«Алиса в Стране Чудес» — 10.5. «Вечерняя Еда»

Рубрика «Параллельные переводы Льюиса Кэрролла»

<<< пред. | СОДЕРЖАНИЕ | след. >>>

1893_Bridgeman_12
Рис. Bridgeman.
(больше иллюстраций см. в «Галерее Льюиса Кэрролла»)

 

ОРИГИНАЛ на английском (1865):

“Shall we try another figure of the Lobster Quadrille?” the Gryphon went on. “Or would you like the Mock Turtle to sing you a song?”

“Oh, a song please, if the Mock Turtle would be so kind,” Alice replied, so eagerly that the Gryphon said, in a rather offended tone, “Hm! No accounting for tastes! Sing her ’Turtle Soup,’ will you old fellow ?”

The Mock Turtle sighed deeply, and began, in a voice sometimes choked with sobs, to sing this:—

“Beautiful Soup, so rich and green,
 Waiting in a hot tureen!
 Who for such dainties would not stoop?
 Soup of the evening, beautiful Soup!
 Soup of the evening, beautiful Soup!
     Beau—ootiful Soo—oop!
     Beau—ootiful Soo—oop!
 Soo—op of the e—e—evening,
     Beautiful, beautiful Soup!

“Beautiful Soup! Who cares for fish,
 Game, or any other dish?
 Who would not give all else for two p
 ennyworth only of beautiful Soup?
 Pennyworth only of beautiful Soup?
    Beau—ootiful Soo—oop!
    Beau—ootiful Soo—oop!
 Soo—oop of the e—e—evening,
    Beautiful, beauti—ful soup!”

“Chorus again!” cried the Gryphon, and the Mock-Turtle had just begun to repeat it, when a cry of “The trial’s beginning!” was heard in the distance.

“Come on!” cried the Gryphon, and, taking Alice by the hand, it hurried off, without waiting for the end of the song.

“What trial is it?” Alice panted as she ran; but the Gryphon only answered, “Come on!” and ran the faster, while more and more faintly came, carried on the breeze that followed them, the melancholy words:—

“Soo—oop of the e—e—evening,
Beautiful, beautiful Soup!”.

____________________________________________________

Перевод Нины Демуровой (1967, 1978):

– Хочешь, мы еще станцуем? – продолжал Грифон. – Или пусть лучше Квази споет тебе песню?

– Пожалуйста, песню, если можно, – отвечала Алиса с таким жаром, что Грифон только пожал плечами.
– О вкусах не спорят, – заметил он обиженно. – Спой ей «Еду вечернюю», старина.

Черепаха Квази глубоко вздохнул и, всхлипывая, запел <67>:

Еда вечерняя, любимый Суп морской!
Когда сияешь ты, зеленый и густой, –
Кто не вдохнет, кто не поймет тебя тогда,
Еда вечерняя, блаженная Еда!
Еда вечерняя, блаженная Еда!

 Блаже-э-нная Е-да-а!
 Блаже-э-нная Е-да-а!
 Еда вече-е-рняя,
 Блаженная, блаженная Еда!

Еда вечерняя! Кто, сердцу вопреки,
Попросит семги и потребует трески?
Мы все забудем для тебя, почти зада–
ром данная блаженная Еда!
Задаром данная блаженная Еда!

 Блаже-э-нная Е-да-а!
 Блаже-э-нная Е-да-а!
 Еда вече-е-рняя,
 Блаженная, блажен-НАЯ Еда!

<стихотворение в пер. О. Седаковой>

– Повтори припев! – сказал Грифон.
Черепаха Квази открыл было рот, во в эту минуту вдалеке послышалось:
– Суд идет!

– Бежим! – сказал Грифон, схватив Алису за руку, и потащил за собой, так и не дослушав песню до конца.

– А кого судят? – спросила, задыхаясь, Алиса.
Но Грифон только повторял:
– Бежим! Бежим!
И прибавлял шагу.
А ветерок с моря доносил грустный напев:

– Еда вече-е-рняя,
Блаженная, блаженная Еда!

Он звучал все тише и тише и, наконец, совсем смолк.

Из примечаний М. Гарднера:

67 — 1 августа 1862 г. Кэрролл записал в своем дневнике, что сестры Лидделл пропели ему популярный романс «Звезда вечерняя». Слова и музыка были Джеймса М. Сейлза.

Звезда вечерняя в высоких небесах,
Какой покой в твоих серебряных лучах.
Когда стремишься ты неведомо куда.
Звезда вечерняя, блаженная звезда!
 
Припев:
Звезда блаженная.
Звезда блаженная.
Звезда вечерняя, блаженная звезда!
 
Ты говоришь мечте: о поднимись со мной
Над морем скорби, над обителью земной!
Мы будем там, куда нас вечно дух стремил, —
Где мир любви превыше области светил.
 
Сияй, сияй, звезда божественной любви!
И наши души оживи и обнови
Мечтой любви, чтобы с тобой взойти туда,
Звезда вечерняя, блаженная звезда!

Второй строфы пародии Кэрролла с его переносом слова «p-enoyworth»** не было в первом варианте сказки. В написании слов «блаже-э-нная», «е-да-а»! «вече-е-рняя» содержится намек на то, как пели оригинал этой пародии. Кэри Грант, исполнявший роль Черепахи Квази в посредственной экранизации «Алисы» фирмой «Парамаунт» (1933 г.), рыдал на протяжении всей песни.

