Возвращение в Муми-дол (добрые тролли Туве Янссон)

momi_01

Автор статьи: Сергей Курий
Рубрика «Культовые Сказки»

«Это была чудесная долина, полная цветущих деревьев.
С гор текла узкая прозрачная речка. Она обвивалась
вокруг голубого домика Муми-тролля и убегала в другие
места, где жили другие тролли и всякие сниффы».
(Т. Янссон «Муми-тролль и комета»)[1]

В то время, как за нашими окнами температура падает ниже нуля и начинают кружиться хлопья снега, вместе с медведями, ёжиками и сусликами, в спячку впадает целое семейство сказочных существ. В чудесной далекой долине, набив свои животики сосновой хвоей, мирно дремлют Муми-тролли – дивные литературные создания финской писательницы Туве Янссон. И, хотя их родной язык – шведский (Янссон принадлежала к шведскоговорящему меньшинству), а шведов финны слегка недолюбливают – всё это не помешало стать Муми-троллям таким же всемирно известным достоянием Страны Суоми, как эпос «Калевала» или Дед Мороз Йолопукке.

momi_02_tove
Туве Марика Янссон (09.08.1914-27.06.2001) — самая переводимая писательница Финляндии.

Подозревая, что любые классификации поверхностны, где-то в глубине себя я делю сказки на те, которые вторгаются в наш привычный мир («Карлсон», «Гарри Поттер», «Щелкунчик») и те, которые нас из этого мира переносят в свой («Алиса», «Властелин Колец», «Винни-Пух»). К последним принадлежит и эпопея про Муми-троллей, которая снискала равный успех, как среди детей, так и среди взрослых. Мало того – только взрослые способны дочитать и понять её до конца. Янссон не скрывала того, что писала книгу для себя, и, судя по всему, совершенно не старалась подстроиться под детское восприятие. В результате, сказки получились одновременно добрыми, забавными, мудрыми и грустными.

momi_03

В начале был Рисунок…

«Я рисую, чтобы пояснить, выделить или ослабить впечатление
от написанного; это просто попытка объяснить то, что я пыталась
выразить в словах и, возможно потерпела неудачу. Это своего рода
подстрочные примечания. То, что так пугает ребенка в тексте, может
быть смягчено в иллюстрации, что намечается пунктиром, может
быть усиленно, счастливый момент — продлен. То, что погруженный
в собственные мысли писатель опускает как не соответствующее
его стилю, иллюстратор может изобразить с мельчайшими
подробностями, чтобы развлечь читающего ребенка. …Порой линии
и плоскости бывают более выразительны, чем слова. И в священной
черноте туши ребенок может увидеть приводящую его в восторг опасность
для самого себя. Опасность, доведенную до желаемой степени ужаса».
(Из речи Т. Янссон, произнесенной по случаю присуждения
Международной золотой медали Х.К.Андерсена)

Семья Туве Янссон была такой же творческой и толерантной, как и семья Муми-троллей. Отец – скульптор, мать – художник-график и трое детей (у Туве было два младших брата), которые в итоге все стали художниками.

momi_04_tove
Мама с маленькой Туве и сама Туве постарше.

momi_05_yansson
Вверху — Туве вместе с отцом и братом Пер-Уловом; внизу — мастерская отца.

И если у многих писателей «в начале было слово», то у Туве именно рисунок породил слова. Здесь мы наблюдаем оригинальный тип писателя-иллюстратора. И если и Толкин, и Кэрролл, тоже неплохо рисующие, в дальнейшем уступили эти права профессионалам, то для Муми-эпопеи такой вариант просто непредставим. Рисунки в произведениях Янссон существуют фактически на равных правах с текстом и неотделимы от него, как неотделимы звук и картинка в кинофильмах.

Из речи Т. Янссон, произнесенной по случаю присуждения Международной золотой медали Х.К.Андерсена:
«Я рисую, чтобы пояснить, выделить или ослабить впечатление от написанного; это просто попытка объяснить то, что я пыталась выразить в словах и, возможно потерпела неудачу. Это своего рода подстрочные примечания. То, что так пугает ребенка в тексте, может быть смягчено в иллюстрации, что намечается пунктиром, может быть усиленно, счастливый момент — продлен. То, что погруженный в собственные мысли писатель опускает как не соответствующее его стилю, иллюстратор может изобразить с мельчайшими подробностями, чтобы развлечь читающего ребенка.
…Порой линии и плоскости бывают более выразительны, чем слова. И в священной черноте туши ребенок может увидеть приводящую его в восторг опасность для самого себя. Опасность, доведенную до желаемой степени ужаса».

momi_06_tove

Янссон, превосходно иллюстрировала и чужие сказки (ниже — иллюстрации к сказкам Кэрролла — «Алиса в Стране Чудес» и «Охота на Снарка» и сказке Д. Толкина «Хоббит»). На иллюстрации к «Хоббиту» ей лично дал добро сам автор.

momi_26_alice

momi_26_snark  momi_26_hobbit

Но в детстве одноклассники не подозревали о будущей славе Туве и над её рисунками откровенно смеялись. Поэтому школу девочка не любила. Зато любила каждое лето вместе с семьёй уезжать на островок архипелага Пеллинге, где Янссон арендовали дачу. Именно на этом острове располагался круглый маяк (впоследствии разрушенный во время Второй Мировой), который перекочует в книгу «Папа и Море».
Кроме того, весьма важным атрибутом для нашей статьи является и… туалет, располагавшийся во дворе их островной дачи. Стены его были обиты картоном и служили своеобразной доской для рисования и переписки, в которой члены семейства вели разнообразные споры. Во время одного из таких споров брат Туве – Пер-Улов – выпендрился какой-то мудрой цитатой из философа Канта. Не зная, что ответить на столь мощный аргумент, девочка нарисовала на картоне «самое некрасивое существо, которое могла представить» и подписала «Кант».
Впоследствии, именно это существо станет своеобразной эмблемой, которой Туве подписывала свои рисунки (впервые эта эмблема появилась на антифашистском плакате художницы), а затем – тем самым Муми-троллем – героем сказок. Правда, сначала он носил другое имя – Снорк – и выглядел иначе – более худым, ушастым и остроносым.

