — он уснет,
Он все соображает,
Нарочно раздражает!

А кухарка и малютка подхватили припев:
Уа! Уа! Уа!

Приступив ко второму куплету, Герцогиня так яростно взялась подбрасывать младенца, а он в ответ так завопил, что Алиса едва расслышала слова:

И я малюточку мою,
Едва чихнет, нещадно бью.
Он перец обожает,
Так пусть не возражает

И снова последовал припев:
Уа! Уа! Уа!

— На! Хочешь — понянчи! — И младенец полетел на руки к Алисе. — Мне пора идти и готовиться. Я нынче играю в крокет с Королевой!
И Ее Высочество торопливо выбежали из кухни. Кухарка метнула вслед сковородку, но промахнулась.


Перевод Владимира Орла (1988):

Алисе эти слова очень не понравились, и она решила поговорить о чем-нибудь другом. Пока она раздумывала, о чем бы спросить. Кухарка сняла котел с огня и принялась швырять все что ни попадя в Герцогиню и Ребеночка.
Сперва полетели кастрюли и сковородки, потом Кухарка перешла на банки, чашки, тарелки и подстаканники. Герцогиня не обращала на Кухарку ни малейшего внимания, хотя один подстаканник стукнул ее по затылку, а Ребеночек и без того выл не переставая, так что понять, попала ли в него Кухарка, не было никакой возможности.

— Перестаньте хулиганить! Ой, носик-то, носик поберегите! — закричала перепуганная Алиса, когда над головой Ребеночка просвистел медный таз и действительно едва не отхватил ему нос.

— Кстати, насчет носа,- проворчала Герцогиня. — Не суй нос в чужой вопрос. А то из-за тебя земля вертится в два раза медленнее, чем положено.

— И ничего подобного! — ответила Алиса, довольная тем, что наконец-то может себя показать. — Земля за двадцать   четыре   часа   оборачивается   вокруг   своей   оси, вследствие чего…

— Кстати, насчет следствия, — перебила ее Герцогиня и обратилась к Кухарке: — Отруби-ка ей   голову. Без следствия.

Алиса с опаской посмотрела на Кухарку — а вдруг она примет к сведению эти слова? Но Кухарка энергично помешивала суп и никого слушать не желала.

Алиса успокоилась и продолжала:
— Да, за двадцать четыре часа… Нет, за двенадцать… Нет, за…

— Стоп, — сказала Герцогиня. — Я, знаешь ли, не перевариваю цифр.
И она принялась баюкать Ребеночка, напевая колыбельную и встряхивая его изо всех сил на конце каждой строчки:

Когда чихает твой малыш
Часов по восемь с третью.
Ну. как его не угостишь
Дубиной или плетью!

(его подхватили Кухарка и Ребеночек)
Вау! Вау! Вау!

Закончив припев. Герцогиня начала подбрасывать Ребеночка под потолок, да так, что он только повизгивал. Сквозь визг доносились такие слова:

Пусть он до перца не охоч.
Строптив и недоверчив,
Его разочек пропесочь,
Как следует поперчив!

Вау! Вау! Вау!

— Лови! — томно сказала Герцогиня и швырнула Ребеночка Алисе. — Можешь его побаюкать. А мне пора переодеваться. Сегодня крокет у Королевы.
Сказав это, она вылетела из комнаты. Кухарка метнула ей в спину сковородку, но промахнулась.


Перевод Леонида Яхнина (1991):

Кому такое понравится? И Алиса решила переменить тему разговора. Пока она придумывала подходящий вопрос, Стряпуха сняла с огня котел и, ни слова не говоря, вдруг принялась швырять в Герцогиню и ее младенчика все, что попадется под руку. А под руку ей попадались то совок, то кочерга, то щипцы для угля. Она перекидала все железные вещи и принялась за стеклянные — тарелки, чашки, блюдца. Кое-что попадало в Герцогиню, но та и виду не подавала. По виду младенчика тоже было непонятно, попадает ли в него что-нибудь: он и так не умолкал ни на минуту с самого начала.

— Эй-эй! Поберегись! — крикнула Алиса. — Носик побереги!
Она обмерла, следя за сковородкой, которая чуть не расквасила младенцу носик.

— Если бы кто-нибудь поберег свои советы, — буркнула Герцогиня, — Земле легче было бы вертеться.

— И она б завертелась быстрее? — догадалась Алиса и тут же решила блеснуть своими знаниями. — Тогда бы началась такая чехарда! День-ночь-день-ночь-день-ночь. Земле надо было бы вертеться как сумасшедшей, чтобы за один оборот…

— Кто обормот? — вскричала Герцогиня. — Да за такие слова тебе здесь голову обормут, то есть оборвут, то есть оторвут!

Алиса с опаской взглянула на Стряпуху, но та как ни в чем не бывало помешивала суп.

— За один оборот, то есть за двадцать четыре часа, — закончила Алиса, а немного подумав, добавила: — Или за двенадцать… или один круг за…

— Ах, перестань! У меня голова кругом идет от этих подсчетов, — прервала ее Герцогиня.
И она принялась встряхивать младенчика, напевая примерно такое:

Спи, моя гадость, усни,
Столько с тобою возни —
Перцу от сердца гадай,
Каши березовой дай.

Стряпуха и младенчик подхватили припев на свой лад:
— Ай-ай-ай!

Дойдя до второго куплета, Герцогиня стала подергивать, потряхивать, подбрасывать младенчика. И тот верещал так, что Алиса с трудом разбирала слова Герцогининой колыбельной:

Следует деток любить —
Как следует следует бить.
Утром им баню задам,
Вечером жару поддам.

— Лови! — крикнула вдруг Герцогиня и запустила в Алису младенчиком. — Попробуй его успокоить, если сможешь. А мне пора собираться на крокет к Королеве.
И она пулей вылетела из кухни. Но Стряпуха все же успела пульнуть в нее сковородкой. Правда, не попала.


Примечание автора проекта — С. Курия:

Переводчик пародирует колыбельную «Спи, моя радость, усни…» (слова С. Свириденко, музыка В.А. Моцарта):

«Спи, моя радость, усни!
В доме погасли огни;
Пчелки затихли в саду,
Рыбки уснули в пруду,
Месяц на небе блестит,
Месяц в окошко глядит…
Глазки скорее сомкни,
Спи, моя радость, усни!
Усни, усни!»


Перевод Юрия Лифшица (1991, опубликовано в 2017):

Без мыла, без губки намыливать шею
Сынку своему я отлично умею
За то, что назло мне весь день напролет
Чихает и как заведенный орет!

П р и п е в:
(Его исполнял дуэт в составе Кухарки и ребенка под управлением Герцогини.)

У а! У а! У а! У а!

Без палки, без плетки сегодня по шее
Сынка своего я, конечно, огрею
За то, что не рад он и горло дерет
Когда ему матушка перец дает!

П р и п е в:

У а! У а! У а! У а!