………………………………………………………………………..
** — …»p-ennyworth»… – В переводе О. Седаковой этому соответствует перенос слова «зада-ром». <прим. Н. Демуровой>.

Из статьи Н. Демуровой «Голос и скрипка (К переводу эксцентрических сказок Льюиса Кэрролла)»
(Мастерство перевода. Сборник седьмой. 1970. Советский писатель. Москва. 1970)
<В этом отрывке Н. Демурова рассказывает о своей первой версии перевода (1967), где имя Mock Turtle было переведено, как Под-Котик. Поэтому песня про «Вечернюю Еду» была переведена Д. Орловской иначе, чем в окончательной редакции перевода, выполненного для серии «Литературные памятники» (1978), где Под-Котику пришлось стать Черепахой Квази, чтобы как-то соответствовать, сопровождавшим издание, рисункам Д. Тенниела — С.К.>Трансформация Mock Turtle в Под-Котика вызвала необходимость в изменении всевозможных связанных с ним деталей. Самым трудным здесь был вопрос о песне, которую Mock Turtle, задыхаясь от рыданий, поет на прощанье Алисе…
Песня эта, которую с таким чувством исполняет Mock Turtle, была пародией на популярный в те дни романс о вечерней звезде. Ее как-то пропели Кэрроллу сестры Лидделл…
Комизм ситуации заключается в том, что Mock Turtle поет чувствительный романс о супе, который будет приготовлен из него же! Вот почему он так горько рыдает, вот почему глава заканчивается словами: “…more and more faintly, carried on the breeze that followed them, the melancholy words—
Soo-oop of the e-e-evening,
Beautiful, beautiful Soup!”Для того чтобы передать комизм ситуации, нужно было, как мне казалось, сохранить то же соотношение “исходного” и “конечного” продуктов. Mock Turtle воспевал — правда, с рыданьями — суп, который приготовят из него же. Значит, и Под-Котик должен спеть “жестокий” романс о чем-то, что сделают из него.
Так родилась мысль о чувствительном романсе, посвященном “Вечерней муфте”. Вот как решила эту задачу Д. Г. Орловская:Черная муфта мягка, нежна,
Сумрак вечерний таит она.
Кто не оценит волшебный мех?
Черная муфта пленяет всех.Чудесная муфта под котик!
Чу-у-дная му-у-фта!
Чу-у-дная му-у-фта!
Вече-е-рняя муфта под котик!Черная муфта! Кому нужны
Белка и прочие грызуны?
Счастье найдете, всего лишь два ф
унта за муфту одну отдав!Два фунта за лучшую муфту!
Чу-у-дная му-у-фта!
Чу-у-дная му-у-фта!
Вече-е-рняя муфта под котик!Работая над этим романсом, Д. Г. Орловская держала перед глазами оба текста — и кэрролловский “Суп” и пародируемую “Вечернюю звезду”. Она точно “транспонирует” детали. У Mock Turtle — “soup, so rich and green”; у Под-Котика — “черная муфта мягка, нежна”. У Mock Turtle — “Who for such dainties would not stoop?”; у Под-Котика — “Кто не оценит волшебный мех?” Mock Turtle вопрошает: “Who cares for fish, game or any other dish?”; Под-Котик вторит ему: “Кому нужны белка и прочие грызуны?” И наконец, прекрасно перекликаются комические переносы:Who would not give all else for two p
ennyworth only of beautiful soup?

и

Счастье найдете, всего лишь два ф
унта за муфту одну отдав!

“Транспонировка” имен в книгах Кэрролла приобретала, таким образом, первостепенное значение. Выбор нового имени должен был опираться на круг ассоциаций, хорошо знакомых русскому читателю и в то же время не являющихся “монополией” исключительно России (“квасные” и “клюквенные” имена и названия исключались решительно с самого начала). Выбор нового имени вел к “транспонированию” всех связанных с ним деталей. Тут самое главное было сохранить кэрролловский п р и е м, своеобразную л о г и к у его безумных героев и бессмыслиц. Выбор нового имени для кэрролловских героев — это определение их характеров, их дальнейшего поведения. Это определение драматургии книги.

.

.

____________________________________________________

Адаптированный перевод (без упрощения текста оригинала)
(«Английский с Льюисом Кэрроллом. Алиса в стране чудес»
М.: АСТ, 2009)
Пособие подготовили Ольга Ламонова и Алексей Шипулин
:

‘Не станцевать ли нам следующую фигуру из Омаровой Кадрили?’ продолжил Грифон. ‘Или тебе бы хотелось, чтобы Псевдо-Черепаха спел для тебя песню?’
‘О, песню, пожалуйста, если Псевдо-Черепаха будет так любезен,’ ответила Алиса с такой готовностью, что Грифон сказал довольно-таки обиженным тоном, ‘Гм! О вкусах не спорят! Спой ей: «Черепаший суп «, споешь, старина?’
Псевдо-черепаха вздохнул глубоко, и начал, голосом, который время от времени прерывался рыданиями, петь вот что:

‘Прекрасный суп, такой наваристый и зеленый,
Ждет в горячей супнице!
Кто над такими лакомствами не склонится?
Вечерний суп, прекрасный суп!

