Женские вокальные группы 1960-х. История песен «Baby Love» (1964) и «You Keep Me Hangin’ On» (1966) от трио The SUPREMES

supremes_01

Автор статьи: Сергей Курий
Рубрика: «Зарубежные хиты»

В 1960-е годы на американской сцене не было более успешного музыкального коллектива, чем чернокожее женское трио The SUPREMES. За шесть лет (с 1964 по 1969-й) его синглы 12 раз добирались до верхушки поп-чарта. И, хотя песни The SUPREMES были совершенно аполитичны, группа сыграла огромную роль в развитии самосознания и самоуважения афроамериканцев — прежде всего, афроамериканок…

Коллектив был создан в 1960 году на лейбле «Mottown» — главном пропагандисте таких «чёрных» музыкальных стилей, как соул и ритм-энд-блюз. К 1962 году после некоторых перестановок сформировался «золотой» состав трио, включавший в себя Мэри Уилсон, Флоренс Баллард и Дайану Росс.
Глава «Mottown» — Берри Горди — сразу стал выделять именно Дайану. Её сделали ведущей вокалисткой, а, когда певица стала подумывать о сольной карьере, даже переименовали группу в Diana Ross & The SUPREMES (лишь бы она не уходила). Разумеется, всё это стало изрядно портить взаимоотношения в группе. Да и удержать певицу навечно не удалось — в 1970 году она всё-таки покинула The SUPREMES и стала успешной диско-исполнительницей

supremes_04

Но вернёмся в 1964-й год, когда у трио появился первый хит №1 — «Where Are Our Love Go». Мэри Уилсон вспоминала, что изначально они даже не хотели записывать эту песню, считая её чрезмерно «сладенькой».

Но против коммерческого успеха не попрёшь. Горди тут же заказал творческому тандему «Холланд-Дозье-Холланд» сочинить другой хит — полностью в духе прежнего. В новой песне — «Baby Love» — «сахара» стало ещё больше, и The SUPREMES её тоже недолюбливали. Единственное, что их утешало — это контраст между лёгкой оптимистичной музыкой и грустным текстом о брошенной девушке, которая надеется, что её парень вернётся.

Чтобы придать «Baby Love» ещё больше лоска, её несколько раз переделывали и перезаписывали. Любимой фразой Берри Горди была: «Самое дешёвое, что у нас есть — магнитная плёнка». В итоге на выходе получилась идеальная попса – гладенькая, приятная и очень профессиональная. В песне появились хлопки и множество вокальных гармоний – всяческих томных «ооох!» и «у-у-у!». Ради вступительного «у-у-у» от Дайаны Росс продюсер даже заставил группу ещё раз переписать, уже практически готовую, песню.

supremes_02

Сначала «Baby Love» вышла на альбоме «The Supremes Where Did Our Love Go», а месяц спустя — на сингле, который возглавил американский топ на целых четыре недели (причём к моменту выхода сингла, предыдущий — «Where Are Our Love Go» — всё ещё занимал 1-ю строчку). Это был настоящий прорыв — до этого у «Mottown» не было исполнителей, имевших два топовых хита.

Особенный фурор произвело выступление The SUPREMES на шоу Эдди Салливана. Как вспоминали Опра Уинфри и Вуди Голдберг, группа показала, что афроамериканцы тоже могут быть модными и успешными. До этого чернокожих редко показывали по американскому ТВ — да и то в основном в ролях дворников и горничных. А тут на экране появились три фигуристые негритянки в шикарных вечерних платьях!

Постепенно «сиропа» в репертуаре The SUPREMES стало поменьше. Примером тому является ещё один хит №1 под названием «You Keep Me Hangin’ On» («Ты продолжаешь держать меня при себе»), вышедший в 1966 году. Хотя написала его всё та же троица «Холланд-Дозье-Холланд», по своему звучанию песня была гораздо ближе к фанку и року. Интересно, что стрекочущая гитарная партия была вдохновлена сигналом радио-новостей и звучала подобно Азбуке Морзе.

supremes_03

Автор перевода — Вероника:
http://en.lyrsense.com/supremes_the/you_keep_me_hangin_on

Отпусти меня, почему ты не отпускаешь, малыш?
Уходи из моей жизни, почему ты не уходишь, малыш?
Потому что ты не любишь меня,
Ты просто держишь меня при себе…

Песня оказалось «счастливой» и для других исполнителей. Уже в 1967 году свою психоделическую и очень эмоциональную версию предложила группа VANILLA FUDGE. Эта запись достигла в США 6-го места.

Ещё более удачным стал кавер Ким Уайлд, записанный в 1986 году в более современном звучании. «You Keep Me Hangin’ On» буквально возродила карьеру певицы, более того — стала её первым и единственным синглом, сумевшим возглавить американские чарты.

Автор: Сергей Курий
июль 2018 г.

См. также:

Женские вокальные группы 1950-60-х годов. История хитов The CHANTELS, The SHIRELLES и The MARVELETTES

Женские вокальные группы 1960-х годов. История хитов The CRYSTALS и The SHANGRI-LAS

THE RONETTES — «Be My Baby» (1963)

Женские вокальные группы 1960-х годов. История хитов The CRYSTALS и The SHANGRI-LAS

the_crystals_1

Автор статьи: Сергей Курий
Рубрика: «Зарубежные хиты»

Одним из самых известных «опекунов» женских поп-групп в начале 1960-х являлся продюсер Фил Спектор. До того, как его любимицами стали участницы вокального трио THE RONETTES, он делал ставку на чернокожий девичий квартет The CRYSTALS.

The CRYSTALS — «He’s a Rebel» (1962), «Da Doo Ron Ron» (1963)

В 1953 году на экраны вышел знаменитый фильм «Дикарь», где герой Марлонда Брандо воплотил образ крутого байкера, попирающего устои благопристойного общества. Образ быстро стал хрестоматийным и нашёл отражение в песне КРИСТАЛЛОВ — «He’s a Rebel» («Он — бунтарь»), написанной Джином Питни и выпущенной в 1962 году. Героиня песни убеждала слушателей, что общество относится к её любимому «бунтарю» излишне предвзято, а на самом деле он милый и верный парень.

the_crystals_2

Правда, с записью «He’s a Rebel» случился неприятный казус — в общем-то, характерный для продюсерских проектов. Фил Спектор очень спешил выпустить «He’s a Rebel» синглом, а КРИСТАЛЛОВ в тот момент под рукой не оказалось. У группы уже было два хита — «There’s No Other» и «Uptown», и она активно гастролировала по США. Недолго думая, продюсер пригласил в студию другой женский коллектив — The BLOSSOM — с ведущей вокалисткой Дарлин Лав.
Каково же было изумление певицы, когда она узнала, что их запись была издана под маркой The CRYSTALS, да ещё и возглавила американский топ. Справедливости ради, надо сказать, что КРИСТАЛЛЫ удивились не меньше и чувствовали себя очень неловко.

Похожий скандал возник и по поводу второго большого хита группы — «Da Doo Ron Ron». Дарлин Лав снова утверждала, что песню пела она, однако позже изменила «показания» — мол, записывала только демо-версию, а КРИСТАЛЛЫ потом всё перепели заново со своей ведущей вокалисткой — Долорес «Ла Ла» Брукс.

the_crystals_3

Авторами песни на этот раз выступил тандем Джеффа Брауна и Элли Гринвич плюс сам Спектор. Интересно, что заглавная фраза — «Da Doo Ron Ron» — никакого смысла не несла. Это была просто «рыба» — фонетическая белиберда, призванная заполнить пустоты в тексте, и авторы собирались со временем заменить её чем-то осмысленным. Однако Спектору фраза так понравилась, что он не только её оставил, но и вынес в заглавие. Продюсер вообще считал, что лирика песни должна быть, как можно примитивнее и даже спрашивал у звукоинженера Сонни Боно — достаточно ли она глупа, чтобы понравиться подросткам.

Я познакомилась с ним в понедельник, и мое сердце остановилось.
(Da doo ron-ron-ron, da doo ron-ron)
Кто-то сказал мне, что его зовут Билл
(Da doo ron-ron-ron, da doo ron-ron)…

Оказалось, что этого вполне достаточно. Песня вышла в 1963 году и заняла в США 3-е место.

В 1977 году хит The CRYSTALS перепел (от мужского лица) подростковый кумир Шон Кессиди, и его версия превзошла оригинал, заняв 1-е место.

А в 1984 году британские комики придали бессмысленной фразе «Da Doo Ron Ron» новое измерение, посвятив песню предвыборной компании Рона (Рональда) Рейгана.

The SHANGRI-LAS —
«Remember (Walkin’ In The Sand)», «Leader of the Pack» (1964)

Когда знаменитый певец Джеймс Браун впервые увидел группу The SHANGRI-LAS на совместном концерте, то был изрядно поражён. Он-то полагал, что так раскованно и голосисто могут петь только чернокожие девчонки. Действительно The SHANGRI-LAS были, наверное, самой популярной «белой» девичьей группой 1960-х годов. Группа состояла из двух родственных пар — сестёр Вайс и сестёр Гансер (причём последние были ещё и близнецами). Возможно, поэтому их голоса так хорошо гармонировали друг с другом.
Слава настигла девчонок в нежном 16-летнем возрасте, поэтому стала для них тяжёлым испытанием. Мэри Вайс даже купила пистолет, ибо лично возила на гастролях всю «наличку» группы.

Сценический имидж The SHANGRI-LAS стал для своего времени маленькой революцией. Группа изображала разбитных девчонок, которые сбегали из дома и заводили романы с «плохими» парнями. Образы подкреплялись и вызывающим внешним видом — модными причёсками, кожаными куртками и сапожками на шпильках-стилетах.

shangri-las_1

Главную роль в карьере The SHANGRI-LAS сыграл их продюсер Джордж Мортон по прозвищу «Тень» — человек не только талантливый, но и очень рисковый. Ярким подтверждением этому является история первого хита группы — «Remember (Walkin’ In The Sand)» («Вспоминаю, прогуливаясь по песку»).
Началось всё с того, что Мортон решил заняться музыкальным бизнесом. Чтобы прощупать почву, он отправился в офис своей давней знакомой — Элли Гринвич, ставшей к тому времени знаменитым сонграйтером. Партнёр и муж Элли — Джефф Барри — Мортона сразу невзлюбил и захотел выяснить — чего это он заявился к его жене? Далее между мужчинами состоялся примечательный разговор.