Т. Янссон:
«Кажется удивительным дождаться 50-летнего юбилея Муми-тролля. Подумать только, как долго он продержался на плаву — и я тоже. Хотя на самом деле он существовал ещё раньше, правда, почти незаметный; маленькая подпись в нижнем углу под карикатурами, чувствительный образ, который иронизировал над призрачной идеей рисунка с такой злорадностью, с какой только возможно».

momi_08_tove

Само же слово «Муми-тролли» впервые прозвучало из уст дяди Эйнара из Стокгольма, у которого 15-летняя Туве жила во время учебы в художественно-промышленном училище. Желая отвадить племянницу от ночных посещений его кладовки, дядя грозно предупреждал: «Берегись холодных Муми-троллей. Как только вор приближается к кладовой, они мчатся из своих норок, прикасаются своими ледяными мордочками к ногам и застуживают их».
В принципе, все правильно – тролли никогда добрыми существами не были, вне зависимости от того, как они выглядели – тупыми великанами (как в скандинавских мифах и у Толкина), или злобными карликами (как в английском фольклоре или у Андерсена).
Однако, забавное словечко Туве запомнилось, когда ей вдруг захотелось написать детскую сказку. Случилось это зимой 1939 года во время Советско-Финской войны, когда Туве стало казаться, что «все цвета умерли» и было «совершенно невозможно даже пытаться рисовать картинки».

momi_07_tove

Т. Янссон:
«Возможно, покажется естественным и понятным, что мне внезапно захотелось написать что-нибудь начинавшееся словами: «Жили-были…» Ведь продолжение могло бы превратиться в сказку – это было неизбежно. Но я принесла свои извинения, что обошлась в своей книжке без принцев, принцесс и маленьких детей, а выбрала взамен фигурку-ярлык, сердитое существо из шуточных рисунков и назвала его Муми-троллем».

Так рисунок и имя соединились. Муми-тролли стали милейшими и добрейшими существами, хотя «национальной родиной» их и осталось место за изразцовой печкой, как указывал дядя. Изменился и облик – они стали напоминать пузатых длиннохвостых бегемотиков.
Сказка называлась «Маленькие тролли и Большое наводнение».

Т. Янссон:
«Уже наполовину готовое повествование было забыто до 1945 года, когда неожиданно пришел один из моих друзей и сказал, что написанное мною, кажется, детская книжка; допиши, мол, ее до конца и проиллюстрируй, возможно, повесть напечатают. Мне казалось, что в заглавии непременно должен фигурировать муми-тролль, его поиски папы — по модели поисков капитана Гранта, но издательство непременно желало «Маленьких троллей», чтобы читателям было понятнее».

Хотя по сюжету сказка и предшествует остальной Муми-эпопее, она сильно уступает последующим продолжениям и по мастерству, и по увлекательности. Да и сама Янссон считала её неудачной. Недаром на финский язык первую сказку перевели последней из всего цикла – аж в 1991-м.

momi_12_smalltrolli

По сути, это стандартная сказка для маленьких детей, где Янссон только набивала руку – такой себе набросок, опробование персонажей – забавных внешне, но пока еще поверхностных и неглубоких внутри. Начинать с этой книги знакомство с Муми-троллями однозначно не стоит. Однако горячим поклонникам остального цикла не помешает прочесть её в познавательных целях.

Сюжет «Наводнения» строится на скитании Муми-тролля и его мамы в поисках пристанища и сопровождается вполне традиционными приключениями, вряд ли способными доставить удовольствие взрослому читателю. Большинство событий можно легко удалять, не нарушая основную цепочку повествования.
Зато из сказки можно узнать, как был найден Муми-папа, сбежавший странствовать с хатифнаттами, чем Муравьиный Лев обидел маму, как тролли познакомились со Сниффом, и как они в итоге попали в знаменитую долину, ставшую впоследствии Муми-долом.

Кстати, многие критики пишут, что «Наводнение» – единственная книга Муми-цикла, в которой действуют человеческие персонажи — рыжеволосый мальчик и девочка Тюлипа с голубыми волосами (авторский привет Фее из «Пиноккио»). При этом они почему-то напрочь забыли о Волшебнике из «Шляпы…», Короле-самодержце (из «Мемуаров») и смотрителе маяка (из «Папа и Море»).

Комета, приносящая… славу

«Все, кроме Хемуля (он считал свои марки) и Ондатра (он застрял
в тазике), бросились на песок и крепко ухватились друг за друга.
Лампа погасла, и стало совершенно темно.
Комета проносилась над Землей. Было ровно восемь
часов сорок две минуты и еще четыре секунды».
(Т. Янссон «Муми-тролль и комета»)

Несмотря на вышесказанное, первая «проба пера» не прошла даром. Туве не забыла о Муми-троллях и к исходу Второй Мировой войны написала вторую (а по сути, первую настоящую и стОящую) сказку о Муми-троллях – «Комета прилетает» (в переводе В. Смирнова «Муми-тролль и Комета»).
Книга была издана в 1946 году, и в ней Янссон впервые предстала во всей силе своей писательской индивидуальности. Сказка естественно и ненавязчиво слила в единое целое детское непосредственное игровое восприятие мира и вполне взрослую глубину и иронию.

«- Повторяй за мной, — сказал Муми-тролль и медленно проговорил: — Пусть меня поглотит бездна, пусть грифы расклюют мои высохшие кости, пусть я никогда больше не попробую мороженого, если нарушу эту великую тайну!!!»

Детская сказка о Конце Света – как это вам?
Многие не без оснований считают, что именно перипетии Второй Мировой войны и ядерной бомбардировки Японии отлились в жуткий образ Кометы, грозящей уничтожить Землю. На фоне этого эсхатологического символа скорого конца и происходит поход героев Янссон с целью прояснить, в чем заключается опасность и когда она случится. И несмотря на то, что жанр детской сказки обычно де-факто подразумевает счастливый конец, напряжение не покидает читателя на протяжении всей книги. Однако мрачноватость постоянно скрашивается жизнелюбием и оптимизмом героев («Уж мама что-нибудь придумает»).

momi_14_kometa

Из интервью Л. Брауде с Т. Янссон:
«- Ваши первые произведения — “Маленькие тролли и большое наводнение”, “Шляпа Волшебника”, “Опасное лето” — были написаны для детей. Это потом их полюбили и взрослые. Почему вы обратились в первых книгах именно к детям?
— Я начала писать даже не для детей, а ради самой себя. Я ненавидела школу. Самое счастливое время для меня было — до школы. Вся атмосфера моего дома, мои родители… Мне хотелось вернуться и хотя бы еще немного пожить в этом огромном чудесном мире…»

«Комета» снискала первый успех, который через два года закрепила следующая книга Муми-цикла — «Шляпа Волшебника». Это, наверное, самая известная Муми-сказка среди советских читателей (благодаря, изданному немалым тиражом, сборнику сказок скандинавских писателей), и уж точно одна из лучших. Свою роль здесь сыграло и наличие волшебства (в чистом виде в сказках Янссон оно представлено редко), и увлекательный каскад приключений, и ничем не замутненная жизнерадостность, и забавные писательские приёмы вроде: «Если хочешь знать, во что превратились вставные зубы Ондатра, спроси у мамы. Она знает».

momi_15_shlyapa
«Словарь съеживался и съеживался. Его страницы походили теперь на увядшие листья. Иностранные слова вылезли из него и расползлись по полу».