‘Прекрасный суп! Кому нужна рыба,
Дичь или любое другое блюдо?
Кто не отдал бы всего —
Лишь за две капельки прекрасного супа? [46]

‘И снова припев!’ закричал Грифон, и как раз когда Псевдо-Черепаха начал повторять его, крик: «Суд начинается!» послышался вдалеке.
‘Пойдем!’ вскричал Грифон и, схватив Алису за руку, поспешил прочь, не дожидаясь окончания песни.
‘А чей это суд <= кого судят>?’ задыхаясь спросила Алиса на бегу; но Грифон только и ответил: «Бежим!» и побежал еще быстрее, пока все слабее и слабее доносились, подхваченные легким ветерком, дувшим им в спины, печальные слова:

‘Вечерний суп,
Прекрасный, прекрасный суп!’

ПРИМЕЧАНИЯ:

46 — Пародия на популярный романс «Звезда вечерняя», который Кэрроллу исполняли сестры Лидделл.

 

 

____________________________________________________

Анонимный перевод (издание 1879 г.):

„Не желаешь ли, мы пропляшем тебе вторую фигуру раковой кадрили? А то, не попросишь ли телячью головку спеть нам песенку?» предложил грифон.

,„Ах, да, пожалуйста, песенку! Будьте так добры, спойте что-нибудь», говорить Соня телячьей головке.

Телячья головка тяжело вздохнула и дрожащим голосом, прерываемым рыданьем, затянула:

„Ах, прекраснейший суп
Из головки телячьей!…»

Только что заголосила телячья головка, как вдруг издали послышался крик: „к суду, к суду; допрос начался!»

«Идем!» заторопился грифон, и, не дождавшись конца песни, схватил Соню за руку и пустился бежать.

„Какой допрос? кого судят?» допрашивает Соня, едва переводя дух; а грифон только пуще торопит ее и сам шибче бежит.
Издалека, все слабее и слабее доносились до них замирающие звуки жалобной песни телячьей головки:

„Ах, прекраснейший суп
Из головки телячьей!…»

____________________________________________________

Перевод Александры Рождественской (1908-1909):

 — Не лучше ли прекратить вовремя, — сказал гриф, — и протанцевать вторую фигуру кадрили омаров, или, может быть, тебе больше хочется, чтобы черепаха пропела еще одну песенку?

— Да, я очень желала бы послушать пение черепахи! — сказала Алиса с таким жаром, что гриф немножко обиделся.
— Ну,  спой ей «Суп из черепахи», старушка! — сказал он.

Черепаха глубоко вздохнула и прерывающимся от рыданий голосом запела:

О, чудный суп! О, суп из черепахи!
Что может быть прекраснее его?
Кто уже сыт, и тот поесть захочет,
Лишь только мельком взглянет на него.
О, чу-у-дный су-у-п!
О, чу-у-дный су-у-п!

О, чудный суп! Ничто с ним не сравнится!
Ничем нельзя нам заменить его!
Чтоб в волю этим супом насладиться,
Кто с радостью не отдал бы всего?
О, чу-у-дный су-у-п!
О, чу-у-дный су-у-п!

— Хор повторяет! — воскликнул гриф. Но только что начала черепаха повторять последние строки, как вдали послышался крик:
— Суд начался!

— Идем! — крикнул гриф и, схватив Алису за руку,  быстро побежал, не дожидаясь конца песни.

— Какой это суд? — задыхаясь спросила Алиса.
— Идем! — снова крикнул гриф.
Они побежали еще быстрее, а с ветром доносились до них все слабее и слабые слова грустной песни:

О, чу-у-дный су-у-п!
О, чу-у-дный с-у-уп!

 

____________________________________________________

Перевод Allegro (Поликсена Сергеевна Соловьёва) (1909):

— Да, мне кажется, вам лучше прекратить, — сказал Гриф, и Алиса очень охотно это исполнила.

— Не попробовать ли нам протанцевать еще какую-нибудь фигуру кадрили Омаров? — продолжал Гриф, — или вам больше хотелось бы, чтоб Черепаха из телячьей головки спела песенку?

— О да, песенку, если Черепаха из телячьей головки будет так добра, — отвечала Алиса с такой поспешностью, что Гриф произнес очень обиженно:

— Гм! О вкусах не спорят! Спой ей „Черепаховый суп“. Ну что, споешь, старина?

Черепаха из телячьей головки глубоко вздохнула и начала прерывающимся от рыданий голосом:

Вечерний суп, вечерний суп **
Когда я был и мал и глуп,
Тебя варили мне из круп.
И я, сопя или насуп-
Ив брови, ел тебя, о суп!
Ве-че-ерний су-уп!
Ве-че-ерний су-уп!
Су-уп, су-уп!
Суп, суп, суп, суп!

Вечерний супъ! пусть мне дадут
Котлет и дичи целый пуд,
Компот, пирожное и пуд-
динг, ухищренья терок, суп!
Вечерний суп, вечерний суп!
Вече-ерний су-уп!
Прекра-асный су-уп!
Пре-кра-а-а-а-асный суп!

— Хор повторяет! — крикнул Гриф, и Черепаха из телячьей головки только что начала повторять, как вдруг издали донесся крик:

— Суд начинается!

— Идем скорее! — крикнул Гриф и, схватив Алису за руку, бросился бежать, не дожидаясь конца песни.

— Что это за суд? — спросила Алиса, запыхавшись от бега, но Гриф ответил только:

— Идем, идем! — и побежал еще быстрее, а ветерок, летя за ними, доносил все более слабевшие, печальные слова:

Ве-че-ерний су-уп!
Пре-кра-сный, прекра-а-асный суп!