Мортон: «Я тоже сочиняю песни».
Барри: «Какие песни?»
Мортон: «Ну, как какие? Хитовые!»
Барри: «Вот сочини хитовую песню и тогда к нам приходи».
Мортон: «А какой ты хит хочешь — быстрый или медленный?»
Барри (засмеявшись): «Хорошо, малыш, принеси мне медленный хит».

Мортон тут же взялся за дело — арендовал студию и нанял тех самых девчонок из The SHANGRI-LAS — тогда ещё никому особо не известных. Единственное, чего не было у «хитмейкера»-самозванца — так это самой песни!

George_Shadow_Morton
George «Shadow» Morton.

По легенде, вдохновение снизошло на Мортона, когда он подъехал на машине к берегу океана. Недаром в песне «Remember» мы слышим шум прибоя и крики чаек. Несмотря на то, что содержание песни представляло собой очередную тоску брошенной девушки, музыка была очень примечательной — с неожиданными паузами и сменами ритма. Да и горестное «Oh no, oh no, oh no no no no no!» ведущей вокалистки The SHANGRI-LAS — Мэри Вайс — оставалось в памяти надолго.
Кстати, что на записи «Remember» можно услышать игру будущего «пиано-мэна» (а тогда ещё совсем подростка) Биллли Джоэла (играл он совершенно бесплатно, ибо бюджет у Мортона был крайне ограничен). Также, говорят, что изначально длина песни доходила до 7 минут, однако для сингла песню сократили втрое — причём не отредактировали, а просто обрезали.

Песня впечатлила даже скептически настроенного Барри, не говоря уже о массовом слушателе. Сингл занял в США 5-е место, Мортон в мгновение ока стал известным продюсером, а The SHANGRI-LAS — звёздами.
В 1980 году рок-версию «Remember» запишут парни из AEROSMITH.

Первый успех вдохновил Мортона куда сильнее, чем шум прибоя. И вскоре он сочиняет ещё один ударный хит The SHANGRI-LAS под названием «Leader of the Pack» («Вожак стаи»). Это была ещё одна трагическая история — история любви к брутальному байкеру, который погиб в мотоциклетной катастрофе. Примечательно, что текст песни представлял собой, как бы, разговор несчастной девушки со своими подругами. Музыка же снова отличилась резкими паузами и посторонними шумами — на этот раз звоном разбитого стекла и рокотом мотоцикла. Ходили слухи, что во время записи по вестибюлю студии действительно катался мотоциклист, однако Мэри Вайс утверждала, что звук просто взяли из фонотеки.

shangri-las_2

Перевод — Psychea:
https://www.amalgama-lab.com/songs/s/shangri_las/leader_of_the_pack.html

Я встретила его в кондитерском магазинчике —
Он обернулся и улыбнулся мне…
Представляете, да? — Ага…
Тогда-то я и влюбилась в него — в вожака уличной стаи.

Мама с папой вечно его ругали
(Вечно его ругали)
Они говорили, что он родом из нехорошего района
(В смысле — они говорили, что он
Из нехорошего района?)
Они говорили, что он плохой парень, но я знала, что он просто печален:
Вот почему я влюбилась в него — в вожака уличной стаи…

Тема белокожей девчонки, влюблённой в «плохого» парня многим показалась опасной. Мортона отговаривали от выпуска «Leader of the Pack», полагая, что родители не захотят, чтобы их дочерям подавали дурной пример. Однако сам Мортон был железно уверен в хитовости песни, поэтому записал её втайне, а менеджерам лейбла показал уже готовой. В итоге, «Leader of the Pack» возглавил американский топ, а многие подростки даже поверили, что в жизни Мэри Вайс действительно была трагическая любовь к главарю байкерской банды.

В 1985 году кавер на эту песню записала группа TWISTED SISTER. Клип у них вышел довольно ироничный — недаром в нём появляется актёр, сыгравший психованного вожака байкерской банды во 2-й части комедии «Полицейская академия».

Автор: Сергей Курий
июль 2018 г.

См. также:

Женские вокальные группы 1950-60-х годов. История хитов The CHANTELS, The SHIRELLES и The MARVELETTES

Женские вокальные группы 1960-х. История песен «Baby Love» (1964) и «You Keep Me Hangin’ On» (1966) от трио The SUPREMES

THE RONETTES — «Be My Baby» (1963)

Архив новостей за июнь 2018 года

29.06.2018
kingsmen_Louie_Louie_s100В рубрике «ИСТОРИЯ ПЕСЕН (Зарубежные хиты)» опубликована статья, посвящённая хиту 1963 года — «Louie Louie» — от  группы The KINGSMEN.
Отрывок: 
«Среди молодёжи возникла стойкая уверенность, что на самом деле The KINGSMEN поют о чём-то сексуально-непристойном. По рукам начали ходить расшифровки «подлинного» смысла «Louie Louie», наполненные разными сальностями».

25.06.2018
chantays_s100В рубрике «ИСТОРИЯ ПЕСЕН (Зарубежные хиты)» опубликована статья, посвящённая таким хитам в стиле сёрф-рок, как «Pipeline» от группы The CHANTAYS и «Surfin Bird» от группы The TRASHMEN.
Отрывок: 
«Pipeline» (буквально «трубопровод») на местном сленге означал высокую волну, верхний край которой загибался, образуя некую водную трубу, вдоль которой и нёсся искусный сёрфингист».

24.06.2018
feldman_s100Новости проекта «ЗАЗЕРКАЛЬЕ имени Льюиса Кэрролла»
В разделе «Словарь-справочник» на страничке Евгения Фельдмана дана ссылка на статью Игоря Хохлова, посвящённую биографии переводчика и его ближайшим творческим планам. К статье прилагаются два переведённых стихотворения Артура Конан-Дойла.
Кстати, в тексте статьи допущена неточность. Вместо «… первым среди английских литераторов отказался перепевать английских классиков…» должно быть «… первым среди английских литераторов отказался перепевать античных авторов…», то есть, не стал в очередной раз выдавать вариации на темы Эзопа.

24.06.2018
tequila_s100В рубрике «ИСТОРИЯ ПЕСЕН (Зарубежные хиты)» опубликована статья, посвящённая таким инструментальным хитам 1958 года, как «Tequila» и «Rumble».
Отрывок: 
«В таких криминогенных городах, как Нью-Йорк, Бостон и Детройт, «Rumble» попросту запретили крутить на радио, полагая, что её название и грубый звук только подхлестнут уличное насилие. Наверное, это единственный в истории случай, когда запрету подверглась композиция, где не звучит ни единого слова!».

23.06.2018
Sergey.Kuriy_Chernaya_voda_1994В разделе «Песни Сергея Курия» продолжается публикация моих архивных альбомов. На этот раз пришёл черёд объёмному альбому под названием «Чёрная Вода, Белая Вода».
Песни этого противоречивого периода (осень 1993 — осень 1994) вышли настолько разными по настроению, что я даже хотел всё мажорное и светлое перенести в другой альбом. Но, подумав, всё-таки решил, что пусть всё остается в том хронологическом отрезке, в котором писалось. Тем более, что название альбома, как нельзя лучше соответствовало всей этой мешанине. 

20.06.2018
Kate_Bush_Hounds_of_Love_s100sНовости проекта «РОК-ПЕСНИ: ТОЛКОВАНИЕ»
В разделе Кейт Буш (Kate Bush) опубликована информация об альбоме 1985 года «Hounds of Love» («Гончие Любви»), который входит в тройку моих любимых альбомов этой британской певицы (наряду с «Never for Ever» и «The Dreaming»). В пластинку «Hounds of Love» вошёл и один из крупнейших хитов Буш — «Running Up That Hill».

18.06.2018
Volare_s100В рубрике «ИСТОРИЯ ПЕСЕН (Зарубежные хиты)» опубликована статья, посвящённая таким хитам 1950-х годов, как «Historia de un amor» и «Volare».
Отрывок: 
«Уверен, что подавляющее большинство современных слушателей, знают эту песню в энергичной латино-версии GIPSY KINGS и даже считают эту группу её авторами. До определённого времени так считал и я. Поэтому сильно удивился, когда узнал, что песенке «Volare» уже без малого 60 лет, хитом она стала практически сразу, да и называлась совсем по-другому».

16.06.2018
voprosi_1Сегодня исполняется ровно два года с момента официального открытия этого сайта! 
Пришло время подвести итоги, и сделать это я решил в форме своеобразного интервью, где отвечу на вопросы, которые мне не раз задавали (или могли задать) любопытные читатели.

14.06.2018
doo_wop_s100В рубрике «ИСТОРИЯ ПЕСЕН (Зарубежные хиты)» опубликована статья, посвящённая песням «Sh-Boom» и «Earth Angel» — первым хитам в стиле «ду-воп».
Отрывок: 
«Создателями «ду-вопа» были чернокожие группы, которые сделали упор не на музыкальное сопровождение, а на красивые вокальные гармонии. В то время, как ведущий вокалист пел главную мелодию, остальные создавали своими голосами некий фон при поддержке весьма скромного количества инструментов».

12.06.2018
ddt_2018_Galya_hodi_s100Новости проекта «РОК-ПЕСНИ: ТОЛКОВАНИЕ»
В разделе группы ДДТ опубликована информация о новом альбоме «Галя ходи», официально вышедшем 9 июня 2018 года. Как обычно вы можете узнать об истории, как самого альбома, так и отдельных песен (выдержки из интервью, комментарии к текстам и др.).

