«Алиса в Зазеркалье» — 10-12. Превращение и пробуждение

Рубрика «Параллельные переводы Льюиса Кэрролла»

<<< пред. | СОДЕРЖАНИЕ | след. >>>

Рис. Джона Тенниела.
(больше иллюстраций см. в «Галерее Льюиса Кэрролла»)


ОРИГИНАЛ на английском (1865):

Chapter X: Shaking

She took her off the table as she spoke, and shook her backwards and forwards with all her might.

The Red Queen made no resistance whatever; only her face grew very small, and her eyes got large and green: and still, as Alice went on shaking her, she kept on growing shorter—and fatter—and softer—and rounder—and—

Chapter XI: Waking

—and it really was a kitten, after all.

Chapter XII: Which Dreamed it?

“Your majesty shouldn’t purr so loud,” Alice said, rubbing her eyes, and addressing the kitten, respectfully, yet with some severity. “You woke me out of oh! such a nice dream! And you’ve been along with me, Kitty—all through the Looking-Glass world. Did you know it, dear?”

It is a very inconvenient habit of kittens (Alice had once made the remark) that, whatever you say to them, they always purr. “If them would only purr for ‘yes’ and mew for ‘no,’ or any rule of that sort,” she had said, “so that one could keep up a conversation! But how can you talk with a person if they always say the same thing?”

On this occasion the kitten only purred: and it was impossible to guess whether it meant “yes” or “no.”

So Alice hunted among the chessmen on the table till she had found the Red Queen: then she went down on her knees on the hearth-rug, and put the kitten and the Queen to look at each other. “Now, Kitty!” she cried, clapping her hands triumphantly. “Confess that was what you turned into!”

(“But it wouldn’t look at it,” she said, when she was explaining the thing afterwards to her sister: “it turned away its head, and pretended not to see it: but it looked a little ashamed of itself, so I think it must have been the Red Queen.”)

“Sit up a little more stiffly, dear!” Alice cried with a merry laugh. “And curtsey while you’re thinking what to—what to purr. It saves time, remember!” And she caught it up and gave it one little kiss, “just in honour of having been a Red Queen.”

“Snowdrop, my pet!” she went on, looking over her shoulder at the White Kitten, which was still patiently undergoing its toilet, “when will Dinah have finished with your White Majesty, I wonder? That must be the reason you were so untidy in my dream—Dinah! do you know that you’re scrubbing a White Queen? Really, it’s most disrespectful of you!

“And what did Dinah turn to, I wonder?” she prattled on, as she settled comfortably down, with one elbow in the rug, and her chin in her hand, to watch the kittens. “Tell me, Dinah, did you turn to Humpty Dumpty? I think you did—however, you’d better not mention it to your friends just yet, for I’m not sure.

“By the way, Kitty, if only you’d been really with me in my dream, there was one thing you would have enjoyed—I had such a quantity of poetry said to me, all about fishes! To-morrow morning you shall have a real treat. All the time you’re eating your breakfast, I’ll repeat ‘The Walrus and the Carpenter’ to you; and then you can make believe it’s oysters, dear!

“Now, Kitty, let’s consider who it was that dreamed it all. This is a serious question, my dear, and you should not go on licking your paw like that—as if Dinah hadn’t washed you this morning! You see, Kitty, it must have been either me or the Red King. He was part of my dream, of course—but then I was part of his dream, too! Was it the Red King, Kitty? You were his wife, my dear, so you ought to know—Oh, Kitty, do help to settle it! I’m sure your paw can wait!” But the provoking kitten only began on the other paw, and pretended it hadn’t heard the question.

Which do you think it was?


Перевод Нины Демуровой (1967, 1978):


С этими словами она схватила Черную Королеву и стала трясти ее изо всех сил.

Черная Королева и не думала сопротивляться, только лицо ее сморщилось и стало совсем маленьким, а глаза округлились и позеленели. Алиса все трясла и трясла ее, а Королева у нее в руках становилась все меньше… и мягче… и толще… и пушистее… и



…и в самом деле оказалось, что это просто котенок!


— Ваше Чернейшее Величество зря так громко мурлычет, — сказала Алиса котенку почтительно, но строго и протерла глаза. — Ты меня разбудила, Китти, а мне снился такой чудесный сон! И ты там со мной была — в Зазеркальной стране. Помнишь?

У котят есть одна неприятная привычка (как заметила однажды Алиса); что им ни говори, они в ответ всегда мурлычут.
— Вот если бы они мурлыкали вместо «да», а мяукали вместо «нет», тогда с ними можно было бы иметь дело! Но разве можно разговаривать с человеком, когда тебе отвечают всегда одно и то же?

Котенок опять замурлыкал, но что он хотел этим сказать — неизвестно.

А Алиса принялась перебирать шахматные фигурки, лежащие на столе. Наконец, она нашла Черную Королеву, села на коврик у камина и поставила ее перед котенком, чтобы они посмотрели друг на друга.
— Признавайся, Китти! — закричала Алиса и с торжеством захлопала в ладоши. — Вот в кого ты превратилась!

(«Но Китти на Королеву и не взглянула, — рассказывала она потом сестре. — Отвернулась в сторону и притворилась, что даже ее и не видит! Правда, вид у нее при этом был несколько виноватый. По-моему, все же Черной Королевой была она!»)

— А ну-ка, выпрямись! — воскликнула с веселым смехом Алиса. — Пока думаешь, что… промурлыкать, делай реверанс! Это экономит время, помнишь?
Она схватила Китти на руки и легонько поцеловала.
— В честь того, что ты была Черной Королевой!

— Снежинка, милая! — сказала она, поглядывая на Снежинку, которая все так же послушно подвергалась умыванию. — Когда это Дина вас, наконец, отпустит, Ваше Белейшее Величество? Теперь понятно, почему я видела вас такой растрепанной в своем сне! Послушай, Дина! Тебе известно, что ты умываешь Белую Королеву? Ты должна обращаться с ней почтительно, а ты что делаешь?

— Интересно, а _Дина_ в кого превратилась? — продолжала Алиса, устраиваясь поудобнее на коврике и задумчиво глядя на котят. — Признайся, Дина, ты была Шалтаем-Болтаем? По-моему, да… Только подожди, не рассказывай об этом своим друзьям… Я все еще сомневаюсь.

— Кстати, Китти, если ты и вправду была вместе со мной в моем сне, ты, верно, заметила одну вещь… очень приятную для тебя! Я столько слышала стихов, и все про рыб! Завтра утром я устрою тебе настоящий пир! Ты будешь завтракать, а я буду читать тебе про Моржа и Плотника, чтоб ты вообразила, что ешь устриц, милая!

— Послушай, Китти, давай-ка поразмыслим, чей же это был сон! Это вопрос серьезный, милая, так что перестань, пожалуйста, лизать лапу! Тебя ведь умыли сегодня! Понимаешь, Китти, сон этот приснился либо мне, либо Черному Королю. Конечно, он мне снился — но ведь и я ему снилась! Так чей это был сон? Неужели Черного Короля, Китти? Кому же это знать, как не тебе? Ты ведь была его женой, милочка! Ах, Китти, помоги мне решить! Оставь на минуту свою лапу!
Но Китти, негодница, принялась за другую лапу, притворяясь, что не слышит Алису.