 

Примечание автора проекта — С. Курия:

** — Переводчица пародирует песню «Вечерний звон» на стихи Ивана Козлова и музыку Александра Алябьева:

Вечерний звон, (бом… бом…)
вечерний звон! (бом… бом…)
Как много дум (бом… бом…)
наводит он (бом… бом…).

.

____________________________________________________

Перевод М. П. Чехова (предположительно) (1913):

  Алиса и Грифон вздрогнули. Одна только Черепаха осталась спокойной.
— Идём! — воскликнул Грифон и, схватив Алису за руку, потащил её куда-то в сторону от раздававшихся голосов.
— Какой суд? Над кем суд? — спрашивала по дороге, едва переводя дух, Алиса.
— Да идём же скорее! — крикнул на неё Грифон и потащил её почти насильно.

____________________________________________________

Перевод Владимира Набокова (1923):

   — Не показать ли вам  вторую  фигуру  Омаровой  Кадрили?  — продолжал он. — Или  же  вы  хотели  бы,  чтобы  Чепупаха  вам что-нибудь спела?

— Пожалуйста, спойте, любезная Чепупаха, —  взмолилась  Аня так горячо, что Гриф даже обиделся.
— Гм! У всякого свой вкус! Спой-ка,  матушка,  «Черепаховый суп».

Чепупаха глубоко вздохнула и,  задыхаясь  от  слез,  начала петь следующее:

Сказочный суп — ты зелен и прян.
Тобой наполнен горячий лохан!
Кто не отведает? Кто так глуп?
Суп мой вечерний, сказочный суп,
Суп мой вечерний, сказочный суп!

    Ска-азочный су-уп,
    Ска-азочный су-уп,
    Су-уп мой вечерний,
    Ска-азочный, ска-азочный суп!

Сказочный суп — вот общий клич!
Кто предпочтет рыбу или дичь?
Если б не ты, то, право, насуп-
Ился бы мир, о, сказочный суп!
Сбился бы мир, о сказочный суп!

      Ска-азочный су-уп,
      Ска-азочный су-уп,
      Су-уп, мой вечерний,
      Ска-азочный, ска-азочный СУП!

— Снова припев! — грянул Гриф, и Чепупаха  принялась  опять петь, как вдруг дали донесся крик: «Суд начинается!»

— Скорей! — взвизгнул Гриф и, схватив Аню за руку,  понесся по направлению крика, не дожидаясь конца песни.

— Кого судят? — впопыхах спрашивала  Аня,  но  Гриф  только повторял: «Скорей!» и все набавлял ходу. И  все  тише  и  тише звучали где-то позади обрывки унылого припева:

              Су-уп мой вечерний,
              Ска-азочный, ска-азочный суп!

.

____________________________________________________

Перевод А. Д’Актиля (Анатолия Френкеля) (1923):

— Может быть, мы проделаем еще одну фигуру кадрили?— продолжал Грифон.— Или ты предпочитаешь, чтобы Фальшивая Черепаха спела тебе песню?

— Ах, пожалуйста, песню, если вы будете так добры!— вскричала Алиса с такой поспешностью, что Грифон обиженно заметил:
— Гм… О вкусах не спорят, конечно! Спой ей, старуха, «Черепаховый Суп!»

Фальшивая Черепаха испустила глубочайший вздох и начала петь голосом, прерываемым рыданиями:

Черепаховый суп, фешенебельный суп,
Из протертой телячьей головки и круп,
Суп воздушней, чем крем, суп нежней; чем пюре,
Суп обедов, приемов, балов, суаре,—
Только тем, кто ужасно наивен и глуп,
Не понравишься ты, черепаховый суп!
                     Фешенебельный суп!
        Черепа-ахо-овый су-уп!
                          Черепаховый,
                                            аховый,
                                               аховый
                                                  су-у-у-уп!

— Повторить припев!— заревел Грифон, но едва Фальшивая Черепаха приступила к его повторению, как отдаленный крик: «Суд начинается!» долетел до их слуха.

— Идем!— вскричал Грифон, схватил Алису за руку и помчался, не. дожидаясь конца песни.

— Что… это… за суд?— морга только произнести Алиса, задыхаясь от быстрого бога.
Но Грифон ответил только: Идем! и побежал еще быстрее — в то время, как издали все слабее и слабее доносилось:

                     Фешенебельный суп!
        Черепа-ахо-овый су-уп!
                          Черепаховый,
                                            аховый,
                                               аховый
                                                  су-у-у-уп!

____________________________________________________

Перевод Александра Оленича-Гнененко (1940):

       — Не попробовать ли нам ещё одну фигуру Кадрили Омаров? — предложил Грифон. — Или ты предпочитаешь, чтобы Мок-Тартль спел тебе другую песню?

— О, пожалуйста, песню, если Мок-Тартль будет настолько любезен! — попросила Алиса так горячо, что Грифон сказал довольно обиженным тоном:
— Гм! О вкусах не спорят, конечно! Спой ей «Черепаховый Суп», если хочешь, старина!

Мок-Тартль — Фальшивая Черепаха глубоко вздохнул и начал петь голосом, прерываемым рыданиями:

       Прекрасный суп в столовой ждёт.
       Из миски жирный пар идёт.
       Не любит супа тот, кто глуп!
       Прекрасный суп, вечерний Суп!
       Прекрасный суп, вечерний Суп!
       
       Прекра-сный Су-уп!
       Прекра-а-сный Су-уп!
       Су-уп ве-е-черний,
       Прекрасный, прекрасный Суп!
       