04.06.2018
Nutrocker_s100В рубрике «ИСТОРИЯ ПЕСЕН (Зарубежные хиты)» опубликована статья, посвящённая таким инструментальным хитам, как «Nut Rocker» и «Hoots Mon».
Отрывок: 
«Одним из первых, кто попытался положить музыку Чайковского на ритмы рок-музыки, стал американский продюсер Ким Фоули. Сначала он получил права на «Марш оловянных солдатиков» из «Щелкунчика», после чего попросил пианиста Х. Б. Барнума обработать мелодию в быстрой и ритмичной манере».

Д. Ермолович. «Льюис Кэрролл и его шедевры из чепухи» (предисловие к сборнику произведений Л. Кэрролла «Все шедевры». М.: Аудитория, 2018)

CarrollAll_oblozhka2_bended

Рубрика: «Льюис Кэрролл: биография и критика»

В этой книге собраны лучшие произведения Льюиса Кэрролла, вошедшие в золотой фонд мировой литературы. Кэрролл традиционно считается детским писателем, но взрослые любят его сказки и стихи в жанре нонсенса — то есть чепухи, бессмыслицы — пожалуй, даже больше, чем дети; они цитируют их, изучают, черпают в них вдохновение для собственных трудов. Многие чувствуют, что в творчестве этого ни на кого не похожего автора таится какая-то загадка, и пытаются её разгадать.
Но если такая загадка существует, то ключ к её разгадке следует искать в обстоятельствах жизни писателя. Совершим и мы биографический экскурс.

Человек, прославившийся под псевдонимом Льюис Кэрролл, родился в 1832 году в Дэрсбери (графство Чешир) и носил имя Чарлз Латуидж Доджсон. Латуидж — фамилия его матери, приходившейся не только женой, но и кузиной его отцу, англиканскому священнику Чарлзу Доджсону. Несмотря на пуританский, то есть вроде бы строгий, образ жизни, отец отличался вкусом к абсурдистскому юмору — качеством, которое явно передалось его старшему сыну и преумножилось в нём. Вот какое письмо он написал сыну 8 января 1840 года, когда тому было без малого восемь:

…Я не забыл про твоё поручение. Как только доберусь до Лидса, встану посреди улицы и проору: «Эй, скобянщики-жестянщики!» Через секунду из магазинов повыбегают шестьсот человек, и каждый бросится кто куда — кто звонить в колокола, кто звать полицейских, — весь город поднимется на дыбы. А я потребую напильник, отвёртку и кольцо, и если мне их сейчас же, через сорок секунд, не принесут, я не оставлю в городе Лидсе никого в живых, кроме одной кошечки, да и ту пощажу только потому, что мне некогда будет её убить.
То-то поднимется шум и гам! Люди станут рвать на себе волосы! Свиньи и младенцы, верблюды и бабочки — все собьются в кучу и зароются в канавы; старушки, а за ними и коровы, полезут в дымоходы; утки спрячутся в кофейные чашки, а жирные гуси попытаются втиснуться в ученические пеналы. Наконец, мэра Лидса найдут в супнице, политого заварным кремом и посыпанного миндалём, — так он замаскируется под бисквитный торт, чтобы уцелеть при ужасном разрушении его города.*

В этом пассаже поражает не только весёлая и буйная фантазия отца, но и специфика его юмора. Для того чтобы шутить с восьмилетним ребёнком про убийство всех жителей города и про то, что кошка будет оставлена в живых лишь из-за нехватки времени, нужно быть твёрдо уверенным в солидном запасе прочности его психического и нравственного здоровья. Таким запасом сын, без сомнения, обладал.
Мать Чарлза взяла на себя религиозное воспитание детей и даже писала для них молитвы, в которых сквозной нитью проходит мотив смирения. В остальном она не ставила никаких ограничений развитию детей и, по отзывам, была добрейшей женщиной (она скончалась, когда старшему сыну было девятнадцать).
Таким образом, юный Чарлз имел все возможности давать выход своему воображению и творческим способностям. А способностей и увлечений у него было немало: он обожал игры, особенно шахматы, крокет, нарды, бильярд; любил математику; рисовал (хотя в жизни не получил ни одного урока изобразительного искусства); сочинял стихи и пародии; показывал фокусы; выпускал домашние рукописные журналы; устраивал кукольные спектакли для младших братьев и сестёр — их у него было десятеро. Искусство развлекать детей и стало главным жизненным талантом Кэрролла.
Не будем долго останавливаться на годах учёбы Чарлза в Регби и оксфордском колледже Крайст-Черч, где он преуспел в науках, особенно в математике, но чувствовал себя неуютно и одиноко. В возрасте всего лишь двадцати одного года он, будто глубокий старик, писал в стихотворении «Уединение» (1853):

Живёшь — гниёшь. Готов отдать
Всей этой жизни накопленья
За то, чтоб вновь ребёнком стать,
За детства светлый летний день я.

В 1854 году Доджсон получил степень бакалавра, а в следующем — должность преподавателя математики. Ещё за два года до этого ему была назначена особая академическая стипендия, позволявшая проживать в колледже. Эту стипендию он получал пожизненно. Однако через семь лет для её сохранения ему, в соответствии с правилами колледжа, потребовалось принять духовный сан. Он выбрал сан диакона, налагавший на него, помимо обета безбрачия, лишь минимум социальных ограничений (например, диакону в отличие от священника разрешалось посещать театр — а театр был страстным увлечением Доджсона). Какая-то более серьёзная духовная карьера его явно не привлекала, и позднее он характеризовал себя как «почти светское лицо». Занявшись фотографией, когда это техническое искусство ещё только зарождалось, Доджсон сделал большое число портретов взрослых и детей.
Некоторые биографы Кэрролла (впрочем, не все) считали, что в так называемом «обществе» он чувствовал себя лишним, стесняясь своего заикания. Так или иначе, он неохотно посещал общественные мероприятия в университете и вечеринки у коллег, считая их непродуктивной тратой времени. Зато он с удовольствием посвящал время общению (как личному, так и в письмах) с дочерьми знакомых и родственников. Именно об этом он написал в акростихе — прологе к поэме «Охота на Угада», посвященном девятилетней Гертруде Чатауэй:

Раздора сеятель, кипящий злобы паром,
Уймись при свете чистых ясных глаз,
Да, можешь ты считать, что жизнь я трачу даром,
А для меня услада этот час.

В детской компании в полной мере проявлялось умение Кэрролла развлекать, которое он довёл до филигранного мастерства. Например, он ловко превращал носовой платок в мышку, которая загадочным образом выпрыгивала у него из пальцев. Учил детей складывать бумажные кораблики и пистолеты, причём последние «выстреливали» при взмахе руки. Изобрёл множество математических, логических и словесных головоломок, загадок, мнемотехник и методов шифрования посланий, которыми делился со своими юными корреспондентками в письмах.
Такое общение доставляло ему огромную радость. Он часто знакомился с девочками из «приличных» семей на пляжах и в поездах — конечно, в присутствии их родителей. Доджсон неизменно брал с собой в дорогу сумку с головоломками, необычными игрушками и подарками, помогавшими завести такие знакомства, — например, у него были булавки, которыми он мог предложить подоткнуть платье девочке, решившей побродить по мелководью. В одном из писем писатель признавался: «У меня было столько приятельниц детского возраста, что я не смог бы сосчитать их на пальцах, даже если бы был стоножкой (кстати, есть ли у стоножек пальцы?)».
Однако его главной музой была, без сомнения, Алиса (или, если следовать английскому произношению, — Элис) Лидделл 1852 года рождения, дочь Генри Джорджа Лидделла, декана колледжа Крайст-Черч. Доджсон впервые увидел её 25 апреля 1856 года, когда ей не было и четырёх лет, и написал в дневнике: «Отмечаю этот день белым камешком». Так он обозначал особо приятные и удачные дни в своей жизни.
У Алисы Лидделл было девять братьев и сестёр. Доджсон завёл дружбу с тремя девочками: кроме Алисы, также с Лориной, которая была старше, и Эдитой, которая была младше. Он умудрялся поддерживать эту дружбу несмотря на то, что не всегда был в наилучших отношениях с их родителями, особенно с матерью. Неоднократно Доджсон совершал с тремя сёстрами лодочные прогулки по Темзе (именуемой в рай¬оне Оксфорда «Айсис») до оксфордских пригородов Ньюнам и Годстоу, развлекая девочек своими рассказами. Спустя двадцать пять лет он вспоминал:

Часто мы, три юных барышни и я, плавали на лодке по этой тихой речке, и я рассказывал им, импровизируя, множество сказок: и тогда, когда рассказчик чувствовал себя в своей стихии и нежданные фантазии роились у него в голове, и тогда, когда загнанную музу приходилось стегать, чтобы она послушно плелась вперёд, — потому что надо было что-то сказать, а не потому, что было что сказать. Однако ни одна из сказок не была записана: они жили и умирали, как мотыльки, каждая в свой золотой день.

Главным «золотым днём» стало 4 июля 1862 года — так писатель назовёт его в стихотворном прологе к сказке. В этот день он и его друг Робинсон Дакуорт из Тринити-колледжа отправились с девочками на лодочную прогулку (Алисе было уже десять лет). Доджсон испытывал особо мощный прилив вдохновения. Он писал потом, что решил испробовать необычный сюжет и отправил героиню прямо в кроличью нору, совершенно не представляя, что произойдёт с ней дальше.
А вот как вспоминала об этом сама Алиса Лидделл:

Солнце палило так сильно, что мы, покинув лодку, высадились на лугу и укрылись в единственном тенистом месте, которое удалось найти, — у свежесмётанного стога. Там мы втроём завели свою извечную песню: «Расскажите историю!», и так началась эта восхитительная сказка. Порой, чтобы подразнить нас, а порой от усталости мистер Доджсон останавливался и говорил: «Это всё, продолжение в следующий раз», на что мы все вместе начинали кричать: «Следующий раз уже наступил!», и после уговоров рассказ возобновлялся.