Не последнюю роль в популярности у нашего читателя «Кометы» и «Шляпы» сыграл и перевод В. Смирнова. На переводах надо остановится подробнее. И вот почему.
В постсоветскую эпоху переводы Смирнова с книжных раскладок стали активно вытеснять переводы Л. Брауде и Н. Беляковой. Людмила Брауде — специалист по скандинавской литературе, лично встречавшаяся с Янссон и Линдгрен – во многих интервью не забывает упомянуть, что старые переводы «Карлсона» и «Муми-троллей» – чрезвычайно вольные, а её, мол, соответствуют букве оригинала. Спор о букве и духе ведется в среде переводчиков уже давно. Скандинавских языков большинство читателей, конечно, не знает, но исходя из собственного опыта и отзывов в том же Интернете, те, кто читал «Комету» и «Шляпу» в переводе Смирнова[2] с большой неприязнью относятся к новым версиям Брауде-Беляковой (хотя и не имеют ничего против её переводов других книг Муми-цикла, сделанных еще в советскую эпоху). Что это – ностальгия? эффект первого прочтения?
Может и так, но только язык новых переводов действительно крайне тяжел, скучен, а порой изобилует странными оборотами (например, когда Муми-тролль употребляет блатное словечко «Фраерок»). Готов с полной уверенностью сказать, что дети таких «Муми-троллей» уж точно не полюбят.

Завершая тему переводов, стоит упомянуть о крайне заметных расхождениях в сюжете двух переводов «Кометы». Допустим, в варианте Смирнова действует Обезьянка, а у Брауде на её месте внезапно оказывается «Котик». Вины переводчиков здесь нет. Просто Смирнов делал свой перевод с раннего издания «Кометы», а Брауде — с нового, значительно отредактированного самой Янссон.

momi_13_book
Слева направо: издания 1967, 1976 и 2006 гг.

После успеха двух первых книг Янссон с удовольствием разрабатывает «золотую Муми-жилу». В 1950 году выходят те самые «Мемуары Муми-Папы», которые он писал в «Шляпе волшебника». В них писательница проясняет родословные многих персонажей и остроумно пародирует сам жанр мемуарной прозы.

momi_17_memuari
Друг Муми-папы — Фрелериксон, сам Муми-папа, Шнырёк — папа Сниффа и Юксаре — папа Снусмумрика.

«Я, папа Муми-тролля, сижу в этот вечер у  окна  и  вижу,  как  на темном бархате мглы светлячки вышивают таинственные знаки. Эти  быстро тающие завитки — следы короткой, но счастливой жизни.
Отец семейства и хозяин дома, я с грустью оглядываюсь на свою бурную молодость,  которую собираюсь описать, и перо мемуариста нерешительно дрожит в моей лапе.
Однако я успокаиваю себя мудрыми и утешительными словами, которые прочитал в мемуарах еще одной значительной личности  и  которые здесь воспроизвожу: «Каждый, к какому бы сословию он ни принадлежал, если он совершил славное деяние или то, что воистину может почитаться таковым, должен собственноручно описать свою жизнь. Хотя и не следует  браться за это прекрасное дело, пока не достигнешь сорокалетнего возраста. Если, конечно, он привержен истине и добру».
Мне кажется, я совершил немало славных дел, а еще больше таких, которые представляются мне славными. И я в достаточной степени добр, привержен истине, когда она не слишком нудная (а сколько мне лет, я забыл)».

momi_16_memuari

«- Папа, — сказал Муми-тролль. — Неужели в то время так неестественно разговаривали? «Представьте  себе наше удивление», «свидетельствует о богатстве моей фантазии». И все такое.
— Это вовсе не неестественно, — рассердился папа. — По-твоему, когда сочиняешь, можно говорить небрежно?».

В 1953 г. Туве получает медаль Сельмы Лагерлёф, но по-настоящему массовую популярность обретает, когда начинает рисовать комиксы «Moomin» для «Лондонских вечерних новостей». Надо сказать, что её знакомые считали рисование комиксов недостойным бульварным занятием.

Т. Янссон:
«В то время считалось нормальным писать картины или иллюстрировать книги, но если вы становились автором комикса, вас обвиняли в том, что вы принесли свой талант в жертву коммерции. Половина моих знакомых посчитала своим долгом позвонить мне и сказать, какого низкого они обо мне мнения. Это кончилось тем, что я отключила телефон».

Однако, сама Туве не видела в этом ничего крамольного. Комиксы приносили реальный доход, и делали её, как творца совершенно свободной. В начале рисование комиксов Туве даже забавляло, а когда приелось, то она передала этот бизнес своему брату Ларсу.

momi_08_tove2
Астрид Линдгрен и Туве Янссон.

В 1954 году выходит книга «Опасное Лето», где герои Муми-дола снова переживают наводнение, спасаются от него на плавающем театре и в итоге ставят целую театральную пьесу.
«Лето» стало последней весёлой книгой эпопеи. Муми-цикл еще продолжится, но его стиль и герои переживут настоящие метаморфозы и начнут неотвратимо взрослеть. В безопасном и радостном мирке Муми-дола проникнет сквозняк зимы, грусти и одиночества…
Но об этом мы поговорим чуть позже.

 

Обитатели Мумии-мира

momi_p_01

«- Ну разве он не странноватый! — неуверенно произнес папа.
…Мама вздохнула и попыталась вытянуть ноги.
—  Но ведь большинство из тех, кого мы знаем,
именно такие, — сказала она. — Более или менее».
(Т. Янссон «Папа и Море»)

«Муми-Дол – вполне реальное место. Когда я пишу свои
книги, я представляю обычный финский пейзаж. Фантастично
здесь только то, что вместо людей живет муми-тролли.
Над их домом восходит такая же луна,
что и над Хельсинки. И у них 4 времени года».
(Из интервью Т. Янссон, 1964 г.)