       Прекрасный суп, все знают тут,
       Что это — лучшее из блюд.
       Что дичь и даже колбасу
       Прекрасный заменяет суп.
       
       Прекра-сный Су-уп!
       Прекра-сный Су-уп!
       Су-уп ве-е-черний,
       Прекрасный, ПРЕКРА-А-СНЫЙ СУП!

— Снова припев! — закричал Грифон, и Мок-Тартль только хотел повторить его, как в отдалении послышался возглас:
— Суд начинается!

— Идём! — воскликнул Грифон и, взяв Алису за руку, помчался, не дожидаясь окончания песни.

— Что это за суд? — задыхаясь, спросила Алиса на бегу. Но Грифон только ответил:
— Идём!— и побежал ещё быстрее, в то время как всё слабей и слабей доносились с попутным лёгким ветром полные меланхолии слова песни:

       Су-уп ве-е-черний,
       Прекрасный, прекрасный Суп!

____________________________________________________

Перевод Бориса Заходера (1972):

— Не пройти ли нам вторую фигуру Раковой Кадрили? — предложил Грифон. — Или ты, может быть, предпочитаешь, чтобы Деликатес спел тебе еще песенку?

— Да, песенку, конечно, песенку! Дяденька Деликатес, будьте так добры! — закричала Алиса с таким энтузиазмом, что Грифон даже немного обиделся.
— Гм! Ну что ж, как угодно, — проворчал он. — О вкусах не спорят! Спой ей «РЫБАЦКУЮ УХУ», старик!

Рыбный Деликатес испустил тяжелый вздох и голосом, прерывающимся от рыданий, запел:

Чудо-Уха! Что сравнится с ней!
Что ароматней, вкусней, сытней?
Люди простят вам любые грехи
Ради тарелки рыбацкой ухи —
Деликатесной ухи!

Ах-Ох-Ух-и-и-и! Ах-Ох-Ухи!
Деликате-е-есной,
Дивной рыбацкой
Ах-Ох-Ух-и-и-и! Ах-Ох-Ухи!

Мясо и дичь — все чепуха!
Радует душу только Уха!
Кто не отдаст все на свете за две
Ложки ухи, тот, конечно, не ел
Дивной рыбацкой ухи!

Ах-Ох-Ух-и-и-и! Ах-Ох-Ухи!
Деликате-е-есной,
Дивной рыбацкой
Ах-Ох-Ух-и-и-и! Ах-Ох-Ухи!

— Припев два раза! — крикнул Грифон, и Деликатес начал было повторять припев, как вдруг издали донесся крик:
— Суд идет!

— Бежим! — завопил Грифон и, схватив Алису за руку, помчался со всех ног, не дожидаясь окончания песни.

— Какой суд? — спросила Алиса, задыхаясь от бега. Но Грифон только повторил, «Бежим!» — и помчался еще быстрей, и лишь легкий ветерок приносил к ним замиравшие в отдалении душераздирающие слова:

Ах! Ох! Ух! И! И! И!
Ах! Ох! Ухи!

____________________________________________________

Перевод Александра Щербакова (1977):

— Попробуем еще одну фигуру «Омарочки»? — предложил Грифон. — Или, может быть, тебе хочется, чтобы он спел что-нибудь?

— Пожалуйста, если он так добр, пусть споет,- Алиса проговорила это настолько поспешно, что Грифон обиделся и проворчал:
— О вкусах не спорят. Спой ей «Черепаховый суп», дружище.

Черепаха-Телячьи-Ножки глубоко вздохнул и, захлебываясь от рыданий, запел:

Суп горячий и густой,
Весь от жира золотой!
Мы всегда готовы уп-
Уплетать подобный суп!

Чудный суп!
Чудный суп!
Су-у-уп на у-ужин,
Чудный суп!

Что в сравненье с ним уха
И фазаньи потроха!
За глоток такого яст-
Ва любой вам все отдаст!

Чудный суп!
Чудный суп!
Су-у-уп на у-ужин,
Чудный суп!

— Еще раз припев, — воскликнул Грифон, и Черепаха-Телячьи-Ножки уже запел его снова, когда вдали раздался призыв:

— Все на суд!

— Пошли! — воскликнул  Грифон, схватил Алису за руку и понесся куда-то, не дожидаясь конца песни.

— Какой суд? — на   бегу еле выговорила Алиса, но Грифон ответил лишь:
— Пошли!
И понесся еще быстрее, а позади все слабее и слабее доносились на крыльях морского ветерка грустные слова:

Су-у-уп на у-ужин,
Чудный суп!

____________________________________________________

Перевод Владимира Орла (1988):

— Может, сплясать тебе еще что-нибудь? Из фоксшпрота? — поинтересовался Грифон. — Или, может, Гребешок споет тебе песенку?

— Песенку, песенку! Если вам, конечно, не трудно, — ответила Алиса, да так радостно, что Грифон поджал губы и сказал:
—  Ладно… О вкусах не спорят… Спой-ка ей твою любимую, старина. Про уху.

Гребешок тяжко вздохнул и, всхлипывая, затянул свою песню:

Скажите мне, ну чем плоха,
Чем не по вкусу вам уха?
Уха не может быть плохой!
Уха останется ухой!
Вот так уха, ха-ха!