Импровизация получилась столь интересной, что в конце прогулки, на закате дня, Алиса обратилась к мистеру Доджсону с просьбой, которую никогда не высказывала раньше: записать для неё эту сказку. Тот пообещал и действительно принялся за написание сказки, которую назвал «Приключения Алисы под землёй». На это ушло около полугода. Во время работы над текстом ему в голову приходили новые идеи и детали сюжета. Автор сам иллюстрировал рукопись, хотя полностью отдавал себе отчёт в ограниченности своих умений как художника. По его словам, изначально он не планировал публиковать сказку, а написал её исключительно для того, «чтобы доставить удовольствие любимому ребёнку — я не помню никакого другого мотива».
Закончив работу, Доджсон решил показать «Алису под землёй» Джорджу Макдоналду, священнику и к тому времени уже довольно известному писателю (которого сегодня иногда характеризуют как предтечу современного жанра фэнтези), чтобы узнать его мнение о литературных достоинствах сказки. Макдоналд попросил жену прочитать историю про Алису их детям. Те были от неё в восторге, и после такого приёма было решено готовить сказку к публикации. Макдоналд посоветовал увели¬чить объём, и в результате текст разросся почти вдвое — добавились новые сцены, сти¬хотворные пародии и целые главы. Сказка получила название, под которым мы её знаем сегодня, а её автор взял псевдоним Льюис Кэрролл.
Иллюстрировать книжку предложили Джону Тенньелу, художнику журнала «Панч», прославившемуся своими рисунками к басням Эзопа. Иллюстрации, над которыми Тенньел работал в тесном сотрудничестве с Кэрроллом, получились на редкость удачными. Книга увидела свет в конце 1865 года.
К Льюису Кэрроллу пришёл успех, какого он не ожидал. Его единодушно хвалят и читатели, и критики, но он не торопится связать своё подлинное имя с писательским псевдонимом. Более того, на первых порах иногда даже отрицает своё авторство и просит не направлять в его колледж писем, адресованных «Льюису Кэрроллу», предупреждая, что они могут вернуться отправителям как не нашедшие адресата. Впрочем, чем дальше, тем меньше он прячется от славы; более того — задумывается о второй книжке, своеобразном продолжении первой, о чём и сообщает издательству «Макмиллан» в августе 1866 года. Новость взбудоражила издателей, и редактор одного из крупных журналов предложил писателю по две гинеи за страницу (то есть по два фунта и два шиллинга, что было по тем временам высокой ставкой), если повесть будет печататься с продолжением в его журнале. Впрочем, Кэрролл это предложение не принял.

Всерьёз работать над второй книгой об Алисе он начал лишь два года спустя, а до тех пор попробовал себя в жанре нравоучительного рассказа, традиционного для детской литературы того времени. Рассказ «Месть Бруно» был написан в 1867 году для «Журнала тёти Джуди», который годом раньше начала издавать детская писательница Маргарет Гетти, противница дарвиновской теории эволюции.
«Месть Бруно» содержит элемент сказки: в рассказе фигурируют дети-эльфы — брат и сестра Бруно и Сильвия. Однако ничего волшебного с ними не случается, а весь рассказ посвящён воспитанию Бруно, который решил вытоптать прелестный садик сестры, обозлившись на неё за то, что она заставляла его делать уроки. В число действующих лиц автор вводит самого себя, Льюиса Кэрролла: он учит Бруно не мстить сестре, а делать для неё добрые дела и сам принимает участие в благоустройстве её садика.
Гетти приняла «Месть Бруно» с восторгом и посоветовала автору продолжать в том же духе. Но, несмотря на умилительные детали, вроде помощи жучку, безуспешно пытающемуся перевернуться со спины на лапки, рассказ, завершаемый идиллическим примирением, довольно скучен, а его тема — надуманна. Даже словесная игра, единственная попытка которой предпринята в этом тексте, вышла странной и несмешной. Читая рассказ, понимаешь, что искромётный мастер нонсенса уживался в Кэрролле с пресным моралистом, позволяющим себе литературное сюсюканье и фальшь. Этот рассказ, как и ему подобные, не вошёл в наш сборник.
Биограф Кэрролла, его племянник С.Д. Коллингвуд отмечает, что образ Бруно был единственной «данью» мальчишкам в творчестве Кэрролла, «к которым он, как правило, питал отвращение, граничащее с ужасом». Впрочем, продолжает биограф, «в тех редких случаях, когда я видел его в компании мальчиков, он, казалось, держался вполне свободно, рассказывая им истории и демонстрируя головоломки». Тем не менее эльф Бруно выглядит в описании Кэрролла не слишком симпатичным: «представьте себе какого хотите миловидного мальчика, довольно толстого и розовощёкого, с большими тёмными глазами и спутанными каштановыми волосами… — и вы получите примерное представление о внешности этого крохотного существа».

В июле-сентябре 1867 года Чарлз Доджсон предпринял единственную в своей жизни поездку за границу — путешествие в Россию с остановками в ряде европейских городов. Он составил компанию своему другу, проповеднику Генри Пэрри Лиддону, которому было поручено провести неофициальные встречи с представителями Русской православной церкви, чтобы узнать их мнение по вопросу о сближении ветвей христианства. Переплыв на корабле Ла-Манш, Доджсон и Лиддон сели в Кале на поезд. В Петербург они прибыли 27 июля, 2 августа уехали оттуда в Москву. 19 августа вернулись обратно в Петербург, где пробыли ещё неделю.
В своих дневниках Чарлз описывает и достопримечательности, и поразивших его в России персонажей: лихих и скандальных извозчиков, требовавших повышенной платы «по случаю дня рождения императрицы»; трактирных половых, с удивлением реагирующих на просьбу подать кофе; железнодорожных проводников, с ловкостью фокусника превращающих пассажирские сидения в спальные места; священника Успенского собора, обладателя «великолепного баса», звучавшего, будто целый хор. Как известно, в России в 1861 году было отменено крепостное право, и следствия этого исторического события были ещё хорошо заметны: крупные города наводнили массы бывших крестьян, ищущих пристанища и работы. Заметил их и Доджсон, сделавший в дневнике записи об огромном числе (по его словам, «сотне») этнических и культур¬ных типажей, каковые ему довелось наблюдать в России.
Петербург и его пригороды пленили путешественников. Доджсон записал, что сады Петергофа «затмевают» парк Сан-Суси в Потсдаме, а застройка центра Санкт-Петербурга «выводит этот город и Россию в авангард всего неоклассического направления» в архитектуре. Петербург показался ему настолько непохожим на другие города, что, по его словам, «можно и нужно было бы в течение многих дней просто бродить по этому городу». Кстати, в центре имелось немало фотографических студий, владельцы которых выставляли в витринах свои работы. Чарлз причислил их к «изящнейшим образцам этого жанра». Он активно покупал фотокарточки с местными видами.
Москва с её ярким колоритом произвела на автора «Алисы», привыкшему к готической сдержанности Оксфорда, ещё большее впечатление, чем северная столица. Этот город, писал он, «не обладает чётким уличным планом», и в нём сохраняются здания и памятники, «связывающие девятнадцатый век со средневековым прошлым».

Мы пять или шесть часов бродили по этому чудесному городу — городу белокаменных домов и зелёных крыш, суженных кверху башен, вырастающих одна из другой и похожих на укороченные подзорные трубы; пузатых золочёных куполов, в которых, как в кривых зеркалах, отражаются виды города; церквей, напоминающих букеты из разноцветных кактусов…, а внутри завешанных иконами и лампадами, которые подсвечивают росписи, покрывающие стены до самой крыши.

Нельзя не отметить в этом описании образ раздвижной подзорной трубы, не раз фигурирующий в тексте «Алисы в Стране Чудес». Кстати, Доджсон как раз взял такую подзорную трубу с собой в эту поездку.
Стиль русского дневника Доджсона не лишён юмора и самоиронии. Вот как он описывает ужин в гостинице Нижнего Новгорода, куда путешественники наведались из Москвы:

Еда была очень хороша, а всё остальное — весьма дурно. Некоторым утешением стало обнаружение того факта, что мы, сидящие за столом, являлись объектом живого интереса шести или семи половых: все они… стояли рядком, поглощённые лицезрением сборища странных животных, кормящихся у них на глазах. Изредка им становилось совестно оттого, что они не исполняют своего великого жизненного предназначения — служить подавальщиками, и тогда они устремлялись в другой конец зала, к огромному выдвижному ящику, содержавшему, кажется, одни лишь ложки да пробки. Когда мы что-то просили, они сперва тревожно переглядывались; затем, выявив того, кто лучше других понял просьбу, все вслед за ним снова бежали к ящику, чтобы туда заглянуть.

Не буквально, но по духу эти строки перекликаются с эпизодом из «Путешествия в Зазеркалье», когда Алиса встречается с Единорогом и каждый из них смотрит на другого как на сказочное чудище.
Любопытно и описание визита в Троице-Сергиеву Лавру. Викарный епископ Леонид организовал для англичан встречу с митрополитом Филаретом (в своём дневнике писатель называет последнего «архиепископом»). Беседу, продолжавшуюся более часа, вёл Лиддон, и, по словам Доджсона, она была очень интересной.

[Но Филарет] говорил лишь по-русски, поэтому его разговор с Лиддоном… поддерживался оригинальным способом: архиепископ высказывался по-русски, его замечание переводил на английский епископ; затем Лиддон отвечал на это замечание по-французски, и епи¬скоп повторял его ответ на русском языке архиепископу. Таким образом, беседа, которую вели между собой только два человека, потребовала использования трёх языков!