Как же, по-твоему, чей это был сон?



Адаптированный перевод (без упрощения текста оригинала)
из серии «Метод обучающего чтения Ильи Франка»
(«Английский с Льюисом Кэрроллом. Алиса в Зазеркалье» —
М.: Школа иностранных языков Ильи Франка, Восточная книга, 2009)
Пособие подготовила Ольга Ламонова:

Глава X

Она схватила ее со стола, пока говорила это, и стала трясти ее взад и вперед что было сил <«со всей своей силой»>.
Черная Королева не оказала вообще никакого сопротивления; только ее лицо стало очень маленьким, а ее глаза стали большими и зелеными: и по-прежнему, пока Алиса продолжала трясти ее, она продолжала становиться меньше — и толще — и мягче — и круглее — и…

Глава XI

…на самом деле это оказался котенок, в конце концов.

Глава XII
Кому это приснилось?

“Вашему Величеству не следовало бы мурлыкать так громко,” сказала Алиса, протирая глаза и обращаясь к котенку уважительно и все же с некоторой суровостью. “Вы пробудили меня от о! такого приятного сна! И ты была со мной, Китти — повсюду в Зазеркальном мире. Ты знала об этом, дорогуша?”

Очень неудобная привычка у котят (днажды заметила Алиса), что бы ты им не говорил, они всегда мурлыкают.
“Если бы они только мурлыкали, говоря «да», и мяукали, говоря «нет», или /следовали бы/ какому-нибудь подобному правилу,” сказала она, “так, чтобы можно было поддерживать разговор! Но как же можно разговаривать с кем-то, если они всегда говорят одно и то же!”
В этом случае котенок только промурлыкал: и невозможно было догадаться, означало ли /мурлыканье/ «да» или «нет».”

Поэтому Алиса стала осматривать Шахматные фигуры, /которые стояли/ на столе, пока не обнаружила Черную Королеву: после чего она опустилась на колени на коврик перед камином, и поставила котенка /рядом/ с Королевой, чтобы /они/ взглянули друг на друга.
“Ну же, Китти!” воскликнула она, торжествующе хлопая в ладоши. “Признайся, вот в кого ты превращалась.”
(“Но она не хотела смотреть на нее,” сказала она, когда впоследствии объясняла всю ситуацию своей сестре: “она отвернула голову и притворилась, что не видит ее: но она выглядела /так, словно ей было/ немного стыдно за себя, поэтому я думаю, что она должна была быть Черной Королевой.”)

“Сядь немного почопорнее, дорогуша!” воскликнула Алиса с веселым смешком. “И приседай, пока думаешь что бы такое — что бы такое промурлыкать. Это экономит время, помни!” И она схватила ее, подняла и легонько поцеловала, “просто в честь того, что /ты/ была Черной Королевой.”

“Подснежник, моя любимица!” продолжила она, глядя через плечо на белого котенка, который по-прежнему терпеливо сносил приведение себя в порядок, “когда же Дина закончит /приводить в порядок/ Ваше Величество, хотелось бы мне знать? Это, должно быть, причина того, что ты была такой растрепанной в моем сне — Дина! знаешь ли ты, что ты умываешь Белую Королеву? Право, это чрезвычайно непочтительно с твоей стороны!”

“А в кого же превратилась Дина, вот интересно?” продолжала болтать она, уютно устроившись на полу, /положив/ локоть на коврик, а подбородок на руку, чтобы наблюдать за котятами.
“Скажи мне, Дина, ты превращалась в Шалтая-Болтая? Мне кажется, что так и есть <«что ты /превращалась именно в него/»> — как бы то ни было, тебе лучше не упоминать об этом своим друзьям пока, потому что я не уверена.”

“Между прочим, Китти, если бы только ты на самом деле была со мной в моем сне, была там одна вещь, которая тебе действительно бы понравилась — мне прочитали такое количество стихов, и все о рыбках! Завтра утром тебя ждет настоящее удовольствие. Все время, пока ты будешь завтракать <«есть свой завтрак»>, я буду читать тебе: «Моржа и Плотника»; и тогда ты сможешь притвориться, что это устрицы, дорогуша!”

“А теперь, Китти, давай подумаем, кому же все это снилось. Это очень важный вопрос, моя дорогая, и тебе не следовало бы продолжать лизать свою лапу подобным образом — словно Дина и не вымыла тебя сегодня утром! Понимаешь ли, Китти, это, должно быть были либо я, либо Черный Король. Он был в моем сне <«он был частью моего сна»>, конечно же — но ведь я /тоже/ была в его сне <«была частью его сна»>! Это был Черный Король, Китти? Ты была его женой, дорогуша, поэтому тебе следовало бы знать — О, Китти, ну помоги же мне выяснить это! Я уверена, что твоя лапа может подождать!” Но дерзкий котенок только принялся за другую лапу, и притворился, что не слышал вопроса.
Как вы думаете, кто /из них/ это был <= видел сон>?



Перевод Владимира Азова (Ашкенази) (1924):

10. Тряска

Алиса сняла ее со стола и начала трясти изо всей силы.

Черная Королева не сопротивлялась нисколько. Только лицо ее стало все уменьшаться, а глаза ее сделались большими и зелеными. Алиса продолжала трясти ее — вверх-вниз-направо-налево- сильнее-слабее-кругом — и —

11. Пробуждение

— и действительно у нее в руках был котенок.

12. Кому это снилось

— Ваше черное величество, не мурлыкайте так громко, — сказала Алиса, протирая глаза и обращаясь к котенку почтительно, но строго. — Вы разбудили меня. А мне снился такой… ах, такой прелестный сон. И ты была со мной, Китти, все время, пока я была в Зазеркалье. Ты это знаешь?

Это очень неудобная привычка у котят (Алиса как-то это заметила). С чем бы вы к ним ни обратились, они все мурлычат. Неужели они не могут мурлыкать, скажем, вместо «да» и мяукать вместо «нет», ну или как-нибудь там иначе. Можно было бы с ними разговаривать. А то не угодно ли разговаривать с особой, которая отвечает вам всегда одно и то же?

Котенок только замурлыкал и на эти слова Алисы, и совершенно невозможно было догадаться, что собственно хотел он сказать — да или нет?

Алиса разрыла шахматные фигуры на столе и нашла Черную Королеву. С Черной Королевой в одной руке и с котенком в другой она стала на колени на ковре у камина и ткнула их нос к носу, друг с другом.
— Ну, Китти! — воскликнула она, с торжеством хлопая в ладоши. — Признайся теперь, что это ты была Черной Королевой. Ну, посиди, милочка, минуту прямо… И делай реверансы, пока ты не придумаешь, что отв… что промурлыкать. Это сберегает время — помнишь?
И Алиса подняла Китти и поцеловала ее. Как же, ведь она была Королевой.

— Снежок, мой дусик, — сказала она оглянувшись на белого котенка, который все еще терпеливо подвергался операции облизывания. — Когда же Дина кончит мучить тебя? Вот почему ты был такой замарашкой в моем сне. Дина! Ты знаешь, что ты облизываешь Белую Королеву? Очень непочтительно с твоей стороны.

— А во что же превратилась Дина, не понимаю? Скажи, Дина, это не ты была Ванькой-Встанькой? Ты?