Тот, кто по-настоящему хи-
Тер, тот поест моей ухи.
Нет ничего на свете ху-
Же, чем плохо сварить уху.
Если на вас напала ха-
Ндра, вас вылечит уха.
И шпроты, и треска, и хе-
К — все собрались в моей ухе. Хе-хе!
Вот так уха, ха-ха!

—  Ну-ка, припев! — крикнул Грифон, и Гребешок уже открыл рот, но тут вдали раздался вопль:
—  Заседание начинается!

—  Пошли! — заторопился Грифон и потащил за собой Алису, не дожидаясь, пока песня кончится.

—  Какое еще заседание? — задыхаясь, спросила Алиса на бегу, но Грифон только фыркнул:
—  Поднажмем! — И побежал еще быстрее.
А ветерок еле-еле доносил до них печальные слова:

Вот так уха, ха-ха!

____________________________________________________

Перевод Леонида Яхнина (1991):

А Грифон продолжал:
— Лучше мы опять спляшем. Или Телепаха споет нам что-нибудь.

— Споет! Споет! — захлопала в ладоши Алиса. Грифон, который уже собирался попрыгать
вволю, недовольно хмыкнул:
— На мой вкус, лучше бы сплясать. Но о вкусах не спорят. Спой ей, дорогуша, песенку о солянке.

Телепаха протяжно вздохнула, всхлипнула, шмыгнула носом и запела:

Море — рыбная солянка:
Соли вдоволь, рыба есть.
Море — полная лоханка,
Ложку взял — и можешь есть.

Мы такой солянки рыб-
Ной полморя съесть могли б.
Вкусной рыбы здесь полно,
Но-но-но, эх, но-но-но
Слишком солоно оно!

Берег — это не полянка,
Море — это не лужок.
Но усадит всех солянка
Вдоль по берегу в кружок.

Мы такой солянки рыб-
Ной полморя съесть могли б.
Вкусной рыбы здесь полно,
Но-но-но, эх, но-но-но
Слишком солоно оно!

— А теперь припев все вместе! — дирижировал Грифон.
Но в этот момент до них донеслось: «Су-уд! Су-уд идет!»

Грифон тут же забыл про песню, схватил Алису за руку и потянул за собой.
— Скорей! А то опоздаем! — крикнул он.

— Какой такой суд? — спрашивала Алиса на бегу.
Но Грифон повторял только одно:
— Давай, давай! Жми!
Он уже несся во весь дух. Алиса совсем запыхалась. А до ее ушей долетал протяжный голос Телепахи, оставшейся далеко позади: «Но-но-но, эх, но-но-но-ооо-о…» Вскоре голос ее совершенно затих вдали.

.

____________________________________________________

Перевод Юрия Лифшица (1991, опубликовано в 2017):

Старинный гимн школярыб

Черепахус Супикус!
Сытнус аппетитнус.
Черепахус Супикус!
Сытнус аппетитнус.
Тот невеждус или глупус,
Кто не любит этот супус!
Черепа-а-хус Су-у-пус!
Черепа-а-хус Су-у-пус!

Черепахус Супикус!
Бесподобнус блюдус!
Черепахус Супикус!
Бесподобнус блюдус!
Вместо рыбус, вместо мясус
Ешьте Супус Черепахус!
Черепа-а-хус Су-у-пус!
Черепа-а-хус Су-у-пус!

Примечание автора проекта «Зазеркалье»:

В данном случае переводчик пародирует знаменитый студенческий гимн «Gaudeamus» («Гаудеамус»):

Gaudeamus igitur, juvenes dum sumus…
(в пер. с латыни «Так будем радоваться, пока мы молоды»)
.

____________________________________________________

Перевод Бориса Балтера (1997):

«Может, попробовать еще фигуру из рачьих танцев? — предложил Грифон. — Или ты предпочитаешь, чтобы Телепаха спела?»

«Да, да, пожалуйста, пусть Телепаха будет так добра и споет!» — ответила Алиса с такой радостью, что Грифон довольно обиженно сказал: «Хм-м! Действительно, о вкусах не спорят! Ладно, спой ей про Черепаховый Суп!»

Телепаха глубоко вздохнула и начала, иногда задыхаясь от рыданий:

— Суп прекрасный,
                Суп зеленый,
Теплый,
            в меру посоленный,
Суп мой, тающий во рту —
                превкуснейший Суп!

(Припев):
Вку-у-уснейший Су-уп
Из Че-ерепа-ахи,
Су-уп мой вече-ерний,
Боже-ественный Су-уп!

О Суп мой! Что мне —
               дичь и рыба?
Я им отвечу:
                Нет, спасибо!
Пусть тот, кто глуп и тот, кто туп,
На вас сменяют этот Суп —

Вку-у-уснейший Су-уп
Из Че-ерепа-ахи,
Су-уп мой вече-ерний,

Су-уп мой вече-ерний,
Боже-ественный Су-уп!

Альтернативный перевод Т. Ярыгиной:

Вечерний суп!
Вечерний суп!
Кто не поест, тот будет глуп!
Он зелен так,
Горяч и густ!
Когда он есть, проходит грусть.

Что за еда
Еще нужна,
Когда есть суп везде всегда
Кто не отдаст
Немного де-
нег за него всегда везде?

Вечерний суп!
Вечерний суп!
Кто не поест, тот будет глуп

«И тут опять припев!» — закричал Грифон, и только Телепаха принялась его повторять, как издалека донесся возглас: «Суп идет!»