С юмором Доджсон констатирует, что вряд ли сможет что-либо произнести на рус¬ском языке правильно: к этой мысли его привёл разговор с неким попутчиком- англичанином по дороге из Кёнигсберга в Петербург, записавшим для него на латинице «чрезвычайно длинное» и «пугающее» русское слово “zashtsheeshtshayoushtsheekhsya” (защищающихся). Добавлю, что это отнюдь не самая компактная транскрипция; вероятно, собеседник Доджсона специально выбрал её, чтобы слово выглядело как можно более устрашающе.
Однако Доджсон, конечно, преуменьшил собственные языковые способности. Благодаря взятому в дорогу разговорнику он научился произносить и даже понимать кое- какие русские слова и фразы, что позволило ему ориентироваться в крупных городах без провожатых. Его языковые навыки, как и некоторые черты характера — например, педантичность и непреклонность, — проявились в рассказе об одном из эпизодов пребывания в Петербурге:

Я нанял дрожки, сторговавшись с извозчиком на тридцать копеек; тот сначала просил сорок. Когда мы доехали,… возница произнёс «сорок»; это было предвестье надвигающейся бури, но я не обратил на него внимания и спокойно вручил ему тридцать копеек. Он взял их с презрением и возмущением и оставил в выставленной вперёд руке, разразившись красноречивой тирадой по-русски, через которую красной нитью проходило слово «сорок». Женщина, стоявшая рядом с выражением весёлого любопытства на лице, вероятно, поняла его. Я же не понял, а просто протянул руку за тридцатью копейками, вернул их в свой кошелёк и отсчитал вместо них двадцать пять…. Немедленно низвергся такой поток брани вскипевшего яростью возницы, какой многократно превзошёл всю его прежнюю ругань. Я заявил ему на очень плохом русском языке, что предложил тридцать только раз, а второй раз предлагать не буду; но это, как ни странно, его не утихомирило. Лакей г-на Мьюра сказал ему то же самое, но более пространно, и наконец из дома вышел сам г-н Мьюр и изложил суть дела резко и кратко — но извозчик так и не увидел положение в должном свете. Некоторым не угодишь.

В июне 1868 года скоропостижно скончался отец писателя. Смерть отца, столь много заложившего в его характер и талант, потрясла 36-летнего Чарлза. Спустя годы он признавался в письмах, что это событие было для него сильнейшим ударом.

Но потребность шутить не покинула писателя. В 1869 году в издательстве «Макмиллан» вышел его поэтический сборник «Фантасмагория». Заглавную поэму сборника (она оказалась самым длинным его поэтическим произведением) можно отнести к жанру юмористической мистики. Не связывая себя путами морализаторства, как в «Мести Бруно», Кэрролл предъявил читателям прекрасный образец «несерьёзной» поэзии, где он и шутит, и пародирует, и даже немного хулиганит, позволяя себе не только интеллектуальный, но и буффонадный юмор (как, например, в сцене драки).
Пародийность «Фантасмагории» связана с тем, что как раз в те годы в Англии приобрели популярность мистические рассказы о привидениях. На сегодняшний взгляд, это были крайне нехитрые сочинения: как правило, в начале повествования рассказчик (чаще всего путешественник) или один из его знакомых неожиданно сталкивался в своём или чужом доме с призраком, способным внезапно появляться и исчезать. Далее герой углублялся в изучение истории дома и его обитателей и наконец устанавливал личность призрака и причину его появлений, обычно связанную с какими-то трагическими событиями. Этим дело чаще всего и завершалось.
Оттолкнувшись от сюжетного стереотипа, Кэрролл поставил его с ног на голову и превратил обитателей потустороннего мира из жертв или предвестников трагедий в пёструю толпу чудаков, которым свойственны склонность к удовольствиям, болтливость, обидчивость, вспыльчивость и другие вполне человеческие черты; в то же время фантом, посетивший лирического героя и даже подравшийся с ним, оказался не лишён обаяния и, исчезнув, заставил хозяина дома скучать по себе.
Впрочем, за бесшабашностью поэмы внимательный взгляд не упустит подспудный мотив одиночества героя, жаждущего дружбы и любви, и этот мотив трудно не спроецировать на личность автора произведения.
В сборник «Фантасмагория» вошло ещё около полутора десятков стихотворений, лучшими из которых являются три замечательные пародии и стилизации: «Фотосъёмка Гайаваты», «Три голоса» и «Затянувшееся сватовство». Их переводы, разумеется, тоже включены в нашу книгу.

Твёрдо встав на писательскую стезю, Чарлз Доджсон утверждается и как авторитетный учёный и преподаватель своего колледжа, где он получает должность лектора и ведёт курс математики. На его счету — целый ряд опубликованных математических трудов. Нового слова в науке Доджсон, по общему мнению, не сказал, но проявил себя как яркий популяризатор: его перу принадлежит ряд книг, в беллетризованной форме представляющих некоторые положения математической теории, а также содержащих интересные задачи и головоломки. Впрочем, на этой стороне его творчества, адресованной более узкой аудитории, мы здесь останавливаться не будем.
В ноябре 1868 года Доджсону была предоставлена просторная квартира, одна из лучших в колледже, в которой он жил до конца своих дней, а в одной из комнат даже оборудовал фотостудию. Находит он пути и в столичное культурное общество. Регулярно бывая в Лондоне, посещает музеи и театры — театр, наряду с фотографией, остаётся одним из его главных увлечений.
Доджсон знакомится с художниками, актёрами, писателями, пытается установить контакт с членами королевской семьи (так, ещё в 1865 году он послал подарочный экземпляр «Алисы в Стране Чудес» принцессе Беатрис — младшей дочери королевы Виктории и принца Альберта, которой на тот момент исполнилось девять лет). Настойчивое стремление к знакомству с именитыми особами объясняется, по-видимому, тем, что таким образом Доджсон хотел в какой-то степени компенсировать отсутствие «благородного» происхождения и дворянского титула — «недостаток», переживаемый им весьма болезненно. Показателен в этом отношении, например, следующий диалог из «Мести Бруно»:

— Меня зовут Льюис Кэрролл, — сказал я…
— Герцог какой-нибудь? — спросил он, мельком взглянув на меня, и продолжил работу.
— Нет, совсем не герцог, — ответил я, немного стыдясь такого признания.
— Ты такой большой, что тебя на двух герцогов хватило бы, — сказал крохотный эльф. — Тогда, может, какой-нибудь сэр?
— Нет, — сказал я, стыдясь всё больше и больше. — У меня нет никакого титула.
Эльф, видимо, решил, что в таком случае не стоит и утруждать себя разговором со мной.

Чарлз Доджсон прилагал большие усилия, ещё задолго до выхода в свет «Страны Чудес», к тому, чтобы познакомиться с поэтом-лауреатом Альфредом Теннисоном. В конце концов ему это удалось, и он даже стал вхож в дом поэта: обсуждал с ним литературные новинки, читал собственные стихи его детям. Однако в 1870 году всё резко переменилось. В руки Доджсону попала, как мы бы теперь выразились, пиратская рукописная копия новой, ещё не опубликованной поэмы Теннисона «Окно», и он написал поэту письмо, в котором просил разрешения прочитать её. Теннисона раздражали подобные просьбы: он считал их грубыми и даже глупыми. На письмо Кэрролла ответила Эмили, жена поэта:

Нет сомнения, что «Окно» распространяет та же беспринципная, злоупотребившая нашим доверием особа, из-за которой в Ваши руки попала и «Повесть о влюблённом». Было бы неплохо, если бы, несмотря ни на какие действия таких особ, человек, называющий себя джентльменом, понимал, что, когда автор не выносит свои произведения на публику, у него есть на это причины.

В ходе дальнейшей переписки Кэрролл пытался оправдать свой поступок, но в итоге Теннисон обвинил Кэрролла в том, что он «не джентльмен», а его «поведение бесчестно». На этом их отношения были разорваны.