— Кстати, Китти, если бы ты действительно была со мной в моем сне, там была одна вещь, которая бы тебе наверно страшно понравилась бы… Я там столько стихов наслушалась, и все про рыб. Завтра утром у вас будет настоящее представление. Когда вы будете завтракать, я вам прочту «Тюленя и Плотника». И вы сможете вообразить себе, что вы едите устриц на завтрак, дусик.

— Послушай, Китти, чей же это все-таки был сон? Это очень серьезный вопрос, дусик, — и нечего тебе лизать лапку… словно бы Дина не умыла тебя сегодня утром. Ты понимаешь, Китти, это ведь был или мой сон, или Черного Короля. Он был частью моего сна, конечно, но ведь, тогда и я была частью его сна. Как ты думаешь, Китти, это был сон Черного Короля? Ты была его женой, так ты должна знать, дусик. Ну, Китти, скажи же… Подождет твоя лапка!
Но Китти, оставив облизывать свою лапку, принялась немедленно за другую и притворилась, будто не слышала вовсе вопроса.

Чей это был сон, как вы думаете?


Перевод Александра Щербакова (1977):

Глава десятая ПРЕВРАЩЕНИЕ

С этими словами она подняла Королеву Черных над столом и стала трясти ее изо всех сил.

А Королева и не сопротивлялась. Только личико v нее стало маленьким-маленьким, а глаза большими и зелеными. Алиса трясла ее, трясла, а она становилась все меньше, все меньше, все круглее и превратилась…

Глава одиннадцатая ВОЗВРАЩЕНИЕ

…в черного котенка. И не в Зазеркалье, а наяву.


— Ваше Черное Величество, вам не следует так громко мурлыкать,- почтительно, но с оттенком строгости обратилась Алиса к котенку, протирая глаза. — Клякса, ты не дала мне досмотреть такой прекрасный сон! Я путешествовала по Зазеркалью, и ты все время была там вместе со мной. Ты знаешь об этом?

У котят есть одно огорчительное свойство (и Алиса как-то об этом говорила): что им ни скажи, в ответ они всегда мурлычут. «Хоть бы они вместо «да» мурлыкали, а вместо «нет» мяукали,- говорила она,- или придумали другое какое-нибудь правило, чтобы с ними можно было побеседовать! Но как можно говорить с теми, кто вечно повторяет одно и то же!»

И на этот раз Клякса в ответ замурлыкала. И невозможно было понять, то ли она мурлычет «да», то ли она мурлычет «нет».

Тогда Алиса отыскала среди шахматных фигур на столе Королеву Черных, взяла ее, стала коленками на каминный коврик и дала Кляксе и Королеве поглядеть друг на друга.
— Ну, Клякса, — торжествующе хлопнула она в ладоши, — признавайся! Ты в нее превращалась!

(«Но Клякса не хотела смотреть на нее,- рассказывала потом Алиса старшей сестре, — она отворачивалась и притворялась, что не видит. А я все-таки чувствовала, что ей немножко стыдно. Значит, она наверняка превращалась в Королеву Черных».)

— А ну-ка, сядь как следует на задние лапки! — со смехом воскликнула Алиса.- И делай реверансы, пока придумываешь, что промурлыкать! Это сбережет нам время! Помнишь?
И она поймала Кляксу и поцеловала за то, что она была Королевой Черных.

— Снежинка, малышка! — продолжала она, оглянувшись на белого котенка, который терпеливо дожидался окончания своего туалета, — Когда же Дина приведет наконец в порядок Ваше Белое Величество? Так вот почему вы приснились мне в неаккуратном виде! Дина! Ты знаешь, ты уперлась лапой в нос Королеве Белых! Какая непочтительность!

А скажи мне, Дина, в виде кого ты сама мне впилась? — Алиса поудобней пристроилась на полу, поставила локоть на коврик и оперлась подбородком я а ладонь, чтобы наблюдать за котятами.- Наверное, в виде Пустика-Дутика? Может быть, и так, но до конца я в этом не уверена, и ты пока лучше никому этим не хвастайся.

Кстати, Клякса, если только ты действительно была со мною там, ты наверняка была рада-радешенька, когда мне читали столько стихов, и все про рыбу. Ну погоди, завтра утром мы устроим представление! Тебе дадут на завтрак каши, а я буду читать тебе наизусть «Моржа и Плотника». А ты будешь воображать, что глотаешь устриц!

Но самый главный вопрос, Клякса, кому же это все приснилось? Не лижи лапку, не притворяйся, будто тебя не умывали! Это должно было сниться или мне, или Королю Черных. Конечно, я видела сон отчасти про него, но ведь он тоже видел сон отчасти про меня. Клякса, это снилось Королю Черных? Ты Королева Черных — ты’ должна это знать! Клякса, ты должна помочь мне разобраться! Твоя лапка подождет!
Но эта негодная черная Клякса уже принялась лизать другую лапку, словно и не слыхала вопроса.

Так кому же это все приснилось, как вы думаете?


Перевод Владимира Орла (1980):

Глава десятая

Сказав это, Алиса действительно схватила королеву за шиворот и принялась ее трясти.

Королева и не думала сопротивляться. Чем сильнее трясла ее Алиса, тем меньше становилась Черная Королева. Она делалась все мягче и мягче… все круглей и круглей… все пушистей и пушистей, пока, наконец, Алиса не увидела, что держит за шиворот…

Глава одиннадцатая

Пробуждение котенка

Глава двенадцатая

Кому все это приснилось

— Может быть, Ваше Величество соизволит мурлыкать потише? — спросила Алиса, протирая глаза и обращаясь к котенку почтительно и чуть-чуть обиженно.- Из-за вас я не досмотрела сон… Ой! Какой это был сон!.. И знаешь, глупый котенок, ведь ты тоже был там… в Зазеркалье. Честное слово!

К сожалению, у котят (как уже давно заметила Алиса) есть дурная манера мурлыкать в ответ на любой вопрос.
— Вот если бы они мурлыкали в знак согласия, — рассуждала Алиса, — а мяукали, когда им что-то не нравится, с ними еще кое-как можно было бы разговаривать. Но чего от них ждать, если они всегда только мурлычут!

В ответ котенок замурлыкал. И кто знает, был он согласен с Алисой или нет.

Среди шахматных фигур Алиса разыскала Черную Королеву и поставила ее перед котенком.
— Ну, признавайся! — закричала она, хлопая в ладоши. — Признавайся: ведь ты был Черной Королевой?!

(«Но котенок, — рассказывала она впоследствии своей сестре, — отвернулся и притворился, что ничего не понимает. И все-таки он был немножко смущен. Поэтому я думаю, что была права».)

— Пожалуйста, будь посерьезней! — засмеялась Алиса. — И почаще делай реверансы, особенно когда думаешь, что… что мяукнуть. Запомни: это экономит массу времени!..