Перевод Бориса Балтера (1997):

Алисе совсем даже не понравился тон, каким это было сказано, и она решила лучше перевести разговор на другую тему. Пока она придумывала, на какую, Повариха сняла с огня кастрюлю и немедленно принялась бросать что попало в Герцогиню и младенца. Сначала полетела кочерга, потом туда же проследовали соусницы и тарелки — простые и глубокие. Герцогиня совершенно не реагировала на весь этот град, даже когда в нее попадало; младенец же и без того орал так, что без специального исследования нельзя было сказать, больнее ему от ударов или нет.

«О, ПОЖАЛУЙСТА, что вы делаете! — вскричала Алиса, подпрыгивая от ужаса. — О, сейчас снесет его маленький носик!»- тут соусница необычайно крупного размера как раз пролетела так близко к этому носику, что едва не захватила его большую часть с собой.

«Если бы каждый занимался СВОИМ делом,- хрипло проворчала Герцогиня,- все на свете вертелось бы куда веселее».

«А ничего хорошего! — подхватила Алиса, почуяв возможность блеснуть своими знаниями. — Представляете, что стало бы с днем и ночью, если бы свет вертелся повеселее? Ведь земной шар оборачивается за 24 часа…»

«Кстати, о часах, — заметила Герцогиня. — СЕЙЧАС кое-кому отрубят голову!»

Алиса довольно испуганно взглянула на Повариху, но та не восприняла слова Герцогини как руководство к действию и все так же сосредоточенно мешала что-то в супе.

Так что Алиса продолжала: «Двадцать четыре часа? Или все-таки двенадцать? Я…»

«Ох, не трогай ты МЕНЯ, — сказала Герцогиня, — я всегда не выносила математику». — Тут она опять начала нянчить младенца, припеваючи что-то вроде колыбельной и безжалостно встряхивая ребеночка в конце каждого стиха:

Будь с малышом ты погрубей
И бей, когда чихает.
А не чихает — тоже бей.
Он СЛИШКОМ раздражает.

Не чихай!

Припев чихали хором с участием даже младенца и Поварихи.
Распевая второй куплет, Герцогиня подбрасывала сынка вверх-вниз, при чем он так орал, что Алиса почти не слышала слова:

С ним НАДО злобно говорить
И бить (хоть совесть гложет),
Поскольку перец полюбить
Он очень даже может.

Не чихай!
              (перевод Т. Ярыгиной)

«На! можешь его понянчить, если он тебе так нравится! — вдруг крикнула Герцогиня Алисе, метнув в нее сыночка.- А я должна идти готовиться к Королевским крокетам!»- и с этим она выскочила из кухни. Повариха наудачу запустила ей вслед сковородкой, но малость промазала.


Перевод Андрея Кононенко (под ред. С.С.Заикиной) (1998-2000):

Алисе совсем не понравился тон этого замечания, и она подумала, что хорошо бы сменить тему разговора. Тем временем, пока она думала над этим, кухарка сняла котел с огня и принялась кидаться в Герцогиню и ребенка всем, что попадало под руку. Первой полетела кочерга, затем на них обрушился град кастрюль, подносов и блюдец. Герцогиня не обращала никакого внимания, даже когда они попадали в нее. Дитя же продолжало безудержно реветь, а потому невозможно было определить, попадала в него посуда или нет.

«Прекратите! Пожалуйста, подумайте, что вы делаете?!» — взмолилась Алиса, мечась из стороны в сторону от страха. «Ой-ёй-ёй!!! Осторожно, здесь же его драгоценный носик!!!» — завизжала она, когда необычайно огромное блюдо просвистело у лица ребенка, чуть не снеся ему нос.

«Если б каждый думал прежде чем лезть не в свое корыто», — хрипло прорычала Герцогиня, — «Корабли не тонули б!»

«И не в корытах дело», — подхватила Алиса, радуясь возможности блеснуть немного знаниями, — «Например, на «Титанике» их и не было, были шлюпки, но и не в них причина. Отсеки матросы от верхней палубы вовремя второй и третий отсеки и…»

«Отсеки отсеки, значит», — перебила Герцогиня, — «Отсеки ей голову!»

Алиса опешила и не на шутку встревожилась. Она украдкой посмотрела на кухарку, как та воспримет эти неожиданные слова. Но, похоже, кухарка была слишком поглощена помешиванием супа, чтобы вникать в разговор.

Успокоившись, Алиса продолжила: «…Я думаю второй и третий, хотя может и четвертый, я…»

«Ай, не приставай ко мне! Цифры меня только расстраивают», — проворчала Герцогиня и принялась убаюкивать ребенка. При этом она напевала нечто вроде колыбельной, резко встряхивая дитя в такт:

Рот разинешь — отлуплю.
Слезы, слюни — надоело!
Досаждаешь больно смело.

(в составе кухарки и ребенка):
Агу! Агу-Агу!

Принявшись за второй куплет, Герцогиня стала резко подкидывать дитя под потолок, от чего бедный малыш так завопил, что Алиса еле разбирала слова:

Красным перцем накормлю.
Все ты делаешь назло!
Наказать пора давно.

Агу-Агу! Агу!

«Эй! Можешь понянчить его, если хочешь!» — сказала Алисе по завершению своего песнопения Герцогиня и кинула ей ребенка. «Пойду приготовлюсь на игру в крокет с Королевой», — добавила Герцогиня, стоя уже на пороге, и поспешила выйти. Кухарка же послала ей вслед на прощанье сковороду, но чуточку промазала.


Перевод Юрия Нестеренко:

Алисе совсем не понравился тон этого замечания, и она решила, что лучше бы сменить тему разговора. Пока она пыталась подобрать подходящую, кухарка сняла котел с супом с огня, и сразу же принялась швырять все, до чего могла дотянуться, в Герцогиню и ребенка — первыми полетели каминные щипцы, кочерга и совок, затем градом посыпались кастрюли, тарелки и блюдца. Герцогиня не обращала на них никакого внимания, даже когда они попадали в нее; ребенок же и без того так орал, что невозможно было понять, больно ему от этих ударов или нет.

— Ой, пожалуйста, думайте, что вы делаете! — закричала Алиса, подскакивая в ужасе. — Ой, прямо в его милый носик! — как раз в этот момент особенно большая кастрюля пролетела от носа младенца так близко, что лишь чудом не снесла его.

— Если бы никто не лез в чужие дела, — хрипло проворчала Герцогиня, — мир вертелся бы быстрее.

— Но это не было бы преимуществом, — сказала Алиса, которая была очень рада возможности продемонстрировать часть своих познаний. — Только подумайте, что стало бы с днем и ночью! Видите ли, земля оборачивается вокруг своей оси за двадцать четыре часа, так что, если двадцать четыре часа назад было утро, то пора…

— Кстати, о топорах, — сказала Герцогиня. — Отрубить ей голову!