Тем временем шла работа над продолжением приключений Алисы. В новой книге — «Путешествие в Зазеркалье» — автор использовал немало из написанного ранее. Например, начальные строки поэмы «Верлиока» появились ещё в 1855 году в домашнем рукописном журнале «Мишмэш», который Чарлз выпускал для развлечения своих братьев и сестёр. Пародию на поэму У. Уордсворта «Решимость и независимость» Доджсон анонимно опубликовал в 1856 году в журнале «Трейн» — её новый, расширенный вариант превратился в песню Рыцаря на Белом Коне.
Среди других источников, использованных Кэрроллом в новой сказке, были народные детские песенки. С полдюжины их персонажей стали и героями книги.
Хотя Доджсон больше не встречался с Алисой Лидделл, она оставалась его музой — писателя вдохновляли воспоминания о встречах с ней и её сёстрами. Известно, что Доджсон придумывал для девочек всевозможные истории про шахматные фигуры, когда сёстры учились играть в шахматы; недаром Зазеркальная страна оказалась ещё и шахматным королевством.
Не исключено, что утвердиться в главной идее для новой книжки писателю помогла и другая маленькая Алиса — его дальняя родственница Алиса Теодора Рейке (1862— 1945), с которой он познакомился 17 августа 1868 года, когда навещал своего дядюшку в Лондоне. Доджсон решил загадать девочке загадку: положив ей в правую руку апельсин, он поставил её перед зеркалом и спросил, в какой руке она держит апельсин в зеркале. На это сообразительная Алиса Рейке ответила, что в левой, но что если бы она на самом деле оказалась по другую сторону зеркала, то всё равно держала бы апельсин не в левой, а в правой руке. Этот ответ произвёл на писателя сильное впечатление — так, по крайней мере, много лет спустя описывала данный случай в мемуарах сама Рейке, утверждая, что он и подсказал Кэрроллу идею «Зазеркалья».
Однако Рейке преувеличила свою роль. Работу над «Зазеркальем» писатель начал задолго до встречи с ней. Более того, к тому времени он вместе с издательством уже больше полутора лет искал художника для книги. Тенньел, иллюстрировавший «Страну Чудес», поначалу отказался продолжить сотрудничество. Рассматривались другие кандидатуры, но или сами художники отказывались, или их работы чем-то не устраивали автора. Кэрролл обратился к Тенньелу повторно, и в июне 1868 года тот, наконец, дал согласие, но затем ещё полтора года не приступал к работе.
Совместная работа Кэрролла и Тенньела над иллюстрациями к «Зазеркалью» складывалась сложно. По словам С. Д. Коллингвуда, «с мистером Доджсоном было нелегко иметь дело: никакая, даже самая мелкая деталь не могла избежать его требовательной критики». Он очень придирчиво обсуждал с Тенньелом иллюстрации и иногда просил его переделать рисунок. Однако и художник был непростым партнёром. Он относился к писателю покровительственно, как к любителю, а порой, судя по некоторым письмам, и пренебрежительно. Далеко не все пожелания Кэрролла им учитывались; более того, он категорически отказался иллюстрировать один из эпизодов сказки — а именно встречу Алисы с Шершнем — и не оставил автору иного выбора, кроме как изъять этот фрагмент из окончательного, причём уже набранного, текста (подробнее об этом рассказывается в комментариях).
Несколько лет спустя Тенньел писал Кэрроллу: «…после „Зазеркалья» способность делать книжные иллюстрации меня покинула и, несмотря на всевозможные соблазнительные предложения, я с тех пор ничего больше не делаю в этом направлении».
Льюис Кэрролл писал и сдавал сказку в набор по частям. Так, первая глава поступила в «Макмиллан» в январе 1869 года, а полностью рукопись была завершена через два года. «Путешествие в Зазеркалье» ушло в печать в октябре 1871 года и в начале декабря увидело свет. 13 января 1871 года автор записал: «Этот том дался мне, думаю, труднее первого и должен быть на одном уровне с ним во всех отношениях».
Успех «Зазеркалья» был почти мгновенным: книготорговцы закупили восемь тысяч книжек ещё до того, как к Кэрроллу поступили авторские экземпляры. От критиков шли одни похвалы.
Однако с тех пор мнения литературоведов и читателей разделились. Одни полагают, что вторая книга чуть ли не превзошла первую, другие — что она значительно ей уступает. И действительно, «Зазеркалье» создавалось не в таком же порыве свежего вдохновения, как «Страна Чудес». Оно производит впечатление более долго и старательно возводимой конструкции, на которую в последний момент, может быть, даже не хватило строительного материала (последние три «главы» книги, вместе взятые, едва превышают по объёму две стандартные книжные страницы).
Но Кэрролл всё же достиг поставленной цели: вторая книга в целом конгениальна первой по своему литературному уровню, авторский интеллект и талант выдумщика нонсенса проявляются в ней с не меньшей мощью. Как и первая книга, она пестрит каламбурами, шутками, пародиями, парадоксами, языковыми новациями, афоризмами, поводами для лингвофилософских рассуждений и иной пищей для ума. Чего стоит, например, обогатившая английскую фразеологию поговорка «в натуральную величину и в два раза естественнее, чем в жизни»!
Если говорить о юных читателях, то для них эта книга окажется не самой простой. Однако, так же как и «Страна Чудес», «Зазеркалье» способно и позабавить их, и в чём-то подготовить к будущей жизни, в которой логика подчас соседствует с абсурдом, научить их думать над точным смыслом слов.

Спустя пять лет, в 1876 году, Льюис Кэрролл публикует поэму «Охота на Угада» (она выходила по-русски и под другими названиями) — снова чистый нонсенс, фантазию, не скованную никакими рамками и не заключающую никакого подтекста или морализаторской конструкции. Как и обеим «Алисам», этому произведению (хотя и гораздо более короткому) суждено было оказаться книгой «на все времена», источником множества крылатых слов и афоризмов, философских и логических построений. «Охота на Угада» стала третьим по степени известности шедевром Кэрролла.
Однако эта поэма оказалась последней вершиной в творчестве писателя. Читатели ждали от Кэрролла новых книг, но какое-то время он продолжал эксплуатировать старые произведения. Так, сборник «Складно? и толково?» (1883) был составлен в основном из опубликованных ранее стихов; в 1886 году Кэрролл выпустил факсимильное издание «Приключений Алисы под землёй» (как мы помним, это был первый вариант «Страны Чудес»), а в 1889-м — «„Алису» для маленьких», упрощённый пересказ всё той же главной его сказки.

И вот наконец читатели дождались масштабного нового труда — сказочного романа «Сильвия и Бруно», который вышел двумя книгами в 1889 и 1893 годах. Заглавными героями стали персонажи рассказов, опубликованных в «Журнале тёти Джуди» (о них мы уже говорили). Повествование складывается из двух сюжетных линий — реалистической и фантастической, переключения между которыми случайны, как видения во сне (в них можно усмотреть и некое предвосхищение приёмов сюрреалистического киномонтажа). Преобладает, однако, «реалистическая» линия, перемежаемая длинными отступлениями на различные социальные, философские и нравственные темы и сдобренная огромным количеством аллюзий и цитат.
Кэрролл хотел создать книгу одновременно и для детей, и для взрослых, но в итоге слепил нечто объёмное и тяжёлое из несовместимых ингредиентов, произведение, лишённое внятного смысла и способности удерживать читательский интерес. Книга была принята современниками холодно, а с течением времени стало ещё очевиднее, что роман — сокрушительная неудача, произведение, разбор смыслов которого может увлечь разве что психоаналитиков. Однако и в «Сильвии и Бруно» есть маленький шедевр нонсенса, который мы с удовольствием включили в наш сборник, — «Песня безумного садовника».

Что же делает шедеврами произведения, из которых состоит книга, находящаяся в ваших руках? Нелепицы Кэрролла коренным образом изменили лицо детской литературы. Это не безмятежные фантазии: в них есть и конфликты, и переживания, и сомнения в справедливости жизненного устройства, но нет ни назойливой нравоучительности, ни попыток навязать прагматические или социально-воспитательные установки. Напротив, привычные правила перевёрнуты или доведены до абсурда. Повествование увлекает непредсказуемостью, выходом за рамки обыденного, свободой.
Откровением стал новаторский стиль сказок и поэм Кэрролла, который предвосхитил образные достижения следующего века. Яркая игра слов, смешные пародии, афоризмы и парадоксы — во всех этих стихиях Кэрролл занял господствующие высоты.?
Кэрроллу, как никому, удались две вещи. Во-первых, автор «Алисы» был способен смотреть на мир незамутнённым и чистым взглядом, свойственным только детству. Для ребёнка, вышедшего из «малышового» возраста, мир уже начинает наполняться причинно-следственными связями, но на него ещё не накинута сетка с ярлыками и ценниками, сотканная для детей взрослыми. Ребёнок познаёт мир, самостоятельно «разбирая его на части» и пытаясь как-то разложить их по полочкам, пробуя и оценивая то одну, то другую их комбинацию. Именно это и происходит в сказках Кэрролла: ведь миры его фантазий — это не что иное, как постоянно меняющаяся рекомбинация элементов известного нам мира, способных удивить в непривычном соединении.
К этому надо добавить и поразительную чистоту кэрролловского юмора, свободного от «взрослых» смыслов и подтекстов, которые поколение тридцати-сорокалетних заготовило для подрастающей смены в нравоучительной и ролеформирующей литературе, где герои чаще всего занимаются поиском женихов и невест, достигают некоего общественного статуса и вознаграждаются за «правильные» поступки. Такой же чистый, светлый детский юмор встречается, помимо Кэрролла, у немногих детских писателей — например, у А. Милна, П. Трэверс, А. Линдгрен. Эта возможность вернуться к состоянию детства дорогого стоит. В ней, думается, и заключён один из секретов столь устойчивой притягательности сказок Кэрролла.

Непревзойдённая популярность лучших произведений Кэрролла объясняется ещё и тем, что в них он перебросил мостик от мира детства к миру мудрости — к мировоззрению людей старшего возраста, оставивших за плечами прагматичные ценности среднего поколения и осознавших, что на самом деле этот мир устроен гораздо слож¬нее, чем кажется. Стать таким мудрецом Кэрроллу помогла наука.
Неудивительно, что сказки Кэрролла заворожили учёных, особенно после революционных научных открытий двадцатого века. Исследователи усмотрели в них философские смыслы, подтексты и ассоциации — печать научного мышления автора. Учёные ведь подобны детям в том, что пытаются изучать мир любопытным непредубежденным взглядом. Недаром особым почтением в англоязычных странах пользуются примечания к книгам Кэрролла, написанные Мартином Гарднером — физиком и математиком, автором многих научно-популярных книг.
Впрочем, русской аудитории нужны комментарии, написанные специально для неё, и их читатель найдёт в этой книге. Лишённые пояснений, многие нюансы текстов Кэрролла, связанные с бытом, нравами, идеями и текстами викторианской эпохи могут ускользнуть от читателя, берущего в руки его сочинения полтора века спустя. Комментарии помогут лучше понять авторский подтекст, приёмы, логическую и словесную игру. Языковые трюки Кэрролла чрезвычайно трудны для перевода, и многим читателям будет интересно узнать, как возникли те или иные переводческие решения. Об этом в комментариях тоже говорится, хотя и не так подробно, как в двуязычных изданиях с параллельными (английским и русским) текстами, выпущенных издательством «Аудитория» ранее и предназначенных для тех любителей английской литературы, кто изучает английский язык или в достаточной степени им владеет.**
Все сочинения Кэрролла (кроме стихотворения «Верлиока» из «Путешествия в Зазеркалье») представлены здесь в переводах, выполненных автором этих строк. Законен вопрос: книги Кэрролла столько раз переводились на русский — зачем понадобилось переводить их заново? Прежде всего напомню, что перевод — дело не механическое, а творческое. Переводчик подобен художнику-иллюстратору или режиссёру, перекладывающим литературное произведение каждый на свой язык. И, даже зная иллюстрации какого-либо художника, мы с не меньшим интересом готовы разглядывать новые.
Кстати, об иллюстрациях: книги Кэрролла всегда будут источником вдохновения для художников. Полученное в своё время художественное образование позволило и мне представить читателю собственные иллюстрации к этой книге.