— Послушай, Снежок,- обратилась она к белому котенку, которого по-прежнему вылизывала Дина.- Когда же, наконец, Дина отпустит Ваше Белое Величество? Вот, наверно, почему ты был так ужасно растрепан, когда был Белой Королевой…

— Дина! Ты и не знаешь, что вылизываешь Ее Белое Величество! Как тебе не стыдно! Разве можно так обращаться с Королевами?.. Интересно, а в кого превратилась Дина? — Тут Алиса села на каминный коврик, ведь так намного удобнее разговаривать с котятами.- Ну-ка, Дина, отвечай: ты ведь была Шалтаем-Болтаем? Правда?! Только ты пока не говори об этом знакомым, а то я все-таки не очень уверена. Кстати, Дина, если ты побывала в моем сне, тебе должна была больше всего понравиться еще одна вещь: там все время читали стихи про рыбу! Завтра я устрою тебе настоящий пир: пока ты будешь завтракать, я буду читать тебе «Тюленя и Плотника», и тебе будет казаться, что ты ешь карасей в сметане!..

— А теперь давай решим, кому же все это приснилось, — сказала Алиса черному котенку. — Ты со мной согласен? И нечего все время лизать лапку с таким видом, как будто ты сегодня не умывался. Понимаешь, все это могло присниться или мне, или Черному Королю. Конечно, он был частью моего сна… Но ведь и я была частью его сна! Неужели все это приснилось Черному Королю? Ведь ты, глупый котенок, был его Королевой и должен знать, так это или нет… Ну помоги же мне! И перестань лизать лапку…
Но противный котенок сделал вид, что не слышит, и занялся следующей лапой.

Кому же все это приснилось, как ты считаешь?


Перевод Леонида Яхнина (1991):

Глава десятая

С этими словами Алиса схватила Черную Королеву и принялась трясти ее изо всех сил.

Она трясла ее и трясла, и Королева постепенно съеживалась и съеживалась. Глаза ее округлились и позеленели. Вся она становилась мягче, и круглее, и пушистее, и…
И потрясенная Алиса увидела, что трясет она…

Глава одиннадцатая


…Нe Черную Королеву, а черненького КОТЕНКА!

Глава двенадцатая

Кто кому приснился?

Ваше Черненькое Величество могли бы мурлыкать потише, — сказала Алиса котенку, протирая сонные глаза. — Ах, какой чудесный сон ты мне перебил, котик! А ведь ты тоже был со мной там, в Зазеркалье! Правда, правда!

У котят есть одна дурная привычка: что бы вы им ни говорили, они в ответ МУР-МУР — и все! Это Алиса уже давно заметила.
«Если бы у котят «мур-мур» означало «да», а «мяу-мяу» — «нет», — мечтала Алиса, — как приятно было бы с ними поболтать! А так попробуй поговори, когда тебе в ответ только МУР-МУР да МУР-МУР!»

И котенок в ответ, конечно, замурлыкал. Вот и пойми попробуй, что он говорит — «да» или «нет».

Алиса разыскала среди шахматных фигурок, вываленных грудой на стол, Черную Королеву и поставила ее на коврик перед носом котенка.
— Ну что? — воскликнула она. — Признаешься, что ты и был Черной Королевой? Признаешься? — И она от радости захлопала в ладоши.

Но котенок, как после вспоминала Алиса, отвернулся, будто никогда и не видел никаких Королев. Правда, вид у него был немного виноватый. Надуть Алису ему не удалось: конечно, он и был Черной Королевой!
Она весело засмеялась и чмокнула черненького котенка в мокрый носик.

— Пушинка! — крикнула она беленькому котенку, которого все еще старательно вылизывала Дина. — Когда же наконец мама Дина закончит причесывание Вашего Беленького Величества? Вот, оказывается, почему ты была такой растрепой в моем сне! Дина! Ты хоть догадываешься, что приводишь в порядок саму Белую Королеву? Будь с ней почтительнее!
«А кем же мне приснилась сама Дина?» — размышляла Алиса, усаживаясь перед кошкой на коврик.

— Кого ты мне, Дина, напоминаешь? Кажется, Желтка-Белтка. Но я в этом не уверена, поэтому пока никому говорить не будем. Хорошо, кошечка? Зато, если уж ты была в моем сне, тебе не могли не понравиться стихи. Ведь почти все они были про рыбу. Завтра я угощу тебя рыбкой наяву. И пока ты будешь лакомиться, я напомню тебе стихотворение «Морж и Плотник». Там тоже про рыбок, только особенных, не похожих на плотву и окуньков. Как в той загадке, помнишь?

А теперь, котик, хорошо бы сообразить, кому приснился весь этот сон, — обратилась Алиса к черненькому котенку. — И перестань играть со своей лапкой, дурашка. Я тебя серьезно спрашиваю. Ведь сон мог присниться и мне, и Черному Королю. Понимаешь, он был в МОЕМ сне, но и я одновременно была в ЕГО сне. Вдруг и вправду все это приснилось Черному Королю? Котик, милый, ты же должен знать наверняка, потому что был его Королевой. Котик! Ну, котик! Пожалуйста, перестань играть со своей лапкой и помоги мне догадаться…
Но котенок, этот дурашка, взялся уже за другую лапку, будто и не слышал Алису.

Чей же все-таки это был сон? КАК ТЫ ДУМАЕШЬ?



Перевод Николая Старилова:

ГЛАВА X: Встряска.

Сказав это, она схватила ее со стола и стала трясти изо всех сил.

Черная Королева не оказывала никакого сопротивления, только ее лицо съежилось, а глаза стали большими и зелеными, а потом пока Алиса продолжала трясти ее, она становилась все короче — все толще — все мягче — все круглее — и…

ГЛАВА ХI: Пробуждение.

… и она действительно превратилась в котенка.

ГЛАВА XII: Кому это привиделось?

— Ваше величество не должно мяукать так громко, — сказала Алиса, протирая глаза и обращаясь к котенку с уважением, но в то же время с некоторой суровостью. — Вы пробудили меня от такого, ах!, ТАКОГО прекрасного сна! И вы были все время со мной, Китти — все путешествие по Зазеркалью. Знаете ли вы об этом, дорогая?

У котят есть очень неудобная  особенность (Алиса давно это знала) — чтобы вы им ни говорили, они в ответ ТОЛЬКО мяукают. «Если бы они хотя бы говорили «мур» вместо «да» и «мяу» вместо «нет» или еще что-нибудь, — думала она, — тогда можно было бы поддерживать беседу! Но как же я могу вести разговор с тем, кто все время говорит одно и тоже?!»

В это время котенок снова мурлыкнул и было совершенно невозможно понять, что это значило — «да» или «нет»

Алиса стала рыться в шахматных фигурках на столе до тех пор пока не нашла Черную Королеву, после чего она опустилась на колени  на коврик перед камином и поставила котенка и Королеву так, чтобы  они смотрели друг на друга.
— Смотри, Китти! — закричала она, ликующе хлопая в ладоши. —  Смотри! Вот в кого ты превратилась.

(- Но она не смотрела на нее, — сказала она, когда потом объясняла происходившее своей сестре. — Она отвернулась и делала вид, что не видит Черную Королеву, но было видно, что ей чуточку стыдно, поэтому я УВЕРЕНА что она БЫЛА Черной Королевой.)

— Сидите-ка попрямее, дорогуша! — крикнула Алиса с веселым смехом. — И попрошу вас делать реверанс пока вы думаете, что… что промурлыкать. Это экономит время, запомните! — И она подхватила ее и поцеловала в мордочку — просто за то, что она побывала Черной Королевой.