Первое, что очаровывает в сказках Янссон — это странные персонажи, большинству которых трудно подыскать аналог в сказочной или мифической литературе. Писательница весьма свободно обращается, как с образами, так и с окружающим их миром. Так Муравьиный Лев (в реальности – насекомое, чья хищная личинка подстерегает свою жертву в песчаной ямке) у неё превращается в настоящего льва, тем не менее в том же песке и живущего. А Муми-дол, имеющий в основном черты скандинавского пейзажа, может быть засажен цветущими деревьями, а в близлежащем лесу резвится африканская обезьянка.
Поэтому стоит присмотреться к персонажам, населяющим Муми-мир, повнимательнее.

momi_p_02_map

Муми-Семейство

На происхождении образа Муми-троллей я уже останавливался ранее. Внешне они напоминают белоснежных длиннохвостых бегемотиков. Различить их между собой крайне трудно, поэтому, когда Туве рисовала комиксы, её попросили рисовать Муми-папу в шляпе, а Муми-маму с ее любимой сумкой.

momi_p_04_mama

Кожа у Муми-троллей на ощупь, как бархат, и при этом довольно толстая (её не могут прокусить комары). Все они превосходно плавают. Зимой впадают в спячку.

momi_p_03_momi

Из книг Янссон выясняется, что предки Троллей были мельче и мохнатей, напоминали домовых и жили за печкой.

momi_p_03_predok

Сама Муми-семья, как отмечают исследователи, в каких-то чертах похожа на реальную семью Туве. Она также чрезвычайно гостеприимна, толерантна и дружелюбна. Поэтому Муми-дол всегда полон гостей – при этом далеко не все гости имеют приятный характер.

«Шляпа Волшебника»:
«По этой реке они не раз отправлялись в большой мир навстречу необыкновенным приключениям и в каждом путешествии обзаводились новыми друзьями и приводили их к себе домой, в Муми-дол. Муми-папа и Муми-мама принимали всех незнакомцев с невозмутимым спокойствием — лишь ставили новые кровати да расширяли обеденный стол. Так вот и выходило, что в доме всегда было полно народу и каждый  занимался чем хотел, нисколько не заботясь о завтрашнем дне. Ну и, разумеется, время от времени в доме случались потрясающие, прямо-таки ужасные вещи, но зато уж на скуку никто пожаловаться не мог».

Муми-папа (Muminpappan), как и положено папам, деловит и серьёзен. Когда у него нет подобающих занятий, он впадает в депрессию и начинает придумывать разные проекты или искать приключений. Муми-папа был рожден в августе «при уникальном сочетании звёзд», поэтому считает себя одарённым и непонятым. В детстве он был подкинут в Дом Подкидышей, но его неординарная личность не выдержала муштры Хемулихи.

«Я должен был есть и умываться в одно и то же время, а здороваясь, держать хвост под  углом в 45 градусов — разве можно говорить обо всем этом без слез?!»

Муми-папа сбежал, много путешествовал (в том числе и с хатифнаттами) и в итоге построил Муми-дол.
С Муми-мамой (Muminmamman) он познакомился, когда спас ее во время шторма. Мама, как и положено идеальным мамам, суетлива, заботлива и терпелива к капризам окружающих.

momi_p_05_papa
Муми-папа спасает Муми-маму.

«Муми-тролль и комета»:

«- Только б успеть домой к маме, прежде чем комета долетит до Земли. Тогда, может, все это не так опасно. Уж мама что-нибудь да придумает…»

«- Ничегошеньки-то я тебе не оставлю, вредная комета, — пыхтела Муми-мама, волоча в гору ванну. — Снорк, дорогой, сбегай ка огород, вытащи редиску. Всю-всю, даже самую мелкую».

Ее сын – Муми-тролль (Mumintroll) – как и папа, отличается тягой к приключениям. При этом он фантазер, романтик и мечтатель. Очень чувствителен, неравнодушен к прекрасному, всегда готов прийти на помощь. Крепкая дружба связывает его со Снусмумриком, а детская влюблённость – с Фрёкен Снорк.

momi_p_06_momi

Снорки

Внешне похожи на Муми-троллей, но способны в зависимости от настроения менять свой цвет. Сам Снорк (Snorken) — несколько заносчив и очень педантичен, а его сестра – Фрёкен Снорк (Snorkfroken) – кокетлива и романтична. Она носит пушистую чёлку и любит наряды и украшения.

momi_p_07_snork
Фрёкен снорк и Снифф.

Снифф (Sniff)

Сын зверюшки Сос и Шнырька. Склонен к накопительству, жаден, тщеславен, трусоват, любит поныть, но при этом совершенно беззлобен. В первой книге – «Наводнение» – назван просто Маленький Зверёк.

«Муми-тролль и комета»:
«- Ни одного приключения за весь день, — сказал Снифф, которому Муми-тролль давал немножко подержаться за руль, когда река бежала не очень шибко. — Только серые, однообразные берега, и ни одного приключения.
— А по-моему, очень даже интересно плыть по такой вот извилистой реке,- возразил Муми-тролль. — Никогда нельзя знать наперед, что будет за следующим поворотом. Знаешь, ты какой? Ты гонишься за сильными ощущениями, а когда они на носу, пасуешь и прячешься в кусты.
— Я не лев, — обиделся Снифф. — Я хочу маленьких приключений. Чтобы как раз по росту».

Снусмумрик (Snusmumriken — от швед. Snus — нюхательный табак)

Сын Мюмлы и Юксаре. Как и его папа, вечный бродяга и маргинал, не привязанный к благам мира (всё его достояние – палатка, трубка и губная гармошка). Больше всего ценит одиночество и ненавидит запрещающие таблички. Каждую осень он отправляется в странствие, а весной возвращается в Муми-дол – к своему единственному настоящему другу – Муми-троллю.

momi_p_09_snusmumrik

«Опасное лето»:
«- Но я ведь не привык возиться с малявками,  — испуганно сказал Снусмумрик. — Я даже не знаю, нравятся ли они мне!
— Зато ты нравишься им, — сказала Мю и улыбнулась».

«Муми-тролль и комета»:
«- О-о!..- прошептал Снифф. — И это все твое?
— Мое, пока я здесь, — небрежно ответил Снусмумрик. — Я владею всем, что вижу, о чем думаю. Я владею всем миром».

«Мемуары папы Муми-тролля»:
«Когда на рассвете Фредриксон сменил меня у руля, я мельком упомянул об удивительном и полном безразличии Юксаре к окружающему.
— Гм! — хмыкнул себе под нос Фредриксон. — А может, наоборот, его интересует все на свете? Спокойно и в меру? Нас  всех  интересует только одно. Ты хочешь кем-то стать. Я хочу что-то  создавать. Мой племянник хочет что-то  иметь. Но только Юксаре, пожалуй,  живет по-настоящему».

Прообразом Снусмумрика считается друг (а какое-то время и жених) Туве – Ато Виртанен – редактор газеты (именно он первым предложил Янссон публиковать комиксы), поэт, издатель, а впоследствии – и депутат парламента. Писательница не отрицала, что зеленая шляпа, которую носил Виртанен, действительно «досталась» Снусмумрику, но также отмечала, что часть характера она списала со своего брата Ларса.

momi_p_08_snusmumrik
Снусмумрик и Ато Виртанен.