Алиса метнула довольно встревоженный взгляд на кухарку, проверяя, как та воспримет этот намек; но кухарка была занята помешиванием супа и, кажется, не слушала, так что Алиса вновь попыталась развить мысль:
— Двадцать четыре часа, я думаю… или двенадцать? Я…

— Ох, не утомляй этим меня, — сказала Герцогиня. — Я никогда не выносила цифры, — и она снова принялась баюкать своего ребенка, напевая при этом своего рода колыбельную и свирепо встряхивая его в конце каждой строчки:[19]

Будь груб с малюткой, и, грубя,
Лупи, коль он чихает;
Специально дразнит он тебя,
Нарочно досаждает.

Припев хором подхватили кухарка и малыш:
Вау! Вау! Вау!

Пока Герцогиня пела второй куплет, она яростно раскачивала ребенка вверх-вниз, и бедняжка вопил так громко, что Алиса с трудом различала слова песни:

Я сына бью и буду бить
Едва он зачихает;
Он мог бы перец полюбить,
Однако не желает!

Вау! Вау! Вау!

— Вот, можешь понянчить его, если хочешь! — сказала Герцогиня Алисе, бросая ей младенца. — Мне нужно пойти приготовиться к крокету у Королевы, — и она поспешила прочь из комнаты. Кухарка метнула ей вслед сковородку, но промахнулась.


Комментарии переводчика:

[19] Здесь пародируется слащаво-нравоучительное стихотворение Дж. Лэнгфорда (G. Langford)

Будь мягче; лучше управлять
Не страхом, а любовью;
Будь мягче, чтоб не позволять
Бесчинствовать злословью.
Будь мягче с малыми детьми,
Любовь их драгоценна;
Добро в учители возьми,
Ведь все на свете бренно.
Будь мягче с юными; они
Пути еще в начале;
Еще придут лихие дни,
Не приближай печали.
Будь мягче и со стариком,
Не рань больного сердца;
Ведь жизнь его течет песком,
И скоро хлопнет дверца.
Будь мягче с тем, кто нищетой
Отмечен, как проказой;
Не умножай кручины той
Своею грубой фразой.
Будь мягче с тем, кто виноват;
Его до преступленья
Довел не твой ли грубый брат?
Дай шанс для искупленья!
Будь мягче; шепотом сердца
Любовь соединяет,
И Дружба резкого словца
Отнюдь не применяет.
Будь мягче; невеликий труд,
Коль в сердце человечность,
То радость и добро придут,
Что подтверждает вечность.


Перевод Николая Старилова:

Алисе не понравился тон, которым было сделано это замечание, и она подумала, что было бы неплохо сменить тему. Пока она пыталась ее найти, повариха сняла котел с супом с огня и тут же принялась швырять все до чего могла дотянуться в Герцогиню и ребенка — первыми полетели  каминные щипцы, за ними последовал град кастрюль, блюд и мисок. Герцогиня не обращала на них никакого внимания, даже когда они в нее попадали, а ребенок и без того орал так громко, что было невозможно определить попадает в него что-нибудь или нет.

— Одумайтесь! Что вы делаете! — закричала Алиса, заходясь от ужаса. — Ах, она летит ему прямо в носик — закричала она, когда необъятная кастрюля пролетела рядом и едва не снесла ребенку нос.

— Если бы каждый занимался своим делом, — хрипло зарычала Герцогиня, — мир вертелся бы намного быстрее.

— Но вряд ли он стал бы от этого лучше, — возразила Алиса, которая была рада, что может показать глубину своих знаний. — Вы только подумайте сколько всего можно переделать за день и за ночь! Ведь Земля оборачивается за двадцать четыре часа вокруг своей оси и если разобраться…

— Разобраться?! Эй, разберитесь с ней и отрубите-ка ей голову! — тут же сказала Герцогиня.

Алиса с некоторым беспокойством взглянула на повариху, чтобы посмотреть поняла ли она намек, но та продолжала деловито помешивать суп и похоже ничего не слышала, и она продолжила:
— Кажется, за двадцать четыре часа или за двенадцать? Я…

— Ах, ради бога! — сказала Герцогиня — Я терпеть не могу цифр! — И с этими словами она вновь стала укачивать ребенка, одновременно напевая ему своего рода колыбельную и сильно встряхивая его в конце каждой строки:

                     Говорите грубо с вашим маленьким мальчиком
                     И бейте его,  когда он чихает,
                     Он делает это чтобы раздражать вас,
                     Потому что он знает, что дразнит вас.

(В этом  месте присоединились повариха и ребенок)
                   — Ау! Ау! Ау!

Пока Герцогиня пела второй куплет песни, она яростно швыряла младенца вверх и бедняжка так завывал, что Алиса едва могла разобрать слова:

                       Я разговариваю строго с моим мальчиком
                       Я бью его когда он чихает,
                       Ведь он постоянно может наслаждаться
                       Перцем, когда ему захочется!

                       -Ау! Ау! Ау!

— Эй! Ты можешь понянчить его, если хочешь! — сказала Герцогиня Алисе, бросая в нее ребенка. — Мне нужно идти готовиться к крокету с Королевой, — и она выпорхнула из комнаты.
Повариха запустила в нее сковородой, но промахнулась.


Перевод Олега Хаславского (2002):

 Алисе вовсе не понравился тон этого замечания, и она подумала, что неплохо бы перевести разговор на другую тему. Пока она собиралась с мыслями, повар снял котел с супом с огня и принялся швырять все, до чего только мог дотянуться, в Герцогиню и младенца: сперва каминные принадлежности, затем целую гору кастрюль, тарелок и блюд. Герцогиня не обращала на них никакого внимания даже когда они попадали в нее, младенец же и без того выл непрерывно, так что совершенно невозможно было понять, когда ему доставалось, а когда нет.

«О, подумайте, что вы делаете! – закричала Алиса, подскочив в полном ужасе, — О, там же его носик!» — огромная кастрюля пролетела совсем рядом с носом младенца, едва не снеся его.

«Если бы люди не совались в чужие дела, — сказала хрипло Герцогиня, — мир вертелся бы куда быстрее».

«Что не дало бы ему никаких преимуществ, — сказала Алиса, довольная возможностью немножко блеснуть своими знаниями. – Что стало бы с днем и ночью! Видите ли, Земле требуется двадцать четыре часа на то, чтобы совершить один полный оборот вокруг своей оси…».

«Обороты, обормоты – чушь собачья! — сказала Графиня. – отрубить ей голову!».

Алиса с некоторым беспокойством покосилась на повара – как он воспримет приказ? – однако повар деловито размешивал суп вовсе не вникая в происходящее, так что Алиса продолжила: «Двадцать четыре часа, я полагаю… Или двенадцать? Я…».

«Ох, не морочьте мне голову, — сказала Герцогиня, — Ей, бедной, только цифр не хватало!» И принялась баюкать младенца, напевая что-то вроде колыбельной, притом в конце каждой строчки: она жестоко встряхивала малютку:

 Давайте детям в ухо, в глаз,
 Давайте им по шее –
 Они чихая дразнят вас,
 Упрямые злодеи!

(К которому присоединяются повар с младенцем)
 «Ну и ну! Ну и ну! Ну и ну!»