— Снежинка, миленькая!  — продолжала она, глядя на Белого Котенка, которого в это время тщательно вылизывала мать. — Когда же, НАКОНЕЦ, Дина закончит  с вашим Белым Величество? Так вот почему вы были такими неопрятным в моем сне! Дина, ты знаешь, что вылизываешь Белую Королеву? Это чрезвычайно непочтительно с твоей стороны!

— Интересно, а в кого же превратилась сама Дина? — продолжала она болтать сама с собой, устраиваясь поудобнее на полу, облокотившись на коврик и подперев рукой подбородок и наблюдая за котятами.
— Скажи, Дина, ты превратилась в Шалтая-Болтая? Думаю, что да — хотя тебе не стоит рассказывать об этом своим друзьям, просто потому, что я не совсем в этом уверена. Между прочим, Китти, раз уж ты одна по-настоящему была со мной в моем сне, у меня есть кое-что, что тебя ДОЛЖНО обрадовать — мне нарассказали столько стихов — и все о рыбах! Завтра утром у тебя будет настоящий пир! Все время пока ты будешь завтракать, я буду читать тебе поэму «Морж и Плотник», а ты сможешь представить себе, что ешь устриц, милочка!

Теперь, Китти, давай посмотрим, кто же все это НАМЕЧТАЛ? Это серьезный вопрос, моя дорогая, и вам не следует продолжать вылизывать вашу лапу так, как будто Дина уже не умыла вас утром! Знаешь, Китти, это мог быть  или Черный Король или Я. Он был частью моего сна, конечно, но ведь и я была частью его сна тоже! Это был Черный Король, Китти? Ты была его женой, милочка, поэтому тебе следовало бы это знать. Ах, Китти, ну, помогите же мне, пожалуйста! Твоя лапка вполне может подождать!
Но упрямый котенок стал вылизывать другую лапу и притворился, что не слышит вопроса.




Пересказ Александра Флори (1992, 2003):


Она схватила Черную Королеву за шиворот и начала ее трясти.

Потрясенная Королева и не думала сопротивляться. Она только становилась мягче… и пушистее и…


… и это действительно оказался котенок!


— Как вы громко мурлычете, Ваше Величество, — чуть-чуть упрекнула котенка Алиса. – Ты меня разбудила, Багира, в самый критический момент. А между прочим, это был сон и про тебя. Ведь это же ты была со мною там, за Зеркалом?

Но, увы, котята, как уже давно заметила Алиса, в ответ на любой вопрос обычно не говорят, а мурлычут!
— Эх, если бы они говорили! – вздохнула Алиса. – Или мурлыкание означало у них «нет», а молчание – «да». Вот тогда с ними еще можно было бы хоть как-то общаться.

Багира опять замурлыкала, и кто знает – в знак согласия или нет?

— Узнаешь? – спросила Алиса, поставив перед ней фигурку Черной Королевы, — это ведь ты, правда?

Но Багира, как рассказывала потом Алиса, только отвернулась – правда, несколько поспешно — и это наводит на размышления…

— Что же ты отворачиваешься? Смотри мне в глаза и делай реверансы – это экономит время, помнишь?

— А Белоснежка (ее по-прежнему вылизывала Дина), значит, была Белой Королевой? Диночка, ты уж поосторожнее с Ее Величеством! А, кстати, кем ты была? Наверное, Двуликим Янусом. Впрочем, я в этом не уверена, так что оставим пока вопрос открытым. Но если ты и вправду попала в Зазеркалье, то стихи о рыбах, наверное, оказались для тебя настоящим сюрпризом. Ты же так их любишь! Я имею в виду стихи. А хочешь, я тебе устрою пиршество и на славу тебя УГОЩУ стихами про Плотника и Сивуча?

Помолчав, она спросила Багиру:
— Так чей же это все-таки был сон? Мой или Черного Короля? Конечно, мой, потому что Король мне снился. Но ведь и я снилась ему! Неужели это все-таки сон Черного Короля? Багира, помоги мне, пожалуйста. Как-никак ты была его женой! Только не делай вид, что ничего не понимаешь!
Но Багира не пожелала хотя бы намекнуть, чей это был сон.

Ну, а ТЫ как думаешь?



Перевод Сергея Махова (2008):


Унося с оными словами ту от стола, трясёт изо всех сил взад-вперёд. Красная Королева даже не сопротивляется; только лицо становится очень маленьким, глазищи – огромными да зелёными; а поскольку Алис встрясочку продолжает, делается короче… пухлее… мягче… круглее… и…



…в конце концов впрямь превращается в котёнка.


Чей же сон?

– Вашему Красному-прекрасному Величеству не следует мурчать столь громко, – протирая глаза, Алис обращается к котёнку уважительно, но и с некоторой строгостью. – Пробудили от – ах! – такого прекрасного сна! И вы сопровождали меня, Кися… по всему Зазеркальному миру. Понимаешь, дорогая?
У котят (как однажды выразилась Алис) замешательная привычка: чего им ни скажешь – вечно мурчат.
«Пусть мурчали бы вместо ‘да’, а вместо ‘нет’ – мяукали, либо придерживались ещё какого правила», говорит, «чтоб выходило с ними поболтать! Но как прикажете толковать, коль собеседник всю дорогу твердит одно и то же?»
В ответ котёнок всего лишь муркнул; сообразить, ‘да’ он имеет в виду или ‘нет’, так и не удалось.
Короче, Алис нашла среди шахмат на столе Красную Королеву, встала коленками на коврик возле очага и заставила Королеву да котёнка смотреть друг на дружку.
«Короче, Кися!» восклицает, торжественно хлопая в ладоши, «признавайся – ты превратилась в неё!» («Но та даже на ту не глядит», объясняла она после сестре,
«голову отвернула и притворяется, мол не видит; но самой вроде бы чуток за себя стыдно; в общем, по-моему, наверняка в Красную Королеву обращалась она.»)
«Сиди не сутулясь, дорогая!» с весёлым смешком прикрикивает Алис.
«Да пока думаешь, чего… муркнуть, делай почтительные поклончики с приседаньем – лучший способ растянуть время, уж запомни!»
Схватив её, чмокнула по-быстрому, «просто в память о том, дескать обращалась в Красную Королеву».
– Снежинка, лапочка! – смотрит она через плечо на Белого Котёнка, всё ещё терпеливо сносящего умыванье-причёсыванье, – скоро, любопытно, Дайна закончит с вашим Белым Величеством? Вот почему, небось, ты выглядела во сне столь растрёпанной… Дайна! Понимаешь хоть, мол у тебя в лапах Белая Королева? Право же – верх непочтительности!
А в кого превращалась Дайна, хотела б я знать! – лепечет дальше, удобно пристраивая локоть на коврик и упирая подбородок в ладонь, дабы следить за котятами. – Рассказывай, Дайна, ты превращалась в Увальня-Телепня? По-моему, да… однако друзьям пока лучше не говори, ибо полной уверенности у меня нету. Между прочим, Кися, кабы ты взаправду попала со мной в сон, кой-чем по-настоящему бы насладилась… Мне понарассказывали столько виршей, да всё про рыбу! Утром доставлю тебе истинное удовольствие.
За завтраком расскажу «Моржа и Плотника»; и ты запросто вообразишь, мол ешь устриц, дорогая!
А теперь, Кися, давай поразмыслим: кому всё тутошнее приснилось-то? Вопрос существенный, милая, И нефига эдак лизать лапку… словно Дайна утром тебя не умыла! Понимаешь ли, Кися, непременно либо мне, либо Красному Королю. Он, конечно, часть сна моего… но после я сама тоже стала частью сна его! Неужели Красному Королю, Кися? Ты ведь его супруга, дорогуша, – вот и обязана знать…
Ой, Кися, ну помоги же внести ясность! А лапка твоя запросто и подождёт! – Однако негодный котёнок всего лишь принялся за другую лапку, делая вид, якобы вопроса не слышал.