Хемули (Hemulen — от hemul — доказательство обоснования чего-либо)

Имеют большие длинные носы и ходят в мантиях. По сути дела, хемули – это персонификации мира взрослых, стремящихся всё организовать, упорядочить, контролировать, дисциплинировать.

«В конце ноября»:
«…он с утра до вечера только и делает, что руководит и дает указания. Все вокруг него ведут жизнь бестолковую и беспорядочную; куда ни глянь, все надо исправлять, он просто надорвался, указывая каждому, как надо вести себя и что делать».

Недаром они часто представляют должностные лица – полицейских, сторожей, воспитателей, учёных.

«Шляпа волшебников»:
«– Да что с тобой, Хемуль! – взволнованно воскликнула фрекен Снорк. – Ты прямо таки кощунствуешь. У тебя самая лучшая коллекция марок на свете!
– В том то и дело! – в отчаянии сказал Хемуль. – Она закончена! На свете нет ни одной марки, ни одной опечатки, которой бы у меня не было. Ни одной, ни одинешенькой. Чем же мне теперь заняться?
– Я, кажется, начинаю понимать, – медленно произнес Муми тролль. – Ты перестал быть коллекционером, теперь ты всего навсего обладатель, а это вовсе не так интересно».

momi_p_10_hemul

Филифьоньки (Filifjonkan)

Эдакие остроносые домохозяйки – суетливые, пугливые и беспокойные. Очень любят наводить порядок в доме и готовить.

«В конце ноября»:
«Как же я стану жить, если не смогу ни убираться, ни готовить еду? — подумала она. — Ведь на свете нет больше никакого стОящего занятия».

momi_p_13_filifonka

Тофсла (Tofslan) и Вифсла (Vifslan)

Маленькие существа, обладатели Рубина, разговаривающие на странном языке («Таксла или инаксла, тут готовслят кофсла»). Писательница и подруга Янссон – Вивика Бандлер – говорила, что именно она с Туве стали прообразами этих забавных персонажей. Дело в том, что родным языком Вивики был английский, а на шведском она говорила со страшным акцентом. Ну а Туве точно также коверкала английскую речь. Они передразнивали друг друга, и так появился забавный говор Тофслы и Вифслы.

bandler_vivica
Вивика Бандлер.

Вивика Бандлер:
«Тофсла и Фифсла понятия не имеют, что такое нравственность, потому что не слышали такого слова. Они не умеют различать добро и зло по очень простой причине: их никто этому не учил».

momi_p_11_tofsla

«Шляпа волшебника»:
«Хемуль подбежал маленькими шажками к крышке и приветливо крикнул:
– Добросла пожаловатьсла!
Тофсла и Вифсла высунули головы из картошки и посмотрели на него.
– Молокосла! Вкусла! – продолжал Хемуль».

Мюмла (Mymla)

Одна из многочисленных дочек Мюмлы-мамы. Гордится своими волосами и постоянно их расчесывает. Очень самостоятельна и независима.
Однако еще более самостоятельна и независима её сестра – Малышка Мю (Lilla My). В ней воплотились всё анархичное и активное. Это доведенный до предела образ умного проказливого ребёнка, живущего по принципу: «Стимул – раздражение». Мю всегда в действии, она бесстрашна и относится к окружающим с беззлобным практичным цинизмом.

«Папа и Море»:
«…вот и Малышка Мю, пробирающаяся по склону, — само движение, ничего более, так трудно ее заметить. Лишь промельк чего-то решительного и независимого, настолько независимого, что у него не было необходимости показываться на глаза».

«Волшебная Зима»:
«- …Я не могу горевать. Я умею только злиться или радоваться. А разве бельчонку поможет, если я стану горевать? Зато если я разозлюсь на Ледяную деву, может, я и укушу ее когда-нибудь за ногу. И тогда, может, она поостережется щекотать других маленьких бельчат за ушки только потому, что они такие миленькие и пушистые».

momi_p_12_mumla
Мюмла и Крошка Мю.

Мю – самая маленькая Мюмла на свете. Кстати, именно, упомянутая выше Вивика Бандлер, сказала Туве, что тысячная доля миллиметра называется «мю».

Ондатр (пер. В. Смирнова), Выхохоль (пер. Л. Брауде) (Bisamrattan)

Несмотря на то, что он корчит из себя философа-пессимиста, которому ничего не надо, на самом деле постоянно требует, чтобы о нем заботились, ворчит и капризничает.

momi_p_19_ondatr

«Муми-тролль и комета»:

«- Постели меня не волнуют — это ненужные предметы обстановки,- смиренно заметил Ондатр. — Я жил в простой норе и чувствовал себя в ней прекрасно. Конечно, с философской точки зрения безразлично, как ты себя чувствуешь, но, вообще-то говоря, это была хорошая нора».

«- Не мешай мне, я работаю! — ответил Ондатр.
— Работаете?.. Над чем? — удивился Муми-тролль.
— Я думаю, — сердито проворчал Ондатр — Думаю о тщете и напрасности всего сущего.
— А мне кажется, напрасного на свете так мало,- робко возразил Муми-тролль.- Вот разве что умываться, да кашу есть, да…»

Туу-тикки (Too-Ticki)

momi_p_14_tuutiki
Муми-тролль и Туу-Тикки.

Отшельница, живущая на берегу моря, и не испытывающая потребности в общении. Прообразом стала, скажем так, ОЧЕНЬ БЛИЗКАЯ подруга Туве Янссон – художница Тууликки Пиетиля. Туве и Тууликки почти весь остаток жизни прожили в доме на собственном островке, и о своих близких отношениях объявили лишь в 1993 г. Как понимаете, нормальную семью Туве так и не создала.

momi_p_15_tuutiki
Туве и Туулики жили на острове Кловхарун.

Хатифнатты (Hatifnattarna)

Одни из самых загадочных и пугающих обитателей Муми-мира. Похожие на вертикальных червячков, безглазые и безротые они по непонятным причинам покидают свой остров и отправляются в странствия.

«Муми-тролль и комета»:
«Им трижды встречались хатифнатты, крохотные существа, которые в тоске и тревоге вечно странствуют по свету, нигде не находя себе места. Оки проплывали мимо Муми-тролля и Сниффа в своих ма- леньких легких лодках или перебирались вброд через реку.
Но с хатифнаттами нельзя было даже обменяться приветствием. Они ничего не слышали, никогда не разговаривали, их бесцветные глаза были всегда устремлены куда-то вдаль».

momi_p_18_hatifnatti

Появляются из специальных семян, посаженных в день Летнего Солнцестояния. Во время грозы сильно электризуются и становятся особо опасными.