Распевая второй куплет песни Герцогиня яростно швыряла младенца вверх и вниз, и бедный малютка так выл, что Алиса едва могла расслышать слова:

 Я сына день и ночь луплю,
 Когда он даже дрыхнет,
 И перцем молотым кормлю –
 И пусть он только чихнет!

 «Ну и ну! Ну и ну! Ну и ну!»

«На! Можешь понянчить его, если хочешь! – сказала Герцогиня Алисе и швырнула ей младенца. – А мне надо идти приготовиться к игре в крокет с Королевой» — и она помчалась из комнаты. Повар швырнул ей вслед сковородку, но промазал.


Пересказ Александра Флори (1992, 2003):

 Алиса подумала, что тема все-таки оказалась не самой удачной, и решила ее переменить. Пока она раздумывала, Кухарка убрала с плиты котел и принялась швырять в Герцогиню и младенца чем попало: кочергой, совком, затем летающими стали тарелки, миски, чашки и прочая утварь.
Герцогиня этим нисколько не была задета, а ребенок и без того орал так, что невозможно было понять, попало в него что-то или нет.

— Что вы делаете?! – завопила Алиса в ужасе. — Ой, носик! (Это мимо просвистело громадное блюд, чуть не отхватив малютке нос.)

— Если бы кое-кто не совал носа в чужие дела, — выразительно сказала Герцогиня, — земля бы вертелась куда быстрее!

Алиса радостно ухватилась за возможность показать, что она не так уж невежественна:
— А к чему бы это привело? Представляете, как сократился бы день?

— Сократился… — задумчиво произнесла Герцогиня и величественно кивнула на Алису, обращаясь к Кухарке:
— А ну-ка сократи ее!

Алиса так и затрепетала, но кухарка не отреагировала на этот прозрачный намек, и она продолжала:
— Земля обращается…
— Обращается? — перебила ее Герцогиня. — Как интересно! И к кому же?
— Да не к кому, а как, — сказала Алиса. — Она обращается вокруг своей оси за 24 часа… или за 12?

— Ах, оставь эту цифирь! — взмолилась Герцогиня. — С математикой я всегда была не в ладах.
И она завела колыбельную, злобно тряся малютку:

Спи, моя гадость, усни!
Только попробуй чихни!
Тут же — увидишь ты сам –
Перцу тебе я задам!**

ПРИПЕВ (Кухарка)
Ам, ам! Ам, ам!

Ну-ка усни поскорей —
Или придет Бармалей.
Тут же — увидишь — мы с ним
Перцу тебе зададим.

— Лови! — Герцогиня метнула младенца Алисе. — Можешь его покачать, если он тебе по вкусу. А я пошла одеваться к вечернему крокету.
И выпорхнула из кухни. Повариха послала ей вслед кастрюлю, но чуть-чуть не достала.


Примечание автора проекта — С. Курия:

** — Переводчик пародирует колыбельную «Спи, моя радость, усни…» (слова С. Свириденко, музыка В.А. Моцарта):

«Спи, моя радость, усни!
В доме погасли огни;
Пчелки затихли в саду,
Рыбки уснули в пруду,
Месяц на небе блестит,
Месяц в окошко глядит…
Глазки скорее сомкни,
Спи, моя радость, усни!
Усни, усни!»


Перевод Михаила Блехмана (2005):

Алису встревожил её тон. Лучше, наверно, переменить тему. Она принялась размышлять, что бы ещё обсудить, а Повариха тем временем сняла горшок с огня и принялась швырять в Герцогиню и в ребёнка  всем, что под руку попадёт: кочергой, щипцами, лопаткой, потом кастрюлями, тарелками, блюдцами…
Некоторые из них попадали в герцогиню, но она не обращала внимания. Что же  касается ребёнка, то он вопил, как и прежде, и непонятно было, больно ему или он просто капризничает.

— Ой, что вы делаете! — в ужасе закричала Алиска. — Ой, осторожно, бедный носик!
Это большущий чайник просвистел рядом с ребёнком и едва не отбил ему нос.

— Если бы люди не совали носы в чужие дела, — прорычала Герцогиня, — они бы никогда не болели насморком.

— Насморк — это не болезнь, — сдерживая обиду, терпеливо возразила Алиска. — Вот если горло красное или температура, тогда даже в школу разрешается не идти…

— Кстати, о горле, — перебила Герцогиня. — А не задушить ли тебя? Или, может, лучше, отрубить голову?

Алиска испуганно скосила глаза на Повариху, но старая перечница только помешивала суп и слушала.

Тогда Алиса продолжала:
— Мне всегда ставят горчичники, когда…

— Не морочь голову! — оборвала её Герцогиня. — У меня изжога от горчицы!
С этими словами она снова принялась баюкать ребёнка и припевать что-то вроде колыбельной, а в конце каждой строчки изо всех сил встряхивала его:

Баю-баюшки баю,
Ляг, малютка, на краю,
Чтоб когда придёт волчок,
Он отгрыз тебе бочок.**

А Повариха и ребёнок подпевали:

А — а — а! Уа — а — а! А — а — а! Уа — а — а!!

Герцогиня перешла ко второму куплету. Тут она принялась из всех сил размахивать ребёнком, да так, что бедное создание завыло громче её самой.

Спи, малютка, засыпай,
Не скули и не чихай.
Мама песенку споёт,
Крошке ушки надерёт!

— Эй, ты! Лови! Можешь его понянчить! — сказала Герцогиня Алисе и швырнула ей ребёнка. — А я пошла — надо подготовиться к крокету.
С этими словами она поспешила к двери. Повариха бросила ей вдогонку сковородку, но не попала.


Примечание автора проекта — С. Курия:

Переводчик пародирует колыбельную:

«Баю, баюшки, баю!
Не ложися на краю!
Придет серенький волчок,
Он ухватит за бочок
И утащит во лесок
Под ракитовый кусток».


Перевод Сергея Махова (2008):

Алис совсем не понравилось, как та с ней заговорила; посему решает предмет обсужденья поменять.
Пока придумывала чего-нибудь новое, повариха вытащила котёл с похлёбкой из печи и сразу принялась швырять в Княгиню да младенца всё попадающее под руку: сперва кочергу-ухват-совок. затем посыпался град кастрюль-тарелок-блюд.
Но Княгиня и бровью не ведёт, даже коль они в неё попадают; а младенец и без того уже столь разверещался — вообще нельзя определить, больно ль ему от ударов.
— Ой. пожал ‘ста. поосторожней! — кричит Алис, подпрыгивая да терзаясь ужасом. — Ой. там ведь его миленький носик. — едва рядом с оным пролетела, чуть не унеся тот с собой, необычайно громадная кастрюлища.
— Кабы все вели себя поосторожней, — хрипло ворчит Княгиня. — мир поворачивался бы куда быстрей, нежели щас.
— Чего пользы б не принесло. — Алис радостно ухватилась за случай чуток повоображать образованностью. — Только подумайте, чего стало бы с днём и ночью! Земле, понимаете ли. надо двадцать четыре часа, дабы провернуться на оси, да ещё в такую-то пору, такую-то пор ищу…
— Кстати, о топорище. — приказывает Княгиня. — отрубить ей голову!
Алис тревожно глянула на повариху — намерена ли, дескать, следовать указанию; но та сосредоточенно помешивает похлёбку и вроде бы не слышит; посему продолжила: «Двадцать четыре часа, по-моему, или двенадцать? Я…»
— Ой. меня даже и не спрашивай. — перебила Княгиня. — сроду не терплю чисел! — И снова стала укачивать младенца, напевая ему при том вроде как колыбельную, причём в конце каждой строчки зверски того встряхивая:

Ты с сыном говори грубей
И бей, когда чихает;
Нарочно дразнится, злодей;
Ведь знает: досаждает.