А вы как думаете – чей же сон-то?



Перевод Ирины Трудолюбовой (2016):

  ГЛАВА 10

Алиса схватила фигурку и потрясала ею изо всех сил.
Королева не воспротивилась. Вот только лицо ее начало все уменьшаться и уменьшаться, а глаза, напротив, становились все больше и все зеленей. И чем дольше Алиса ею потрясала, тем меньше и толще становилась Королева, тем мягче, и круглее, и наконец…

  ГЛАВА 11

… превратилась в котенка!

  ГЛАВА 12

— Вашему Алому Величеству не к лицу так громко мурчать, — сказала Алиса, протирая глаза и обращаясь к котенку, хоть и уважительно, но и весьма строго. — Вы пробудили меня! От такого прелестного сна! Да мы же все время вместе шли по Зазеркалью! Известно ли тебе это, дорогая Кити?
Как однажды заметила Алиса, у кошек есть одна странная привычка. Что им ни скажи, они на все отвечают мурчанием.
— Если бы кошки мурчали, когда хотят сказать «да» и мяукали, когда хотят сказать «нет», ну или что-то в этом роде, тогда можно было успешно вести беседу. Но как можно говорить с кем-то, кто всегда отвечает одинаково?
И на эти слова котенок, разумеется, тут же замурчал. Ну как тут понять, «да» он говорит или «нет»?
Поэтому Алиса спешно отыскала среди шахматных фигур на столе Красную Королеву. Потом, став на коленки на ковре, поставила Королеву перед котенком, а котенка перед Королевой.
— Ну же, Кити! — вопросила Алиса, — признайся, ведь это ты превратилась в Королеву?
(«Но Кити даже не взглянула на Королеву, — объясняла Алиса потом своей сестре. — Она отвернулась и сделала вид, что вообще ее не замечает. Но при этом Кити явно смутилась, поэтому, я все-таки думаю, что в Красную Королеву превратилась именно она»)
— Держи спинку прямо, дорогуша! — с веселым смехом произнесла Алиса. -И делай реверанс, когда думаешь, что… что промурлыкать. Таким образом, ты выиграешь время, запомни!
Тут она схватила котенка и расцеловала его, в честь того, что он был Красной Королевой!
— Снежника, радость моя! — продолжила Алиса, глядя через плечо на белого котенка, который по-прежнему терпеливо сносил все тяготы умывания. — Когда же Дина завершит умывать ваше Белое Величество? Наверное, именно поэтому ты была такой замарашкой в моем сне. Дина! А ты знаешь, что умываешь саму Белую Королеву? Какое неуважение с твоей стороны!
— А вот интересно, Дина в кого там превратилась? — щебетала она, улегшись на ковре и, подперев рукой подбородок, наблюдая за кошками.
— Скажи мне, Дина, ты превратилась в Умпти-Бумпти? Я думаю, что так он и есть, но ты пока что не рассказывай своим знакомым, ведь я не уверена.
— Кстати, Кити, если мы и в самом деле оказались вместе в моем сне, то там была одна вещь, такая чудесная, помнишь? Стихи о рыбках! Я там их столько наслушалась! Завтра у тебя будет настоящий пир. За завтраком я прочту тебе «Моржа и Плотника», а ты будешь воображать, что лакомишься устрицами!
— А теперь, Кити, давай подумаем, кому же все это приснилось. Это серьезный вопрос, моя дорогая. И прошу не облизывать лапку, будто Дина не умывала тебя сегодня утром! Знаешь, Кити, приснилось или мне или Красному Королю. Он-то мне снился, я не сомневаюсь, но ведь … и я снилась ему! Может, это сон Красного Короля? Ты была его супругой, моя дорогая, поэтому тебе ли не знать. Кити, ну помоги же разгадать эту загадку! Я уверена, что мытье лапки можно отложить!
Но котенок спокойно занялся другой лапкой, словно и не слышал вопроса.
Чей же это был сон? А вы как думаете?



Перевод Игоря Сирина (2020):

Глава 10

Она сняла ее со стола и принялась что есть силы трясти.

Красная Королева нисколько не сопротивлялась, только лицо ее уменьшилось, а глаза стали большими и зелеными. Аня ее трясла, а она продолжала становиться все меньше… и мягче… и толще… и круглее… и…

Глава 11

…и оказалось, что это и впрямь был котенок, в конце-то концов.

Глава 12

— Негоже Вашему Величеству так громко мурлыкать, — почтительно, но строго сказала Аня, когда протерла глазки. — Мне снился такой — ах! — такой чудесный сон, а ты меня взяла и разбудила. Но ты была там со мной, Кити, в этом зеркальном мире — все время. Ты это знала, дорогая моя?

Есть у котят одно неприятное свойство (однажды сделала Аня такое замечанье): что ты им не говори, в ответ они только мурлычут. «Если бы они мурлыкали вместо „да“, а мяукали вместо „нет“, или наоборот, — говорила она, — и таким образом могли поддержать разговор. Но как можно говорить с тем, кто постоянно твердит одно и то же?»

По этому случаю Кити только замурлыкала — и нельзя было понять, что это значит: «да» или «нет»?

Аня отыскала среди шахматных фигур Красную Королеву, затем она опустилась на колени на каминный коврик и посадила котенка перед Королевой, чтобы они посмотрели друг на друга.
— Ну давай, Кити, сознавайся! — ликуя воскликнула она и прихлопнула в ладоши. — Вот в кого ты превратилась!

(«А она даже не взглянула на нее, — говорила Аня, когда позже объясняла все это своей сестре, — она отвернулась в другую сторону, притворившись, что ее не замечает. Но все же вид у нее был какой-то виноватый, а это значит, я думаю, что она и была Красной Королевой».)

— Держи-ка спинку ровнее, дорогая! — воскликнула Аня с веселым смехом. — И кланяйся, пока думаешь, что… что промурлыкать. Это сбережет время, помнишь? — И она подхватила Кити и легонько ее поцеловала. — Это тебе за то, что ты была Красной Королевой!

— Снежка, милая! — произнесла она, оглянувшись через плечо на другую малютку, которая все так же терпеливо сносила процедуру умыванья. — И когда это Дина с вами закончит, Ваше Белейшество, хотела бы я знать? Вот почему, наверное, Белая Королева была такой растрепанной в моем сне… Дина! Дина! Ты хоть знаешь, кого ты вылизываешь? Ну правда же, ты ведешь себя самым непочтительным образом!

— А в кого же превратилась Дина — вот вопрос, — продолжала она лепетать, опершись на локоть и положив щеку на ладонь, чтобы удобнее было наблюдать за котятами. — Скажи, Дина, ты была Ванькой-Встанькой? Думаю, да… только ты друзьям своим пока не рассказывай, а то я не уверена.