«Шляпа волшебника!:
«…палатка огласилась чьим то ревом. Это хатифнатт наступил Хемулю на нос.
Тут уж все разом проснулись и вскочили на ноги. Поднялся неописуемый переполох. Испуганные вопросы сменялись громкими воплями, когда кто нибудь, наступив на хатифнатта, обжигался или получал электрический удар. Хемуль ползал по всей палатке и кричал дурным голосом, потом запутался в парусе, и палатка рухнула прямо на всех. Это было что то ужасное».

momi_p_17_hatifnatti

«Опасное лето»:
«Хатифнатты уже выросли до своих нормальных размеров и теперь сплошной стеной надвигались на Сторожа со всех сторон. Их притягивали наэлектризованные пуговицы его мундира. В воздухе парили микромолнии, и пуговицы на мундире Сторожа все чаще и чаще потрескивали. Вдруг у Сторожа засветились уши, заискрились волосы, потом морда! Миг – и весь Сторож засветился. Словно сверкающее солнце, он покатился к воротам парка, преследуемый целой армией хатифнаттов»

momi_p_16_hatifnatti

Морра (Marran)

В сказках Янссон можно встретить немало ужасных приключений и грозных явлений природы, но, практически, отсутствуют откровенные злодеи. Даже такой жуткий образ, как Морра — символ холода, тьмы, смерти и одиночества — постепенно становится крайне неоднозначным. Поначалу это просто страшное чёрное существо с выпученными глазами.
Писатель Элисон Лурье считал, что Морра – «своего рода ходячее проявление скандинавского мрака». Там, где она садится, замерзает земля и умирает всё живое. Морра стремится к свету, но добравшись до его источника губит его. Недаром, в речи обитателей Муми-дола ее имя служит ругательством («Морра его забери!»).

«Шляпа Волшебника»:
«Он настежь распахнул дверь веранды, и тут все увидели Морру. Все все. Она неподвижно сидела на садовой дорожке перед крыльцом и смотрела на них круглыми, без всякого выражения глазами.
Она была не особенно велика и не особенно грозна с виду. Она была лишь чудовищно омерзительна и, казалось, могла прождать так целую вечность.
В этом то и заключался весь ужас».

momi_p_20_morra

«Папа и Море»:
«- Наверно, кто-то причинил ей зло, раз она стала такой?
— Этого никто не знает, — ответила мама. — Вероятнее всего, никто ей ничего не сделал. Мне кажется, никому до нее дела нет. И едва ли она помнит или размышляет об этом. Она все равно что дождь, или тьма, или камень, который надо обойти, чтобы двигаться дальше…
— … У нее маленькие желтые глазки, такие же стеклянные, как у рыбы. Она умеет говорить?
Вздохнув, мама сказала, что говорить с Моррой не следует. Ни говорить с ней, ни говорить о ней. Иначе она начнет расти и явится за тем, кто болтает. И не нужно жалеть Морру.
—  Ты думаешь, она тоскует по горящему свету? Вовсе нет, ей просто хочется сесть на него, чтобы он погас и никогда больше не горел».

momi_p_21_morra

В «Мемуарах Муми-папы» упоминается, что Морра воет и охотиться. Но в поздней книге «Папа и Море» образ этого ужасного существа разительно меняется. Оно предстает неизлечимо одиноким, несчастным и даже начинает вызывать жалость у Муми-тролля. И эта жалость меняет Морру.

«Папа и Море»:
«Морра сидела и ждала на песчаном берегу. Муми-тролль пошел ей навстречу без фонаря. …И вдруг Морра запела. Она затянула свою веселую песню, раскачиваясь взад-вперед.
Муми-тролль шагнул вперед. Он был ужасно удивлен. Сомневаться не приходилось — Морра была рада видеть его. Ей было наплевать на штормовой фонарь. Она радовалась, что Муми-тролль пришел встретиться с ней..
Она танцевала, а он стоял как вкопанный. Потом она побрела прочь вдоль берега. Когда она исчезла, он опустился на песок и потрогал его. Песок был такой же, как всегда, не заледенел и не съежился».

Конечно, этими персонажами Муми-мир не исчерпывается. Можно вспомнить и серьезного фантазера Хомсу, обидчивую и вечно плачущую Мису, всё грызущих зверьков Клипдассов и гигантстого Дронта Эдварда, который в сердцах может раздавить вас, но затем обязательно оплатит похороны…

momi_p_22_klipdass
«…клипдассы, …вообще говоря, довольно добрые… Может,  это  для тетки Хемулихи только небольшая перемена  обстановки?  Может,  они  ей только немного подгрызут физиономию и от этого вид у нее станет  более приятный?»

momi_p_23_dront
«- Ты растоптал морскую собаку! — крикнул Юксаре.
— Что ты говоришь! — удивился дронт Эдвард, подпрыгивая. — Опять я кого-то растоптал? Как раз сейчас, когда не на что устроить похороны…»


Катастрофы и безопасность

«Вымышленный мир моих муми-троллей — это мир, по
которому наверняка в глубине души тоскует каждый из нас».
(Т. Янссон)

Прежде, чем мы коснемся метаморфоз, которые произошли с Муми-троллем в последних книгах цикла, присмотримся к атмосфере, царящей в Муми-доле. Наверное, только писательница, живущая в тихой благополучной стране, где велосипеды можно бросать на улице без присмотра, могла создать мир, в котором практически отсутствует личностное зло – то есть, проще говоря, в котором нет отъявленных злодеев. Безусловно, книги полны опасными событиями. Недаром, Янссон говорила, что «ни одного ребенка не может захватить сказка, если она не пугает». Но обычно зло предстаёт в виде отвлеченных природных сил — наводнения, зимы, кометы, шторма. Встречаются, конечно, и персонажи, несущие опасность, но обычно они, либо не злонамеренны (как хатифнатты или дронт), либо напоминают те же проявления природных сил (Морра, неразумные животные).

momi_18_katastrofa

Силой, способной оградить этот сказочный мир от опасностей, Янссон делает Муми-семью – всегда оптимистичную, благожелательную, где каждый готов прийти на выручку первому встречному.

Туве Янссон:
«Мир детей – это пейзаж, нарисованный яркими красками, где добро и зло неотделимы друг от друга. В этом мире есть место для всего и нет невозможного. Неразумное перемешивается с ясным и логичным. Ребенок может с радостью воспринимать страх и одиночество, всю захватывающую атмосферу ужаса, но он чувствует себя одиноким и покинутым, если нет утешения, нет спасения и нет возврата назад.
Безопасность может заключаться в знакомых и повторяющихся вещах. Вечерний чай на веранде, отец, который заводит стенные часы, — это то, что неизменно. Отец всегда будет заводить часы, и поэтому мир не может быть разрушен”.