Все вместе
(с участием поварихи и младенца):

Ой! ей! ёй!

Распевая второе четырёхстрочье колыбельной, Княгиня всю дорогу резко подбрасывала да ловила младенца, а бедняжка дико визжал, и Алис с трудом разбирала слова:

Я строго с сыном говорю
И бью, едва чихнёт;
Зато и перец подарю,
Коль долго не орёт!

Все вместе:

Ой! ёй! ёй!

— Держи! Покачай немного, ежели охота! — Княгиня швырнула младенца Алис. — А мне пора готовиться к игре в шары с Дамой. — И выскочила из кухни.
Повариха метнула вдогонку сковороду, но чуток промахнулась.



Перевод Натальи Мироновой (2008):

Алисе это замечание совсем не понравилось. Она подумала, что было бы разумнее поговорить о чём-нибудь другом. Но пока она думала, о чём бы таком поговорить, кухарка сняла котёл с очага и тут же принялась швырять всем, что попадало под руку, в Герцогиню и младенца.
— Да что же вы такое делаете?! — вскричала Алиса, в страхе пытаясь увернуться.
— На! Можешь понянчить его, если хочешь, — сказала Герцогиня Алисе и швырнула ей младенца. — А мне нужно пойти переодеться к игре в крокет у Королевы. — С этими словами она покинула кухню.


Перевод Алексея Притуляка (2012-2013):

   Алисе совершенно не понравился тон, которым это было сказано, и она подумала, что неплохо бы, пожалуй, сменить тему разговора.
Пока она пыталась найти новую тему, кухарка убрала котёл с супом с огня и принялась хватать всё, до чего могла дотянуться, и бросать в Герцогиню и младенца: сначала в ход пошли лежащие у камина кочерга, щипцы, совок и какая-то мелочь с полки, за ними последовал град кастрюлек, тарелок, горшков и горшочков, блюд и блюдец. Герцогиня не обращала на происходящее никакого внимания, даже когда снаряды попадали в неё; что же касается ребёнка, так он и до этого так ревел, что невозможно было сейчас сказать, досталось ли ему, или он продолжает занятие, начатое ещё до прихода Алисы.

— О, прошу вас, подумайте, что вы делаете! — закричала Алиса, снова подпрыгивая от ужаса. — Ох, прямо в его драгоценный носик! (в этот момент необычайно большой поднос пролетел рядом с младенцем и чуть не снёс его).

— Если бы каждый занимался своим делом, — прохрипела герцогиня, — Земля вертелась бы быстрее.

— Что не принесло бы никакой пользы, — добавила Алиса, радуясь возможности блеснуть своими познаниями. — Вы только подумайте, что стало бы с днём и ночью! Видите ли, Земля совершает полный оборот вокруг своей оси за двадцать четыре часа. А всего за четверть часа она пролетает…

— Четверть, говоришь, — перебила Герцогиня. — Четвертуйте-ка эту девчонку!

Алиса опасливо покосилась на кухарку: не собирается ли та привести совет Герцогини в исполнение, но женщина была поглощена перемешиванием супа и, кажется, не слушала.

Тогда Алиса продолжала :
— Я сказала двадцать четыре?.. А не ошибаюсь ли я?.. Может быть, за двенадцать? Я…

— Ох, не приставай ко мне, — сказала Герцогиня. — Я не выношу арифметику.
«А куда её обычно выносят? — подумала Алиса. — Я бы с удовольствием вынесла свою куда-нибудь…»
Между тем Герцогиня принялась баюкать дитя, напевая колыбельную и сильно встряхивая малютку после каждого куплета.

Грубите сыну своему,
   дубасьте, коль чихает.
   Чихает он лишь потому,
   что чих вам досаждает.
   Ведь он-то это знает!

Хор (в котором кухарка и младенец вместе):

   Воу! Воу! Воу!

Пока Герцогиня пела второй куплет этой песни, она продолжала трясти младенца и подбрасывать, то высоко к потолку, в синеву чада, то вдруг едва не разбивая о пол. А бедное маленькое создание ревело так, что Алиса едва расслышала слова:

   Готова чаду наподдать,
   за каждый чих ругаю.
   Заставлю перец обожать
   его — я обещаю.
   Ведь я-то это знаю!


   Воу! Воу! Воу!

— Эй! Ты можешь немного понянчиться с ним, если хочешь! — обратилась Герцогиня к Алисе, бросив ребенка ей на колени. — А я должна пойти приготовиться к партии в крокет с Королевой.
И она быстро выскочила из комнаты. Кухарка бросила ей вслед сковородку, но промахнулась.


Перевод Сергея Семёнова (2016):

 Алисе не очень понравилось, каким тоном было сделано замечание, — перевести, что ли, разговор на другую тему? Пока она подыскивала, на чём таком остановиться, Кухарка сняла котёл с супом с огня и тотчас пристроилась швырять, что ни попадало под руку, в Герцогиню с ребёнком — сначала полетели каминные щипцы, за ними последовал целый ливень кастрюль, тарелок и чашек. Герцогиня не обращала внимание, даже когда её задевало, а ребёнок так орал, что невозможно было понять, способен ли он ещё ощущать ушибы.

«Ой, будьте добры, что вы делаете!» — закричала Алиса, от ужаса запрыгав на месте. «Ой, ему сейчас нос оторвёт», — это когда громадная кастрюла прошла вплотную к носу, едва не унеся его с собой.

«Если бы всякий ни совал нос не в своё дело», — прохрипела Герцогиня, — «мир бы быстрее крутился».

«В чём не было бы никакого проку», — сказала Алиса, обрадовавшись возможности прихвастнуть своими знаниями. «Достаточно подумать, что стало бы от этого с днём и ночью! Понимаете, Земле нужно двадцать четыре часа, чтобы обернуться вокруг своей оси с того момента, как встанет Солнце, и до той поры —«

«Кстати о топорах», — подхватила Герцогиня, — «отрубить ей голову!»