Но вернёмся к переводу. Я с уважением отношусь к труду всех, кто переводил Кэрролла. Но не могу не отметить, что среди известных мне переводов его книг нет ни одного, выполненного специалистом-переводчиком. Есть переводы писателей, редактора газеты, литературоведа, компаративиста-этимолога, гебраиста, архитектора, инженера-электротехника, математика, экономиста…
Думается, читатели заслуживают и того, чтобы иметь переводы произведений Кэр¬ролла, выполненные переводчиком-профессионалом и по образованию, и по научно- исследовательской, педагогической и практической специальностям, вооружённому знанием принципов и техники перевода, а не просто желанием испробовать свои силы в переложении произведений великого автора. Скажем наконец правду: доля неоправданных вольностей, «разудалых» русификаций, стилистических промахов, неточностей и искажений в опубликованных ранее переводах превышает допустимые пределы.*** Их создатели порой не отдавали себе отчёта во всей сложности смысловых и образных построений автора и даже шли наперекор им.
Нельзя не отметить и то, что многие переводы Кэрролла просто устарели. Если говорить о самых ранних, то их язык сегодня звучит архаично, а переводы советского периода пронизаны канувшей в Лету ментальностью. Однако и переводы конца прошлого и начала нынешнего столетия страдают отсутствием профессионализма.
Некоторое время назад одно российское издательство выпустило так называемое полное собрание сочинений Кэрролла. Многие вошедшие туда тексты не выдерживают критики ни по переводческим, ни по литературным критериям, косноязычны и содержат грубые смысловые ошибки. Можно только сожалеть, как когда-то сожалела Нина Демурова по поводу переводов книг об Алисе, что великий английский писатель предстает в этих переводах автором «неумным и плоским»****. Хотелось бы избавить его от этой участи в глазах читателей.
Свою задачу я видел в том, чтобы перевод в смысловом и стилистическом отношениях соответствовал оригинальной художественной концепции Льюиса Кэрролла. Её я постарался раскрыть в комментариях, а в своём переводе стремился к эквивалентности оригиналу в том понимании, какое сформировано наукой и лучшими традициями российской переводческой школы. Что касается поэтических произведений, то задача состояла ещё и в создании такой ткани текста, которая позволила бы сблизить его с русской стихотворной традицией. Хотелось, чтобы перевод не только читался глазами, но и чтобы его можно было, не спотыкаясь, декламировать, легко запоминать, цитировать. Надеюсь, любители Кэрролла смогут взглянуть на его произведения по-новому, а те, кто прочитает их впервые, полюбят их и ещё не раз к ним вернутся.
Нет, всё-таки великий мастер нонсенса не был ребёнком. Дети ведь — открытая книга. А у Кэрролла было своё Зазеркалье, и что там находилось — этой тайны он не доверил даже своим дневникам. Но произведения, представленные в настоящем сборнике, позволят читателю заглянуть хотя бы в некоторые уголки этого удивительного мира и дальше уже самостоятельно строить предположения о том, что в нём ещё может скрываться…

Д. И. Ермолович
профессор, доктор филологических наук,
главный редактор серии «Сказки и фантазии английских писателей»

ПРИМЕЧАНИЯ:

* — Здесь и далее перевод цитат мои. — Д. Е.

** — Выходные данные этих изданий указаны в комментариях.

*** — О показательных вольностях и искажениях такого рода рассказывается, например, в статье: Д. И. Ермолович. Кто украл пирожные из Страны Чудес, или Беззубая улыбка Чеширского Кота // «Мосты» №1 (49) —№2 (50). — М., 2016, а также в комментариях к сочинениям Кэрролла, выпущенным издательством «Аудитория» (2014-2016).

**** — Н. Демурова. Голос и скрипка // Мастерство перевода 1970. — М.: Сов. писатель, 1970, с. 157.

.

JETHRO TULL: под маской лукавого сатира

Ian_Anderson_1n

Автор статьи: Сергей Курий
Рубрика: «Прочие статьи»

На вопрос о личных вкусах и пристрастиях некоторые имена и названия даже называть как-то неудобно — настолько они «на слуху», настолько они стали «общим местом». Когда мне говорят, что из блюд любимым является борщ, из поэтов — Пушкин, из прозы – «Мастер и Маргарита», а из рок-групп — PINK FLOYD и DEEP PURPLE, трудно сказать, насколько этот человек является гурманом, книголюбом или меломаном. Глубина знания предмета определяется всё-таки объектами, которые не так мозолят глаза, качаясь на информационной поверхности.

Нельзя сказать, что английская группа JETHRO TULL (ДЖЕТРО ТАЛЛ) прозябает в неизвестности — в мировой рок-музыке у нее еще с 1969 года прочное место и достаточно постоянный круг поклонников. Однако большинство моих офф-лайновых знакомых до сих пор с недоумением спрашивают, что это такое и с чем ее едят. Оставшееся меньшинство может разве что вспомнить известную синюю пластинку, переизданную в конце 1980-х «Мелодией», на конверте которой бородатый мужик наяривал на флейте, стоя на одной ноге.

jethro_02

Не скрою, я тоже начинал с этой пластинки. И вот теперь, спустя почти десять лет, когда в моей коллекции уже около 30 альбомов JETHRO TULL, я наконец решился осмыслить — в чем причина моего неослабевающего интереса к этой группе.

ФЛЕЙТА

Как ни крути, но самое короткое определение стиля JETHRO TULL дал сам лидер группы Ян Андерсон: «Я — флейтист, у которого есть несколько шумящих друзей». Флейтистом Андерсон решил стать, чтобы хоть как-то выделиться среди буйно цветущего разнообразия рок-групп второй половины 60-х.

Я. Андерсон:
«Эрик Клэптон никогда не играл на флейте, а на гитаре я вряд ли буду играть так же, как Эрик Клэптон, поэтому и решил поискать какой-нибудь другой инструмент, на котором Эрик Клэптон не играет. Я все ходил и спрашивал: «Скажите, пожалуйста, Джимми Хендрикс играет на флейте?» — «Нет». — «А Джеф Бек?» — «Да нет, они все играют на гитарах». Я сказал: «Ура, я нашел что нужно — у меня флейта!».

jethro_tull_o_04

Играть на флейте среди «шумящих друзей» безусловно нелегко, зато ее можно запросто унести с собой, пока несчастные друзья копаются в шнурах и разбирают барабаны. Впрочем, флейта в руках Андерсона могла легко превратиться из тихой услады пасторальных пастушков и пастушек в настоящую боевую единицу, наравне с электрогитарой и ударной установкой (сам Ян называл свою флейту «тестостероновой»). При этом иногда флейтист умудряется ОДНОВРЕМЕННО и дудеть и подпевать своим трелям.
Забавно, но отыграв на флейте два десятка лет, Андерсон внезапно обнаружил, что играет на ней… неправильно. Еще более забавно, что он не махнул рукой, а взял и переучился.

jethro_tull_o_01

Стоит отметить, что флейта JETHRO TULL — не «палочка-выручалочка», как размер бюста у некоторых «певиц», а эдакая изюминка. У группы немало превосходных песен, где флейта вообще не используется (ну вот навскидку — из самых известных – «Aqualang» и «Too Old to Rock and Roll…»).

ЭКЛЕКТИКА

Практически везде вы можете прочитать, что JETHRO TULL — это «прогрессив-рок». А это значит, что мы имеем дело с виртуозными инструменталистами и бессовестным заимствованием и синтезом идей из всего музыкального арсенала, будь то хоть джаз, хоть классика. Вышеупомянутый синий сборник JETHRO TULL в первую очередь поражает именно стилистической широтой. Начав с блюза, группа стремительно расширяла свои аппетиты, не чуждаясь ни классики, ни электроники, ни «тяжелого» рока. Так одна из самых популярных концертных композиций группы — «Bouree» — представляла собой, обработанную Андерсоном, сюиту E-moll И. С. Баха. А в песне «Locomotive Breath» неторопливое джазовое вступление на фоно неожиданно перетекает в жесткие гитарные риффы (при чем соло в этой яростной песне исполняет всё та же флейта).

Стилистические эксперименты иногда приводили к курьезам. Так, альбом 1987 г. «Crest of a Knave» неожиданно получил «Грэмми» как лучший альбом в стиле «Хард’н’Хэви», поместив крепких «прогрессивщиков» в компанию заклепнуто-черепастых «металлистов». Сами «джетроталльцы» настолько не верили в то, что они обойдут таких «громозек» как METALLICA, что на церемонию вручения вообще не явились.

1987_crest_of_a_knave_04
«Флейта — тяжелый металлический инструмент»
(шутка одного музыкального журнала по поводу вручения «Грэмми» группе JETHRO TULL).

Однако настоящих успехов JETHRO TULL достиг, органично экспериментируя с английским фольклором и музыкой барокко (флейта как никак тянула к корням). При всем уважении к блюзу Андерсон, по его утверждению, никогда не хотел «стать негром» (как Эрик Бёрдон из ANIMALS) и петь с «американским акцентом» (как Мик Джаггер из ROLLING STONES). Он даже купил себе имение с полями и озерами и, как истинный фермер, стал разводить лосося.

jethro_03
Кроме лосося Андерсон увлекается разведением редких пород котов.

Я. Андерсон:
«…то, что музыка JETHRO TULL была такой эклектичной — хотя это слишком изящный термин, «запутанной» — так будет точнее, связано с тем, что в группе в разное время играло 22 человека. Такое количество людей — одновременно и сила, и недостаток JETHRO TULL».

Единственное, что не удавалось музыкантам — это играть панк-рок (мешал «проклятый профессионализм»). Ведь даже среди неудачных альбомов JETHRO TULL трудно найти хоть один, сделанный спустя рукава. Порой не понимаешь, как можно было каждый год выпускать один-два диска, насыщенных изощренными аранжировками и блестящими мелодиями.

НЕ РОКЕР?