«Айда!»- крикнул Грифон и, схватив Алису за руку, понесся прочь, не дожидаясь конца песни.
«Суп или суд?»- спросила, задыхаясь на бегу, Алиса, но Грифон только повторил: «Айда!»- и побежал еще быстрее. И все тише и тише доносились до них на крыльях вечернего бриза меланхолические слова:

«Су-уп мой вече-ерний,
Боже-ественный Су-уп!»

____________________________________________________

Перевод Андрея Кононенко (под ред. С.С.Заикиной) (1998-2000):

«Может нам попробовать другую фигуру Омаровой кадрили?» — предложил Минтакраб, — «Или может ты хочешь, чтоб Минтакраб спел другую песню?»
Ох, песню, пожалуй! Если, конечно, Минтакраб не против», — ответила Алиса с таким пылом, что Грифон даже обиделся. «Что ж, о вкусах не спорят!» — пробурчал он, — «Ладно, дружище, спой ей «Крабовый суп»!»
Минтакраб глубоко вздохнул и стал петь, захлебываясь слезами:

Минтакрабовый суп наварист и густ
Ждет тебя он в горячей тарелке.
С ним не будет желудок твой пуст,
Это ясно и плюшевой белке!
Минтакрабовый суп, чудеснейший суп
Ты поймешь это сразу, если не глуп.
 
Минта-а-акрабовый суп!
Суп, суп Минта-а-краба!
Минтакрабовый суп!
 
Минтакрабовый суп наварист, душист,
Даже если не бросишь лавровый ты лист.
Пиццей травись и выжжет дуп-
ло в животе перец красный.
Шоколада вкусней Минтакрабовый суп
Из всей еды самый он безопасный!
 
Минта-а-акрабовый суп!
Суп, суп Минта-а-акраба!
Минта-а-КРАБОВЫЙ СУП!

«Снова припев!» — взвыл Грифон. Только Минтакраб опять запел, как вдруг вдалеке послышался клич: «Суд начинается!!!»

«Пошли!» — вскрикнул Грифон и, схватив за руку Алису, помчался, не дожидаясь конца песни.

«Что за суд хоть?» — задыхаясь от бега, спросила Алиса. Грифон только обронил на ходу: «Пошли!» — и ускорил бег. А попутный ветерок все реже и реже доносил до них с моря обрывки тоскливого припева:

Суп, суп Минта-а-краба!
Минта-а-акрабовый суп!

____________________________________________________

Перевод Юрия Нестеренко:

— Попробуем еще одну фигуру Омаровой Кадрили? — продолжал Грифон. — Или ты хочешь, чтобы Якобы Черепаха спел тебе песню?

— Ой, песню, пожалуйста, если Якобы Черепаха будет так добр! — ответила Алиса столь горячо, что Грифон довольно-таки обиженно заметил:
— Гм! Ну, о вкусах не спорят! Ладно, старина, спой ей «Черепаховый суп»!

Якобы Черепаха тяжело вздохнул и запел прерывающимся от рыданий голосом:[35]

Красивый суп, ты зелен и густ!
Наш котелок горяч и не пуст!
Кто не поклонится? Кто так глуп,
Чтоб не отведать красивый суп?
Кра-а-а-сивый суп!
Кра-а-а-сивый суп!
Е-э-да ве-э-э-черняя,
Красивый, красивый суп!

Красивый суп! К чему нам уха,
Дичь или прочая чепуха?
Кто не отдаст все, лишь бы к столу п-
одали этот красивый суп?
Кра-а-а-сивый суп!
Кра-а-а-сивый суп!
Е-э-да ве-э-э-черняя,
Красивый, кра-СИВЫЙ СУП!

— Еще раз припев! — крикнул Грифон, и Якобы Черепаха только было начал его повторять, как вдалеке послышался крик «Суд начинается!»

— Вперед! — воскликнул Грифон и, схватив Алису за руку, помчался, не дождавшись конца песни.

— Какой еще суд? — пыталась спросить задыхавшаяся от бега Алиса, но Грифон в ответ лишь повторил «Вперед!» и побежал еще быстрее, а сзади бриз доносил до них все слабевший и слабевший печальный голос:

Е-э-да ве-э-э-черняя,
Красивый, красивый суп!

Комментарии переводчика:

[35] Пародируется модная в то время песня «Вечерняя звезда» (автор слов и музыки — James Sayles). К сожалению, в этом единственном случае для передачи рефрена пришлось отклониться от стихотворного размера оригинала (который в четвертой строке куплета тот же, что и в остальных) — что поделать, «Звезда вечерняя, красивая звезда» по-русски звучит длиннее, чем по-английски. Тем не менее, в переводе пародии размер соблюден точно (перенос одной буквы слова — тоже особенность пародии Кэрролла).

Красивая звезда, с высоты
Свет свой струишь серебряный ты,
Но далека от земли всегда
Звезда вечерняя, красивая звезда

Припев:
Красивая,
Красивая,
Звезда вечерняя,
Красивая звезда

Чудится мне, ты зовешь: решись,
Следуй за мной, поднимайся ввысь,
На крыльях духа — прочь от земли,
В царства любви, что в заоблачной дали.

Припев

Ярко сияй с неземных высот,
Пусть наши души любовь сплетет,
Хоть далека от земли всегда
Звезда вечерняя, красивая звезда

Припев.

____________________________________________________

Перевод Николая Старилова:

     — Посмотрим следующие «па» кадрили Омара? — спросил Грифон. — Или вам больше нравится как  поет Мнимая Черепаха?