Муми-семья трепетно относится к своему маленькому миру и вещам, но при этом совершенно не алчна. Даже сокровища они ценят исключительно за их красоту.

«Муми-тролль и комета»:

«- С гранатами? — переспросил Снифф. — Настоящими?
— А я откуда знаю, — ответил Снусмумрик. — Они красивые — вот все, что я могу сказать».

«Шляпа Волшебника»:

«Фрекен Снорк сделала большие глаза.
— Неужели настоящее золото? — выдохнула она.
— Да, и есть еще много-много! — похвастался  Снорк. — Целая гора!
Ах, сколько тут было любования находками! Муми-семейство вдруг разбогатело. Но самым драгоценным его достоянием было все же носовое украшение и снежный буран в стеклянном шаре».

«- Интересно, что вы намерены предпринять с золотом Снорка? — спросил Снусмумрик.
— Обложим цветочные клумбы, пусть служит украшением, — сказала Муми-мама. — Разумеется, только куски покрупнее, мелочь-то совсем не имеет вида».

momi_19_rubin

Поэтому все внутренние проблемы сказки Янссон сконцентрированы вокруг внутренних взаимоотношений героев. По сути, Муми-тролли представляют собой образец не только идеальной семьи, но и толерантности. Ведь большинство персонажей книги имеют свои недостатки, зачастую они вздорны, капризны, эгоистичны. Но Муми-семья не просто терпит их, но и одаривает своей заботой и дружелюбием, при этом не пытаясь насильно изменить индивидуальность героев или лезть им в душу.
По сути, в Муми-сказках, Янссон ярко и выпукло выразила тот идеальный мир, к которому стремилось западное общество во второй половине ХХ века. Это и семья, как источник поддержки и безопасности, терпимость к недостаткам других людей, и при этом право каждого быть самому по себе – автономным и самодостаточным.

«В конце ноября»:
«- Надо выйти отсюда, — подумал Снусмумрик, — лучше быть с ними, чем думать о них. И как они не похожи на семью муми-троллей. С ними тоже было нелегко. Они были повсюду, они хотели все время разговаривать с ним. Но с ними можно было чувствовать себя как будто наедине с самим собой. «Как же это им удавалось? -удивился Снусмумрик. — Ведь я был с ними каждое лето и не замечал, что они давали мне возможность побыть одному».

Насколько хорош оказался этот идеал, можно долго спорить, но то, что подобные взаимоотношения содержат и обратную сторону хорошо показала и сама Янссон.


Морра, которая всегда с тобой…

«Вы, которые пришли сюда из горячей заинтересованности
в детях и в том, что пишут для них, вы поймете, как важна для меня эта
награда! Важна прежде всего потому, что я немного обеспокоена, смогу
ли я писать для детей сказки, какие им нужны. Я обеспокоена и
тем, чтобы не разочаровать моих читателей, ведь на
самом деле я рассказываю сказки самой себе!»
(Из речи Т. Янссон на вручении золотой медали имени Х. К. Андерсена)

Признаки того, что Муми-цикл стал стремительно меняться, впервые проявились в сказке «Волшебная Зима» (1957). Впервые Янссон лишила главного героя его убежища и опоры – семьи. Нет, она не умерла, а всего лишь находилась в зимней спячке. Но случилось так, что Муми-тролль внезапно проснулся, оказавшись практически один на один с неведомой ему зимой. Впервые Муми-троллю придется вкусить настоящего одиночества и самому бороться за выживание.

momi_20_zima

«Муми-тролль взглянул на куст жасмина — сплошное сплетение голых веток — и с ужасом подумал: «Жасмин умер. Весь мир умер, пока я спал. Этот мир принадлежит кому-то другому, кого я не знаю. Быть может, Морре. Он не создан для того, чтобы в нем жили муми-тролли».

Соответственно изменяется и стиль сказки. Он становится более жёстким, грустным и взрослым. Янссон даже нарушает табу детской литературы и вводит в сказку тему смерти, когда глупого бельчонка замораживает Ледяная Дева (еще одна персонификация природной силы, скандинавский мифический персонаж — прародитель «Снежной Королевы»).

«– Миленькая Туу тикки, – взмолился Муми тролль, – не говори все время о том, что он умер. Это так ужасно.
– Раз умер, так уж умер, – примирительно сказала Туу тикки. – Этот бельчонок мало помалу превратится в прах. А потом, чуточку позднее, из него вырастут деревья, и на них будут прыгать новые бельчата. Разве это так уж печально?»

Да и сам Муми-тролль становится взрослее, жёстче и самостоятельнее.

«Пугай себе, зима, сколько влезет, — в восторге думал он. — Теперь я тебя раскусил. Ты не хуже всего остального, только тебя надо узнать. Теперь тебе меня больше не обмануть!»

«Фрекен Снорк меж тем нашла первый росток крокуса. Он пробился на волю из теплого клочка земли под окном на южной стороне и еще даже не зазеленел.
— На ночь мы прикроем его стаканом, — сказала фрекен Снорк, — чтобы он не погиб ночью, когда станет холодно.
— Не надо, — рассердился Муми-тролль. — Пусть справляется собственными силами. Я думаю, он вырастет крепче, если ему придется трудновато!»

momi_21_zima

Серьёзные нотки усилились в следующей книге – сборнике рассказов «Дитя-невидимка» (1962), хотя она, наверное, последняя книга Муми-цикла, которую способны воспринимать дети. Янссон неотвратимо сдвигалась в сторону взрослой прозы, поэтому две последние книги про Муми-троллей вполне обоснованно покажутся детям тяжёлыми и скучными. Тема одиночества зазвучала в них во всей своей ужасности и красоте.

«Хемуль, который любил тишину»:
«Ты очень одинок, и тебе нечем себя  занять, — говорили хемули с добродушной ухмылкой. — А если ты нам немного поможешь, это наверняка поднимет твое настроение». «Но я никогда  не  бываю один, — пытался возразить Хемуль. — Я не успеваю. Мне все время кто-нибудь хочет поднять настроение…»

«Папа и море»:
«Никто не лез к нему со своими рассказами и вопросами, никто и ничто не досаждали ему. Одно лишь непостижимое и недоступное величие неба и моря струилось над ним и мимо него. Оно никогда не могло бы его разочаровать».

Из интервью с Т. Янссон, 1964:
«- В сборнике «Дитя-невидимка» заметно, что вы отходите от детской литературы в ее классическом виде. Какие книги вы планируете писать в будущем?
— Это естественная эволюция меня как писателя. Но меня это и пугает. Я становлюсь более взрослым автором. Мне кажется, что в моей следующей книге главным героем станет Морра, а Муми-семейство покинет свою долину».

Янссон не обманула. В книге «Папа и Море» (1965) Янссон подвергает испытанию прочность такой, казалось бы, незыблемой Муми-семьи.