Алиса, несколько опешив, взглянула на Кухарку, не примет ли та к сведению последнее замечание, но Кухарка деловито помешивала в котле и, похоже, не слушала, — тогда она продолжила: «Кажется — двадцать четыре часа, или — двенадцать? Я —«

«Ой, не досаждайте мне», — сказала Герцогиня, — «я не выношу всякие цифры». С этими словами она снова стала нянчить ребёнка, напевая ему нечто вроде колыбельной и при этом энергично встряхивая его по завершении каждой строки:

 Не сюсюкайте с ребёнком,
 Лупцуйте, если он чихает,
 Его так разбирает звонко,
 Что, знает, он вам досаждает.

(в котором участвуют Кухарка и Ребёнок)
            Вау! вау! вау!

Исполняя второй куплет песни, Герцогиня энергично подбрасывала ребёнка вверх-вниз, а бедный малютка так завывал, что Алисе едва удалось расслышать слова:

 Я не сюсюкаюсь с ребёнком,
 Лупцую, если он чихает,
 Пусть радуется перцу громко —
 Приятность перец причиняет.

            Вау! вау! вау!

«Вот! Если хотите, можете его немножко поняньчить!» — сказала Алисе Герцогиня, при этом кидая ей ребёнка: «мне нужно идти собираться на игру в крокет с Королевой», — и она поспешила из комнаты. Кухарка швырнула ей вслед сковородку, но как раз промахнулась.


Перевод Дмитрия Ермоловича (2016) (отрывок):

Герцогиня не обращала на них внимания, даже когда они в неё попадали, а младенец и без того захлёбывался в крике, так что невозможно было определить, задело его что-нибудь или нет.

— Что вы делаете! — закричала Алиса, не находя себе места от ужаса. — Ой, сейчас ему расквасят драгоценнный носик!

В этот момент над ребёнком пролетела громадная кастрюля и действительно чуть не снесла ему нос.

— А если бы некоторые не совали свой носик в чужие дела, — свирепо прошипела Герцогиня, — то земной шар наверняка вращался бы быстрее.

— В чём, однако, не было бы никакого преимущества! — Алиса обрадовалась возможности проявить свои познания. — Земля ведь совершает оборот вокруг своей оси за двадцать четыре часа. Только подумайте, что сделалось бы с днём и ночью! Судите сами…

— Судить? — оживилась Герцогиня. — Это пожалуйста: отрубите-ка ей голову!

Алиса в испуге взглянула на Кухарку — уж не собирается ли та выполнить распоряжение Герцогини? Но Кухарка деловито мешала суп и, очевидно, не слушала. Поэтому Алиса продолжила:
— Итак, за двадцать четыре часа. Или за двенадцать? Я что-то…

— Ой, только не приставай ко мне с цифрами! — перебила её Герцогиня. — Я их не выношу!

И она снова принялась качать младенца, напевая ему что-то вроде колыбельной и энергично встряхивая его в такт песне.

Спи, моя гадость, усни!
Только попробуй чихни!
Если чихнёшь — изобью,

Ты только делаешь вид,
Что тебе перец вредит.
Гадкий мальчишка, усни!
Только попробуй чихни!

Хор (в который вступили кухарка и младенец):
Уа! Уа! Уа!


Перевод Евгения Клюева (2018) (отрывок):

Я младенчика побью,
Чтобы маленький нахал
Так настырно не чихал.

У-у! У-у! У-у!

Как проснешься поутру,
Перчика тебе натру:
Кушай перчик — и молчок,
А не то придет волчок!

У-У! У-у! У-У!


Перевод Юрия Изотова (2020):

Алисе совсем не понравился такой поворот беседы, и она подумала, как бы перевести её в другое русло. Пока она придумывала тему, Кухарка сняла котёл с супом с огня и немедленно начала закидывать Герцогиню с младенцем всем, до чего смогла дотянуться: сперва полетели кочерга и совок, затем был обстрел из кастрюль, тарелок и мисок. Герцогиня продолжала сидеть как ни в чём не бывало, даже когда что-то попадало в неё, а малыш визжал без умолку, так что трудно было понять, когда ему больно.
— Пожалуйста, опомнитесь, что вы творите? — закричала Алиса, подпрыгивая на месте от ужаса, охватившего её. — Ой, чуть не отбили такой чудный носик!
Как раз в самой близи от малыша пролетела невероятно огромная кастрюля, и вправду чуть не отшибла ему нос.
— А, если бы, всякие, не совали свой нос в чужие дела, — ворчливо прохрипела Герцогиня, — то земной шар вращался бы гораздо быстрее.
— Пользы от этого никакой, — сказала Алиса.Она была довольна, что выпал случай хоть немного проявить свои познания. — Земля делает один оборот вокруг своей оси за двадцать четыре часа. Представляете, как это укоротит день и ночь…
— Укоротит… — встрепенулась Герцогиня. — Кстати, давно пора тебя укоротить. Отрубить ей голову!
Алиса с тревогой поглядела на Кухарку, вдруг она захочет привести приговор в исполнение, но та, казалось, ничего не слышала, и сосредоточенно перемешивала суп. Тогда Алиса продолжила:
— Да, за двадцать четыре часа, кажется. Или за двенадцать? Я, наверное…
— Отстань от меня со своими числами! — вмешалась Герцогиня! — Терпеть их не могу! Она снова взялась укачивать младенца, напевая подобие колыбельной, не забывая при этом резко встряхивать его после каждой песенной строчки.

Чаще ругайте сынка,
    Даже побейте слегка.
Как же малыш надоел, —
    Просто чихнуть он посмел.

Хор (подхватили Кухарка и младенец):

Уа! Уа! Уа!

Крошку свою я люблю!
    Если чихает, — луплю.
Чтоб прочихаться ты смог,
    Перцу получишь, сынок!


Уа! Уа! Уа!


Стихотворный перевод Светланы Медофф (2022):

А Герцогиня изрекла:
– А если бы свой нос
В чужие не совать дела,
Поверь, земная ось
Вращалась бы в сто раз быстрей.
– Какой же в этом смысл?
Снесло бы крыши у людей!
– А знаешь, это мысль! –

Взглянув на девочку в упор,
Сказала фистулой:
– Руби! – кивая на топор, –
Ей голову долой!
Кухарка! – Только от плиты
Реакции ничуть.
Алиса фыркнула: «Ух ты,
Очередная жуть.

То сжечь, то голову отсечь,
То кинуть беляшом».
Тут Герцогиня стала петь,
Играя малышом,
Подбрасывая не шутя
Над головой своей.
Причём кухарка и дитя
Подгавкивали ей:

«Спи, моя гадость, усни.[34]
В зоне погасли огни.
Зомби проснулись в саду,
Рыбки засохли в пруду.
Блюдо на небе блестит,
Перец в окошко стучит,
Рот свой скорее заткни,
Спи, моя гадость… Лови!»

Мамаша бросила сынка,
Как баскетбольный мяч.
– Ты подержи его пока,
А я возьму свой клатч.
Опаздываю на крокет.–
Алиса вышла в дверь:
– Пойдём, дружок, на белый свет,
Убьют тебя, поверь.


Примечания переводчицы:

34 — Пародируется «Колыбельная песня» (муз. В. А. Моцарта, сл. Ф. В. Готтера, пер. С. Свириденко) («Спи, моя радость, усни! / В доме погасли огни, / Птички затихли в саду, / Рыбки уснули в пруду…»).