— Между прочим, Кити, если б только ты по-настоящему была со мной во сне, ты бы кое-чему могла порадоваться: мне столько стихов прочитали — и все о рыбе! Завтра утром я тебя такими стихами угощу! Ты будешь завтракать, а я буду читать тебе «Моржа и Плотника», и ты представишь, дорогая моя, что ешь устриц!

— Теперь, Кити, давай подумаем, кому же это все приснилось? Это серьезный вопрос, дорогая, и брось ты лизать свою лапку — утром Дина уже всю тебя вылизала! Видишь ли, Кити, это могло присниться только мне и Красному Королю. Он был в моем сне, разумеется… но потом я сама была в его сне! Это был он, Кити? Это был его сон? Ты ведь была его женой, моя дорогая, ты должна это знать… Ах, Кити, помоги же мне разобраться! Я уверена, что твоя лапка может обождать!
Но хитрая Кити только принялась за другую лапку и притворилась, что вопроса не слышит.

А вы как думаете, чей это был сон?


Украинский перевод Галины Бушиной (1960):

Розділ  X

Аліса схопила її з столу і почала з усієї сили трясти.

Червона Королева зовсім не пручалася. Лише її обличчя зробилося маленьким, а очі — великими і зеленими. . Аліса продовжувала трясти її, а вона все зменшувалася і ставала товстішою, і м’якішою, і круглішою, і…

Розділ XI


— …І це, справді, було кошеня.

Розділ XII


— Ваша Червона Величність не повинна так голосно мурчати,- сказала Аліса, протираючи очі і звертаючись до кошеняти шанобливо, але трохи сердито. — Ти розбудила мене. А мені снився такий чудовий сон! І ти весь час була зі мною, Кицько, пройшла всю Задзеркальну країну. Тобі це відомо, люба?

У кошенят є дуже неприємна звичка (як одного разу відзначила Аліса): на все, що їм не говори, завжди відповідати мурчанням.
— Якби вони мурчали лише тоді, коли згоджуються, а Нявкали, коли не згодні, або якось інакше, — бувало говорила вона,- підтримували розмову! Але як можна розмовляти з особою, яка завжди відповідає те саме?

З цього приводу кошеня замурчало. Звідки було знати, згодне воно чи ні?

Тоді Аліса пошукала серед шахових фігур на столі і знайшла Червону Королеву. Потім стала навколішки на килимок перед каміном і посадила кошеня напроти Королеви.
— Ну от, Кицько! — скрикнула вона, радісно плескаючи п долоні.- Признайся, що ти була там Червоною  Королевою!

(Але кошеня не хотіло дивитися на Королеву,- говорила Аліса, розповідаючи про це потім сестрі.- Воно одвернулося і вдавало, що не бачить її. Проте йому було трохи соромно, тому я впевнена, що це воно було Червоною Королевою).

— Сядь рівніше, люба! — гукнула Аліса і весело засміялася.- Вклоняйся, поки думаєш, що… промурчати! Це зберігає час, пам’ятай! — Вона спіймала кошеня і поцілувала його. В честь того, що воно було Червоною Королевою.

—  Сніжинко, люба! — продовжувала  вона, поглядаючи через плече на біле кошеня, яке досі терпляче зносило вмивання.- Цікаво, коли нарешті Діна закінчить чепурити Вашу Білу Величність? Ось чому ти, мабуть, була така неохайна в моєму сні… Діно! Ти знаєш, що ти шкребеш Білу Королеву? З твого боку це дуже нешанобливо, справді!

— А ким же була там Діна, цікаво? — белькотіла Аліса, зручно вмостившись на килимкові. Вона підперла кулачком підборіддя і слідкувала за кошенятами.- Скажи, Діно, ти перетворилася на Хитуна-Бовтуна? Гадаю, так. Але краще поки що не говори про це своїм друзям, бо я ще не певна.

— Між іншим, Кицько, якщо ти справді була зі мною в моєму сні, тобі повинна була сподобатися одна річ: мені розповідали стільки віршів, і всі про рибу! Завтра вранці у тебе буде чудова розвага: поки ти будеш снідати, я буду повторювати «Морж та Тесля». Ти зможеш думати, що їси устриць, люба!

— А зараз. Кицько, давай обміркуємо, кому все це приснилося. Це серйозне питання, люба, і ти не повинна отак облизувати лапку. Наче Діна не вмивала тебе сьогодні вранці! Розумієш, Кицько, це приснилося або мені, або Червоному Королю. Звичайно, він мені приснився… Але і я йому снилася також! Невже все приснилося Червоному Королю, Кицько? Ти була його дружиною, люба, тому повинна знати. Ох, Кицько, допоможи з’ясувати це. Я певна, твоя лапка підожде!
Але бридке кошеня взялося за другу і вдавало, що не чуло запитання.

А як по-вашому, кому все це приснилося?


Украинский перевод Валентина Корниенко (2001):

Розділ десятий

З цими словами Аліса зняла Чорну Королеву зі столу й почала щосили нею трясти.

Проте Королева й не думала пручатися, тільки обличчя їй помітно змаліло, а очі зробилися великі й зелені. Аліса не переставала її трясти, а вона мовби все меншала… і гладшала… і м’якшала… і круглішала… і…

Розділ одинадцятий

Сну кінець

…і врешті й справді з’ясувалося, що це — кошеня!

Розділ дванадцятий

Кому це наснилося?

— Негоже твоїй Чорній Величності так голосно мурчати, — шанобливо, хоч і не без суворості, мовила Аліса до кошеняти і протерла очі. Ти перебила мені такий гарний сон! Ти теж там була, Кицюню. Там, у Задзеркальному світі. Пам’ятаєш?

Усі кошенята мають одну погану звичку (як зазначила якось Аліса): що їм не кажи — вони у відповідь завжди муркочуть.
— От якби вони мурчали замість «так», і нявчали замість «ні», — казала вона, — тоді з ними ще можна було б вести сяку-таку розмову! А яка ж то розмова, коли тобі завжди кажуть одне і те саме!»

Цього разу кошеня таки муркнуло, але годі було вгадати, чи це «так» чи «ні».

Аліса стала порпатися серед шахових фігур, що лежали на столику. Нарешті вона знайшла Чорну Королеву, вклякла на килимок під каміном і поставила її віч-на-віч із кошеням.
— Ну що. Кицюню?! — вигукнула вона, радісно плескаючи в долоні. — Ось на кого ти там перекинулась, — зізнаєшся?

(«Але вона й глянути на Королеву не хотіла, згодом пояснювала Аліса сестрі. — Відвернула голову і вдавала, ніби її не бачить, але видно було, що їй трохи соромно! Тож, гадаю, Чорною Королевою була таки вона!»)

— Сядь рівніше, голубонько! — зі сміхом сказала Аліса. — І поки думаєш, що… промурчати, роби реверанс, — це затягує час! Затям собі!
Вона підхопила кошеня на руки і цмокнула його в носик:
— Отак! На честь того, що ти була Чорною Королевою!