«Они всегда чем-то занимались. Тихо, непрерывно и заинтересованно любили они возиться с маленькими-премаленькими вещицами, заполнявшими мир. Их мир был уже устоявшийся, их личный. И добавить туда было нечего. Подобно географической карте, где все открыто и заселено и больше никаких белых пятен нет. И они повторяли друг другу:
— В августе папа всегда говорит о лесных пожарах».

Заскучавший от однообразной жизни Муми-папа перевозит свою семью на одинокий остров с поломанным маяком. На этом острове каждый пытается найти для себя осмысленное занятие. Впервые между членами семьи возникает непонимание, впервые каждый из них обосабливается друг от друга. Муми-папа изучает озеро, Муми-мама рисует на стенах цветы, а Муми-тролль обзаводится своей тайной полянкой и своими (теперь уже не детскими, а подростковыми) секретами. Он влюбляется в прекрасных Морских Лошадок и вступает в странные взаимоотношения с Моррой. Любовь и Смерть – темы, согласитесь, не детские.

momi_22_more

«Муми-тролль думал о Морских лошадках. Что-то с ним произошло, он стал совсем другим, у него появились новые мечты, и он полюбил одиночество. Он воображал себя вместе с Морскими лошадками, эти мечты о лунном свете были еще прекраснее, потому что за ними стояла темнота Морры».

momi_23_morra

Но Янссон не изменяет и здесь своей теме утешения. Муми-семья, пройдя испытание одиночеством, всё-таки воссоединяется, а маяк начинает гореть.
Такой же взрослой оказалась и книга «В конце ноября» (1970). Янссон чувствовала, что неотвратимо покидает мир детства, поэтому в книге Муми-семья присутствует только незримо, являясь центром некоего притяжения остальных героев. А в опустевший Муми-дол их стекается немало, и каждый стремится найти то утешение, уют и заботу, которые он им дарил. К сожалению, вернуться в ту атмосферу и найти примирение с другими и самим собой становится всё трудней и трудней.

«- Нет, я говорю про семью муми-троллей. Когда кто-нибудь из них злился или был в плохом настроении, то, чтобы его оставили в покое, отправлялся в этот лесок.
Хомса сделал шаг назад и закричал:
— Это неправда! Они никогда не злились!
— …А еще я скажу тебе, что иной раз и папа, и мама, и Муми-тролль ужасно надоедали друг другу.
— …Мама вовсе не такая! Она всегда добрая и хорошая! — И выбежал, громко хлопнув дверью».

Однако само присутствие в Муми-доле меняет гостей. Каждый из них понимает что-то для себя важное и… покидает его. И лишь маленький Хомса Тофт сумеет дождаться Муми-семью. В конце книги он видит на горизонте их лодку с горящим фонарем.

momi_24_vozvrat

Из речи Т. Янссон на вручении золотой медали имени Х. К. Андерсена:
«Единственное, что писатель должен подарить своим читателям, это счастливый конец. Счастливый конец в любой форме.
Или же предоставить возможность самому домыслить рассказ.
Поскольку ребенок-читатель отождествляет себя с героем книги, несчастливый конец вряд ли был бы по всем правилам честной игры.
Ребенок может восторженно (нельзя сказать – весело) принимать и страх, и одиночество, всю чудесную атмосферу ужаса. Но он чувствует себя обманутым и покинутым, если книга не дает ему утешения, не спасает, не исправляет его. Я глубоко убеждена, что если нет надежды, для ребенка это просто небытие, а небытия быть не должно».

Однако Муми-троллям уже было не суждено вернуться в книги Янссон. После издания «В конце ноября» писательница скажет: «Кажется, будто каждую книжку писать все труднее… Это зависит, быть может, не только от того, что самокритика, естественно, постепенно возрастает, но также и от того, что становится все труднее возвращаться в мир, который является детским». А спустя время, подведет итог: «Я не смогла, вернувшись, снова найти ту счастливую Муми-долину».

momi_5F25
Муми-тролли на фюзеляже самолёта финской авиакомпании «Finnair».

Туве не оставит литературу и начнет писать взрослую прозу — очень неплохую. Муми-тролли же начнут свою собственную жизнь. Они станут безумно популярны в Японии, начнут рекламировать всякую продукцию, про них снимут несколько неудачных мультфильмов, украсят их мордочками фюзеляжи самолетов. В 1987 году в Тампере создадут Музей Муми-троллей, а потом на о. Кайло вблизи г. Наантали откроют и Муми-парк.
Своё 80-летие Туве Янссон отпразднует, как настоящая национальная героиня. А 27 июня 2001 г. за ней придёт Морра…

momi_09_tove_grave
Могила Туве Янссон.

Т. Янссон:
«Муми-тролль очень изменился с тех пор. Дорога была длинная, и от неё ответвлялось множество боковых тропинок, на которые, быть может, и не стоило сворачивать, но, как бы то ни было, без Муми-тролля я ни за что не смогла бы существовать в этой, переливающейся разнообразными оттенками жизни.»

«В конце ноября»:
«Скажи мне, что есть счастье – тихая река,
пожатье лапы или мирный вечер?
Выплыть из тины, ила, тростника
морскому ветру свежему навстречу?
А что есть жизнь, мечта или волна?
Большой поток иль туча грозовая?
Вновь странной нежностью душа моя полна,
но что мне делать с нею, я не знаю.
Мир многолик, и он меня гнетет.
Сжать твердо лапой руль,
когда же сей счастливый миг придет?

Все зааплодировали.
…- Одну минутку! — сказал хемуль. — Это не мне нужно аплодировать. Давайте помолчим полминуты в знак благодарности к семье муми-троллей. Мы едим их припасы, вернее, то, что они оставили, бродим под их деревьями, дышим воздухом снисходительной дружбы и жизнелюбия».

momi_10_tove_momi

ПРИМЕЧАНИЯ:

1 — Цитаты из сказок Т.Янссон приводятся в следующих переводах:
«Муми-тролль и комета» и «Шляпа Волшебника» в пер. В.Смирнова;
«Маленькие тролли и большое наводнение» и «Волшебная зима» в пер. Л.Брауде;
«Мемуары папы Муми-тролля» и «Папа и море» в пер. Л.Брауде/Н.Беляковой;
«Опасное лето» в пер. Л.Брауде/Е.Паклиной;
«В конце ноября» в пер. Н.Беляковой

2 — В переводе В. Смирнова также выходили еще две книги цикла — «Мемуары Муми-папы» и «Опасный канун».

Автор: Сергей Курий
февраль 2012 г.

<<< «Маленький принц» Экзюпери | Содержание | «Нарния» К.С.Льюиса >>>