Перевод из русского дубляжа фильма «Alice’s Adventures in Wonderland»
(реж. William Sterling; Великобритания, 1972):

Говори со своим малышрм грубо
И лупи его, когда он чихает.
Он делает это только, чтобы раздразнить тебя
И вывести тебя из себя.

Я говорю со своим малышом строго,
Луплю его, когда он чихает
Для того, чтобы он смог, вполне смог
Насладиться перцем, когда действительно его захочет.


Украинский перевод Галины Бушиной (1960):

Алісі зовсім не припав до Душі тон цього зауваження, тому вона вирішила змінити розмову. В той час, як вона намагалася щось придумати, куховарка зняла з вогню казан із супом і зразу ж почала шпурляти все, що попадало під руки, на Герцогиню і немовля. Спочатку полетіли щипці, за ними — справжня злива каструль, тарілок та полумисків. Герцогиня не звертала на них уваги, навіть якщо вони попадали на неї. А немовля так репетувало до цього, що важко було сказати, чи було йому боляче від ударів, чи ні.

— Ой, будь ласка, обережніше! Що ви робите! — кричала охоплена   жахом Аліса,   підстрибуючи. — Ой, пропав його дорогоцінний носик! — коли величезна каструля пролетіла зовсім поряд, мало не відірвавши носа немовляті.

— Якби кожен займався своїми справами, — хрипло буркнула Герцогиня, — світ обертався б швидше.

— Від цього ми б нічого не виграли, — промовила Аліса, яка дуже зраділа нагоді похвалитися деякими своїми знаннями. — Тільки подумайте, який клопіт буде з днем і ніччю. Розумієте,   земля обертається навколо   осі за двадцять чотири години. Так, у неї є вісь…

—  Яка вісь? — обурилася Герцогиня. — Візьми її повісь.

Аліса дуже стурбовано зиркнула на куховарку, щоб з’ясувати, чи та схильна здійснити цю загрозу. Але куховарка заклопотано мішала суп і, здається, не прислухалася.

Тоді Аліса продовжувала:
—  За двадцять чотири години, я гадаю… Чи, може, за дванадцять? Я…

—  Ох, не чіпай мене, — відмахнулася Герцогиня, — я терпіти не можу цифр.- І вона знов почала бавити немовля, наспівуючи при цьому щось на зразок колискової пісні і з усієї сили чукикаючи в кінці кожного рядка:

Бурчи, кричи на немовля,
Лупи його, як чхає,
Що те чхання нам дошкуля,
Маля прекрасно знає…
Гу! Гу! Гу!

Коли Герцогиня співала другий куплет пісні, вона продовжувала з такою силою підкидати немовля, що бідне мале аж захлиналося від плачу і Аліса ледве розбирала слова:

Бурчу, кричу на немовля,
Луплю його, як чхає,
Ото хай дурня не валя,
До перцю привикає!
Гу! Гу! Гу!

— На! Можеш трошки побавитися з ним, якщо хочеш! — сказала Герцогиня і шпурнула Алісі немовля. — Мені треба піти і приготуватися до гри в крокет з Королевою. — Герцогиня поспішила геть з кімнати. Куховарка шпурнула їй вслід сковороду, але не влучила.


Украинский перевод Валентина Корниенко (2001):

Алісі не дуже сподобався тон цього зауваження, і вона подумала, що не завадило б перевести розмову на щось інше. Поки вона підшукувала тему, кухарка зняла з вогню казан і заходилася шпурляти чим попало в Герцогиню та немовля. Першими полетіли кочерга зі щипцями, за ними градом посипалися блюдця, тарілки й полумиски, та Герцогиня і бровою не повела, хоч дещо в неї й поцілило; а немовля й доти ревма ревло, тож зрозуміти, болить йому від ударів чи ні, було неможливо.

— Ой, що ви робите? Схаменіться! Благаю! — кричала Аліса, підстрибуючи зі страху. — Ой, просто в ніс! Бідний носик!
У цю мить страхітливих розмірів баняк прохурчав так близько від немовляти, що ледь не відбив йому носа.

— Якби ніхто не пхав свого носа до чужого проса, — хрипким басом сказала Герцогиня, — земля крутилася б куди шпаркіше.

— Ну й що б це дало? — зауважила Аліса, рада похизуватися своїми знаннями. — Подумайте лишень, що сталося б із днем і ніччю. Земля оберталася б навколо осі швидше, ніж…

— До речі, про ніж! — сказала Герцогиня. — Відтяти їй голову!

Аліса тривожно глипнула на кухарку, але та пустила ці слова повз вуха і знай собі помішувала юшку.

Тож Аліса докінчила:
— …ніж раз на добу, себто раз на двадцять чотири години… чи, може, на дванадцять?..

— О, дай мені спокій! — урвала її Герцогиня. — Зроду не терпіла арифметики!
Вона завела щось наче колискову і заходилася чукикати немовля, люто стрясаючи його наприкінці кожного рядка.

Бурчи, кричи на немовля*,
Лупи його, як чхає,
Що те чхання нам дошкуля,
Маля прекрасно знає…

(З участю кухарки та маляти):
Гу! Гу! Гу!

Співаючи другу строфу, Герцогиня не переставала несамовито трясти немовля, а воно, сердешне, так репетувало, що Алісі нелегко було розібрати слова:

Бурчу, кричу на немовля,
Луплю його, як чхає.
Нехай маля не дошкуля —
До перчику звикає!


— Тримай! — крикнула раптом Герцогиня до Аліси і швиргонула в неї немовлям. — Можеш трохи поняньчити, як маєш охоту! Мені пора збиратися до Королеви на крокет!
І вона хутко вийшла. Кухарка жбурнула їй навздогін сковороду, але, на диво, схибила.


Коментар перекладача:

*- Оригіналом для цієї пародії послужив вірш невідомого автора, основна думка якого криється в словах: «Плекай малесеньке дитя 3 любов’ю і терпінням».


Украинский перевод Владимира Панченко (2007):

Бурчи, кричи, лупцюй синка,
Як він на кухні чхає,
Щоб знав, як вереда така
Нам жити заважає…
Гав! Гав! Гав! —

Бурчу, кричу, луплю синка,
Як він на кухні чхає:
Нехай до перчику звика —
Бажає, не бажає!
Гав! Гав! Гав!


Украинский перевод Виктории Нарижной (2008):

Збиткуйся над малим хлоп’ям,
Лупцюй його, як чхає,
Бо він навмисно тим чханням
Дорослих допікає!

Агу! Агу! Агу!

Даю я хлости малюку,
Сварю його, як чхає:
Насправді перець до смаку
Йому, як настрій має.

Уа! Уа! Уа!