— Сніжинко, моє золотко! — озирнулася вона через плече на біле кошеня, яке й досі терпеливо зносило туалетні процедури. — Коли вже, нарешті, та Діна упорає твою Білу величність? Ось чому ти снилася мені такою нечупарою. Діно! Ти хоч знаєш, кого ти треш? Яка жахлива неповага з твого боку!

— А цікаво, ким була сама Діна? — вела далі Аліса, простягнувшись на килимі й підперши підборіддя рукою, щоб зручніше було спостерігати за кошенятами.
— Зізнавайся, Діно, чи не була ти часом Шаламом-Баламом? Гадаю, так!.. Але краще не хвалися про це своїм друзям, бо я лише так гадаю.

— Між іншим. Кицюню, якби ти й справді була зі мною у тому сні, тебе не могла б не втішити одна річ: мені там читали безліч віршів — і всі про рибу! Завтра за сніданком, любонько, я тобі влаштую справжній бенкет: буду читати «Моржа й Теслю», а ти уявлятимеш, ніби ласуєш устрицями!

— А тепер, Кицюню, давай-но поміркуємо, кому все це наснилось. Питання поважне, Кицюню, тож годі лизати лапку так, мовби Діна тебе сьогодні й не вмивала! Бачиш, Кицюню, цей сон мусив снитися або мені, або Чорному Королеві. Звичайно, Король був моїм сном… але ж я снилася йому так само!.. Снилась я йому, Кицюню, чи ні? Ти маєш це знати — ти ж, любонько, була йому за дружину… Ну, Кицюню, прошу тебе, підкажи! Лапка може й зачекати!..
Але вреднюче кошеня взялося натомість до другої лапки, вдаючи, ніби й не чуло про що його просять.

А ти як думаєш — чий то був сон?



Белорусский перевод Дениса Мусского (Дзяніса Мускі):

Раздзел X

Сказаўшы гэта, Аліса падняла Чорную Каралеву са стала і з усёй моцы пачала яе трэсці.
Каралева, нават, не супраціўлялася. Але ж пачалі змяняцца яе рысы. Твар зрабіўся маленькім, а вочы наадварот вялічэзнымі і зялёнымі. За той час, пакуль Аліса трэсла яе, яна зрабілася карацей… таўсцей… мякчэй… пухмяней… ды…

Раздзел XI

… урэшце рэшт ператварылася на сапраўднае кацяня.

Раздзел XII
Дык хто ж каго сніў?

— Вашая Вялікасць, не шляхетна гэтак громка варкатаць,- паціраючы вочы, звярнулася Аліса да кацяня з павагаю, але ж з некаторай долей суворасці.- Вох, ты мяне абудзіла! А я бачыла такі дзівосны сон! Ты таксама там была са мной, Кіці… Там у Люстраным Сусвеце. Я гэта дакладна ведаю, мая даражэнечкая!
Але ж ва ўсіх кацянят, як калісьці заўважыла Аліса, ёсць даволі дрэнная звычка, як да іх не звяртайся і што ім не кажы, у адказ заўжды пачуеш толькі іхняе варкатанне.
— Ах, калі б яны, напрыклад, варкаталі, калі хочуць сказаць “так” і мявучылі, калі адмаўляюцца, ці штосьць накшталт гэтага,- разважала дзяўчынка,- з імі яшчэ неяк магчыма было б весці далікатныя размовы! Але ж якая гэта размова, калі яны заўжды адказваюць адно і тое ж!
Кацяня зноў прынялося варкатаць і немагчыма было нават уявіць, згаджалася яно, ці наадварот казала “не”.
Аліса доўга шукала на стале сярод шахматных фігураў, але ўрэшце знайшла, Чорную Каралеву. Яна апусцілася на калені на дыванок і паставіла яе ля кацянёвай мысачкі, каб яны ўважліва маглі паглядзець адно на адно.
— Так, Кіці!- ускрыкнула яна, запляскаўшы ў далоні.- Прызнавайся, што Чорнай Каралевай была ты!
(- Але ж яна, нават, не паглядзела на Каралеву,- распавядала пазней Аліса сястры,- больш таго, адвярнулася, нібы ёй гэта зусім не цікава, але ж пры гэтым нібыта саромілася сама сябе. Думаю, што яна ўсё ж такі была Чорнай Каралевай)
— Сядзь прамей, мая даражэнькая!- вясёла ўскрыкнула Аліса.- І рабі рэверанеранс, калі думаеш… аб чым варкатаць. Памятай, гэта эканоміць час!- дзяўчынка злавіла кацяня і злёгку пацалавала у мысачку,- Гэта ў гонар таго, что ты была Каралевай!
— Бэлечка, мае ты кацянятка!- працягвала дзяўчынка, азірнуўшыся на белае кацяня, якога яшчэ працягвалі прыбіраць,- калі ўжо Дзіна скончыць прыбіраць Вашую Белую Вялікасць? Вось чаму ў маім сне ты была такой нязграбай… Дзіна! Ці ведаеш ты, што зараз умываеш саму Белую Каралеву!? Ты не павінна быць з ёй гэткай непаважлівай!
— А ці не падкажаш мне, Дзіначка, кім была ты?- працягвала Аліса, уладкаваўшыся на дыванку, паставіўшы на яго локаць, ды падпершы галаву рукою, каб можна было назіраць ўсіх трох кошак.- Скажы мне, Дзіна, ці не ты часам абярнулася на Ханьці-Данці? Думаю, што так… Але не трэба хваліцца гэтым перад сваімі сяброўкамі, таму што я не зусім упэўненая…
— Між іншым, Кіці, калі ты ўсамрэч была са мной у маім сне, больш за ўсё табе там напэўна спадабалася паэзія… Я паслухала столькі разнастайных вершаў і ўсё аб рыбах! А заўтра ранкам ты атрымаеш сапраўднае задавальненне. Калі ты будзеш снедаць, я буду чытаць табе “Маржа і Цесляра”. А ты, мая даражэнькая, павінна зрабіць выгляд, што еш вустрыц!
— А зараз, Кіці трэба разабрацца, чый гэта ўсё ж такі быў сон. Гэта вельмі сур’ёзнае пытанне, таму кінь лізаць лапу… быццам Дзіна не вымыла цябе сёння з ранку! Гэта альбо мой сон, альбо Чорнага Караля. Канечне, ён быў часткай майго сну… Але ж я таксама яму снілася! Няўжо гэта ўсё-такі сніў ён ? Каму ж гэта ведаць, мая ты даражэнькая, як не табе, ты ж была яго жонкай… Вох, Кіці, дапамажы мне знайсці адказ! Упэўненая, што твая лапа можа й пачакаць!
Але ж замест адказу кацяня занялося другой лапай, нібы не пачула пытання.
А ты як думаеш, мой дружа?



Л. Кэрролл:

«Вопрос: когда мы спим и, как часто бывает, смутно сознаем это и пытаемся проснуться, не говорим ли мы во сне таких вещей и не совершаем ли таких поступков, которые наяву заслуживают названия безумных? Нельзя ли в таком случае иногда определять безумие как неспособность отличать бодрствование от жизни во сне? Мы часто видим сон и ничуть не подозреваем, что он — нереальность. «Сон — это особый мир», и часто он так же правдоподобен, как сама жизнь».


<<< пред. | СОДЕРЖАНИЕ | след. >>>