Возможно, один из ответов на предыдущий вопрос заключается в том, что Андерсон никогда не вел тот образ жизни, который многие глупцы считают неотделимым элементом рок-музыки. Не тусовался ночи напролет по клубам, не громил во время гастролей гостиницы, не откусывал головы летучим мышам, не бухал, не ширялся и не устраивал сексуальных оргий. Был в JETHRO TULL басист, который травку покуривал и по запою несколько репетиций пропустил (всего-то!) — так его и поперли из ударной бригады «образцового быта».
Удивительно, но волосатого рокера Андерсона изрядно раздражали хиппи. Еще в 1969 году в песне «Living in the Past» он выразил свой скепсис по поводу так называемой «молодежной революции».

…Теперь у них революция, но они не знают, за что сражаются.
Давай закроем глаза, в их мире ритм жизни быстрее.
Нет, мы не сдадимся, давай по-прежнему будем жить прошлым…

Я. Андерсон:
«Я, пожалуй, самый скучный человек из тех, что играют музыку, потому что я просто ее играю. И музыка — это моя работа, мое хобби, моя страсть. И я почему-то не думаю, что мне нужно жить в стиле рок-н-ролла. Так что в основном я, конечно, фальшивый».

jethro_tull_o_03

ШУТ ГОРОХОВЫЙ

Если для «желтой прессы» JETHRO TULL была действительно скучной группой, то посетители концертов пожаловаться на это не могли. Многие долгое время недоумевали, как это безумный дудочник, носящийся в драном камзоле по сцене и грозно вращающий глазами, не принимает никаких допингов. Фирменным знаком сценического действа стало исполнение Андерсоном трелей… стоя на одной ноге.

1977_songs_from_the_wood_13a

Я. Андерсон:
«В Бомбее один журналист с гневом спросил меня, почему я высмеиваю их религию. Я сначала не понял, в чем дело, говорю – «объясните». И он мне показал изображение Кришны, играющего стоящего на одной ноге с флейтой. Я не смог ответить ничего, кроме «это — странное совпадение». Но самое интересное, что после этого я нашел изображения североамериканских богов, которые тоже стояли на одной ноге! То есть эти ребята делали то же, что делаю я, пять тысяч лет назад! Наверно, EMI Records были бы очень расстроены, что им не удалось подписать с ними контракт… Но у всех этих богов-флейтистов есть одно общее качество: они играли на флейте как на инструменте сооблазнения, чтобы завлекать молоденьких девушек. Со мной это не очень хорошо работает, хотя у меня еще есть время». 

В 1970-е годы выступления группы превратились в настоящие перфомансы. По сцене бегали люди в костюмах кроликов, мог внезапно зазвонить телефон, появиться полицейский или дворник. Сами музыканты выглядели не менее колоритно. Андерсон в старинном клетчатом пальто напомнал бродягу, сбежавшего из психушки 19-го века. Басист придерживался «полосатого» стиля — даже инструменты выкрасил в черно-белую полоску. В дополнение к басисту на сцене появлялись два актера, изображающие зебру, из заднего отверстия которой выпадали… шарики для пинг-понга.
А однажды, когда начало выступления задержалось, на сцену вышли техники в прорезиненых плащах и начали копаться в аппаратуре до тех пор, пока публика окончательно не озверела. Настроение публики тот час сменилось, когда плащи были сброшены и «техники» оказались шутниками из JETHRO TULL…

1979_stormwatch_04

И хотя сегодня театральный размах группы уже не тот, ее шоу до сих пор одно из лучших по энергетике, импровизации и, конечно же, той неподражаемой иронии, которой полно всё творчество Андерсона.

ЛИРИКА

Разбирая тексты многих западных рок-групп, порой трудно сдержать возглас разочарования (при том, что музыка может быть выше всяких похвал). У Андерсона же напротив — лирика порой настолько субъективна и сложна, что полноценных ее переводов практически нет. Слишком уж много неожиданных метафор, скрытых цитат, каламбуров, национального колорита и того же английского специфического юмора.
Лидер JETHRO TULL способен настоящим поэтическим языком воспеть как трагическую красоту любви двух кружащихся возле свечи мотыльков (песня «Moths»), так и неприятного бродягу-туберкулезника Акваланга (смысл имени ясен, если разложить слово на два: Aqua — вода, lung — легкие), подсматривающего за трусиками девчонок.

…Помнишь ли ты ту декабрьскую туманную стужу,
Когда сосульки на твоей бороде вызванивали агонию
И, хрипя, ты ловишь ртом воздух,
Словно ныряльщик на большие глубины.
А цветы взрываются безумием, как безумие взрывается весной,
Солнце исходит холодом — бродит старик, заброшенный в одиночество,
Расправляясь со временем так, как ему одному ведомо.
Боль прошивает всё тело, стоит ему лишь нагнуться за объедками.
(пер. С. Климовицкого)

В песне «Heavy Horses» Андерсон вдохновенно выступает в защиту вымирающих пород лошадей-тяжеловозов,

«…однажды, когда нефтяные магнаты выберут все до капли,
то ночи, понятно, станут холоднее.
И люди взовут к вашей силе, вашей послушной энергии,
вашему величавому благородству и терпению».
(пер. В. Баранцева)

а композицией «Locomotive Breath» даже мрачно иронизирует над Богом и жизнью, представляя ее в образе бесцельно несущегося локомотива без тормозов.

В сумасшедшем свисте дыхания паровоза,
Очертя голову, несётся вечный неудачник навстречу своей смерти.
Он слышит скрип поршней, и пар обжигает ему брови,
Старик Чарли украл рычаг, и поезд теперь не остановить —
Ему никак не затормозить, о.

Он видит — его дети спрыгивают один за другим на остановках,
А жена — она в постели, тешится с его лучшим другом.
О, он ползёт еле живой на карачках по коридору —
Старик Чарли украл рычаг и поезд теперь не остановить —
Ему никак не затормозить, да.

Он слышит вой безмолвия, ловит в падении ангелов.
А Вечный Победитель схватил его за яйца.
О, он открывает гидеоновскую Библию, и там, на первой странице,
Сказано — Господь Бог стащил рычаг, и поезд не остановить —
И теперь никак не затормозить… Никак не затормозить…
(пер. С. Климовицкого)

В 1972 году шутники из JETHRO TULL решились одновременно и на смелый эксперимент, и на веселую мистификацию. На прилавки вышла очередная пластинка группы, конверт которой представлял собой как бы свернутую газету. Среди всяческих провинциальных новостей на первой странице была опубликована заметка о 8-летнем вундеркинде, победившем в литературном конкурсе с поэмой под названием «Thick As A Brick» («Тупой как кирпич»). Однако общественность городка поэму дисквалифицировало за «неправильное отношение к жизни, Богу и стране», а 1-е место дали девочке за рассказ «Он умер, чтобы спасти маленьких детей». После чего, мол, группа JETHRO TULL положила отвергнутые стихи вундеркинда на музыку, уместив их в одну (!) рок-сюиту, которая занимала две стороны пластинки.

zvukonositeli_1_44

Я и вправду не против, если ты пропустишь это мимо ушей,
Мои слова всего лишь шёпот — а твоя глухота вопиюща,
Я могу дать тебе понять, но не могу заставить тебя думать.
Твоё семя в унитазе — твоя любовь в сточной канаве.
И ты гонишь сам себя по полям, по своим скотским делишкам
И твои мудрецы не знают, каково это —
Быть тупым, как кирпич…
(пер. С. Климовицкого)

Конечно, всю эту историю с поэмой и саму поэму сочинил ни кто иной, как Андерсон. За что в 1990 году всю группу вполне серьезно приняли почетными членами в… Американскую ассоциацию производителей кирпичей.

Не все затеи Андерсона удавались. Так альбом «War Child» сначала задумывался как звуковая дорожка к фильму, а материал пластинки «Too Old To Rock’n’Roll Too Young To Die» — как основа мюзикла. Кстати, рефрен этого несбывшегося мюзикла — «Слишком стар для рок-н-ролла, но молод, чтобы умереть» — стал одной из самых известных строчек Андерсена.

ЧТО СЛУШАТЬ И С ЧЕГО НАЧАТЬ

Для первого знакомства с группой JETHRO TULL вполне сгодится синий сборник 1985 года под названием «Original Masters, 1969-77». Если же продолжать изучать творчество группы по полноценным записям, я бы рекомендовал начать с альбомов:

«Aqualung» (1971) — по признанию критиков не только лучший альбом группы, но и один из лучших альбомов 70-х. Две песни из него (одноименную и про «Locomotive Breath») JETHRO TULL до сих пор играет практически на каждом концерте.

«War Child» (1974) — просто яркие красивые (и не шибко «завернутые») песни.

«Thick as a Brick» (1972) — блестящая концептуальная рок-сюита, заполнившая аж две стороны пластинки.

«Songs from the Wood» (1977), «Heavy Horses» (1978) — два ярко фолковых альбома. Судя по Интернету — одни из самых любимых дисков JETHRO TULL среди отечественных слушателей. Я к ним присоединяюсь.

— Впрочем, с 1969 по 1979 у группы откровенно слабых альбомов мало. А вот в 1980-90-х электронно-хардовые эксперименты JETHRO TULL лично мне пришлись не по душе. Конечно, хороших песен хватает, а вот из альбомов лично я с большой натяжкой могу выделить «Broadsword and the Beast» (1982) и «Rock Island» (1989).
Зато неожиданно превосходными оказались два сольника Яна Андерсона «Secret Language Of Birds» (2000) и особенно «Rupi’s Dance» (2003).

Автор: Сергей Курий
август 2010 г.

См. также:

История песен JETHRO TULL:
1) «Bouree» (1969), «Living In The Past» (1969);
2) «Aqualung» (1971), «Locomotive Breath» (1971);
3) «Thick As A Brick» (1972);
4) «Bungle In The Jungle» (1974), «Too Old to Rock’n’Roll, Too Young to Die» (1976);
5) «Songs From The Wood» (1977), «Heavy Horses» (1978)

Группа JETHRO TULL на проекте «РОК-ПЕСНИ: толкование»