Белорусский перевод Максима Щура (Макс Шчур) (2001):

Алесі зусім не спадабаўся тон гэтае заўвагі, і яна падумала, што варта было б разгаварыцца пра што іншае. Пакуль яна спрабавала адшукаць якую-небудзь лепшую тэму, кухарка зьняла з агню рондаль і пачала шпурляць усім, што было пад рукою. У Княгіню і малога паляцелі качэргі, чапёлы, шчыпцы, шуфлікі, потым — патэльні, талеркі і сподкі. Княгіня не зьвяртала аніякай увагі, нават калі яны ў яе траплялі. Што да немаўляці, дык яно й без таго так крычала, што немагчыма было сказаць, ці гэта кухарка яго зачапіла, ці яно крычыць проста так.

— Прашу Вас, падумайце, што Вы робіце! — узрушана закрычала Алеся, падскокваючы на месцы. — Ой, проста ў чароўны носік! — жахнулася яна, калі вялізная патэльня пранеслася ля самага твару немаўляці; яшчэ трохі, і застацца яму бяз носу.

— Калі б кожны сачыў за сваім носам і ня соваў яго ў чужыя справы, — прабурчала Княгіня, — зямля круцілася б куды хутчэй.

— Што не дало б аніякай карысьці, — дакінула Алеся, радая прадэманстраваць сёе-тое з сваіх ведаў. — Толькі ўявеце сабе, як збаламуціліся б дзень і ноч! Зямлі ж патрэбныя дваццаць чатыры гадзіны, каб абляцець вакол сваю… сваю… вось.

— Што да восяў, — сказала Княгіня, — то добра было б адсячы некаму галаву тут вось!

Алеся занепакоена зірнула на кухарку, ці не ўспрыняла тая гэты дрэнны жарт як загад. Але тая засяроджана мяшала суп і, здавалася, нічога ня чула, так што Алеся працягвала далей:

— Дваццаць чатыры гадзіны, здаецца… Ці толькі дванаццаць?

— Адчапіся ты ад мяне! — усклікнула Княгіня. — Чаго я цярпець не магу, дык гэта лічбаў.

І тут яна зноў узялася за немаўля, сьпяваючы нешта накшталт калыханкі і груба гушкаючы яго пры кожным радку:

— Будзь вельмі жорсткай зь немаўлём,[0605]
лупі яго: няхай
заўсёды памятае ён
твой запавет: “Ня чхай!”

Прыпеў (у якім далучаліся кухарка й немаўля):
— Уа! Уа! Уа!

Калі пачаўся другі куплет, Княгіня падкідала малога ўжо гэтак высока ўгору, што ад верашчаньня малечы Алеся не дачувала словаў:

— Ён чхае, каб зь цябе пакпіць.
Лупі яго, як козу:
ён перцу можа перажыць
якую хочаш дозу.

Уа! Уа! Уа!

— На! Можаш пакалыхаць, калі хочаш! — сказала Княгіня Алесі, перакідаючы малое ёй. — А я мушу рыхтавацца да гульні ў кракет з Каралевай, — і рушыла прэч.

Кухарка яшчэ шпурнула ёй наўздагон патэльню, але міма.


Заувагі Юрася Пацюпы:

0605 — Будзь вельмі жорсткай зь немаўлём… — Пародыя на забыты верш, які прыпісваўся то Дж. У. Лэнгфарду, то Д. Бэйтсу.


Белорусский перевод Дениса Мусского (Дзяніс Мускі):

Аліса не надта любіла падобныя заўвагі і вырашыла перавесці размову ў іншы бок. І толькі яна збіралася гэта зрабіць, як кухарка ўзняла кацёл з пліты і са ўсёй моцы кінула яго ў Герцагіню з немаўлём, а ў след за ім — вугальныя шчыпцы, а пасля пачала абстрэльваць іх каструлямі і талеркамі рознага памеру. Герцагіня не звяртала на гэта аніякай ўвагі, нават калі кухарцы ўдавалася трапіць у яе, а малы і так равеў не супыняючыся, таму не было зразумела, ці балюча яму.
— Аёй, КАЛІ ЛАСКА, што вы робіце!- закрычала Аліса, ажно падскочваючы ад жаху.-. Людцы… Вы ледзь не адарвалі яму носік
Велізарная каструля, праляцела ў міліметры ад немаўляці, і Аліса ледзь вытрымала гэта.
— Калі б кожны займаўся выключна сваімі справамі,- прамовіла хрыплым рыкам Герцагіня,- зямля б вярцелася хутчэй.
— З гэтага не было б аніякай карысці!- заўважыла Аліса, акая была задаволена, што можа пахваліцца сваімі ведамі.- Падумайце, тады б нашмат хутчэй змяняліся дзень з ноччу! Вы ж ведаеце, што Зямля робіць абарот вакол сваёй восі за 24 гадзіны!..
— А што наконт восі,- прамовіла Герцагіня,- хай лепш вакол сваёй восі робіць абароты твая адсечаная галава!
Аліса, спужаўшыся паглядзела на кухарку, але тая была занята супам і нічым больш не цікавілася, таму дзяўчо працягнула:
— Так, за 24 гадзіны, а можа і за 12…
— Вой, не чапай МЯНЕ,- казала Герцагіня,- я ніколі не сябравала з лічбамі!
І зноў прыняўшыся да нянькання свайго дзіцяці, пачала спяваць яму калыханку, хаця рабіла гэта даволі свойасабліва, апантана яго калыхаючы і падкідваючы пад столь пасля кожнага радка:

“Я буду лаяць немаўлё
За чханне, біць няспынна:
Ці з глузду ён мяне звядзёць —
Капрызлівы хлапчына!”

Прыпеў (у выкананні кухаркі і малога):

“Гаў! Гаў! Гаў!”

Пад час выканання наступнага куплету, Герцагіня пачала кідаць дзіцяня яшчэ больш шалёна. І беднае малое раўло так, што Аліса ледзь чула словы:

“Пугой я буду сына біць,
Страсу за чханне душу
І моцна перац палюбіць
У рэшце рэшт прымушу!”


“Гаў! Гаў! Гаў!”

— Гэй! Калі хочаш, можаш панянькацца з ім крыху!- крыкнула Герцагіня Алісе, кінуўшы немаўля ў яе бок.- А мне трэба рыхтавацца да кракету з Каралевай.
Пасля чаго паспяшалася з пакою. Кухарка кінула ёй у след патэльню, але паспела патрапіць толькі ў зачыненыя дзверы.



Из статьи Уолтера Де ла Мара «Льюис Кэрролл»:

Что же  касается  колыбельной, которую ноет Герцогиня — суровая и непреклонная, она сидит, широко расставив крепкие ноги, в своем  невыразимом головном  уборе  и  держит  на  коленях  ухмыляющегося  младенца  в  длинном платьице, — то ведь в первой ее строфе излагаются принципы правосудия, а  во второй — суммируется ее собственная практика…
Такая дисциплина — такие звуки в детской — могут  показаться  несколько строгими в наш век, отданный на растерзание  детям,  но  ведь  викторианские матери воспитывали пионеров Империи, руководствуясь именно этими принципами!


<<< пред. | СОДЕРЖАНИЕ | след. >>>