— Да, песню, пожалуйста, если мадам будет столь любезна, — ответила Алиса с таким нетерпением, что Грифон сказал несколько обиженным тоном:
— Гм! О вкусах не спорят! Споешь ей «Черепаховый Суп», дружище?

Мнимая Черепаха глубоко вздохнула и затянула, содрогаясь от рыданий:

Прекрасный суп, такой жирный и зеленый
Покоится в горячем блюде!
Кто откажется от такого лакомства?
Вечерний суп, прекрасный суп!
Вечерний суп, прекрасный суп!
Пре-кра-аасный су-уп (всхлип) суп!
Вечерний су-уп (всхлип) суп
Прекрасный, прекрасный суп!

Прекрасный суп! Кто думает о рыбе, дичи и других?
Кто не даст два пенни за прекрасный суп?
Два пенни за прекрасный суп!
Пре-кра-асный су-уп (всхлип) суп
Пре-кра-асный су-уп (всхлип) суп
Вечерний су-уп (всхлип)-суп
Прекрасный, прекра-аа-асный суп!

— Припев! ( «Боже мой, неужели будет еще и припев», — с внутренним содроганием подумала Алиса.) — заорал Грифон и едва Мнимая Черепаха начала повторять его, как они услышали душераздирающий крик: «Суд идет!»

— Вперед! — закричал Грифон, и схватив Алису за руку, побежал, не дожидаясь окончания песни.

— Какой суд? — задыхаясь от бега, спросила Алиса, но Грифон отвечал:
— Вперед! — и бежал еще быстрее, в то время как подхваченные легким ветерком, до них все слабее доносились печальные слова:

                       Вечерний су-уу-у-уп!
              Прекрасный, прекрасный суп!

 

____________________________________________________

Пересказ Александра Флори (1992, 2003):

— Может, еще потанцуем? — предложил Грифон. – А Череп подпоет.

— Нет уж! – горячо воскликнула Алиса. — Я бы предпочла только песню.
Грифона это задело, и он проворчал:
— На «нет» и суда нет. Ладно, Череп, так уж и быть, спой нам.
Он подумал и добавил не без ехидства:
— Про суп.

Печально вздохнув, Якобы-Черепаха жалостно запел:

Пари, пари, моя еда!
И я скажу, не приукрашивая:
Такого супа черепашьего
Уже не будет никогда.
О изумительный отвар!
О идеал! О объедение!
И тот не знает наслаждения,
Кто пожалел всего лишь два р-
-убля за этот божий дар! <1>

— Бис! – крикнул Грифон.
Якобы-Черепаха начал было повторять, но тут издали донеслось:
— Суд идет!

— Бежим! – завопил Грифон и, схватив Алису за руку, помчался с нею на крик, не дожидаясь окончания романса.

— Какой еще суд? — задыхаясь, спросила Алиса.
— Бежим! Бежим! — только и ответил Грифон. А Якобы-Черепаха остался на месте и все тянул свою жалостную песню!

— Пара, пари, моя еда…

Но Алиса и Грифон этого уже не слышали.

ПРИМЕЧАНИЯ ПЕРЕВОДЧИКА:

1 — Это двойная пародия. В первом куплете обыгрывается романс П. Булахова на В. Чуевского (1846):

Гори, гори, моя звезда
Гори, гори приветная!
Ты у меня одна заветная,
Других не будет никогда.

Во втором куплете пародируется скаутская песня «Картошка» на стихи В. Попова:

Ах, картошка, объеденье,
Лагерников идеал,
Тот не знает наслажденья,
Кто картошки не едал.

В советской адаптации – «пионеров идеал».

____________________________________________________

Перевод Михаила Блехмана (2005):

— Ну что, станцевать тебе ещё одну фигуру или, может, пусть Бычок песню споёт? — обратился к ней Морской Волк.

— Ой, я бы с удовольствием послушала песенку! — так радостно воскликнула Алиска, что теперь уже Морской Волк поджал губы.
— О вкусах не спорят, — буркнул он. — Спой ей «Вечерний суп», старина.

Морской Бычок глубоко вздохнул и запел, всхлипывая время от времени:

Вечерний суп, суп, суп,**
Вечерний суп, суп, суп
Люблю слизать — ать, -ать
Я с сытых губ, губ, губ.

Не из цыплён — плён — плён-
ка табака -ка -ка,
А из отбор — бор — бор-
ного бычка, ка- ка.

Я с юных лет, лет, лет
Его люблю, -лю, -лю,
И блюд иных, -ных, ных
Я не терплю, -плю, -плю.

Вечерний суп, суп, суп,
Вечерний сон, сон, сон —
На радость нам, -ам, -ам
Приготовлён, -лён, -лён.

— А теперь — хором! — закричал Морской Волк.
Но только Бычок собрался запеть хором, как вдали послышалось:
— Встать! Суд идёт!

— Пойдём! — крикнул Морской Волк, схватил Алису под руку, и они побежали, не дожидаясь конца песни.

— А кого судят? — запыхавшись, еле выговорила Алиска на бегу.
— Какая разница? — пожал плечами Морской Волк. — Поторапливайся, а то пропустим самое интересное.
А издали всё ещё доносились затихающие звуки грустной песни:

Вечерний суп, суп, суп,
Вечерний суп, суп, суп…

Примечание автора проекта — С. Курия:

** — Переводчик пародирует песню «Вечерний звон» на стихи Ивана Козлова и музыку Александра Алябьева:

Вечерний звон, (бом… бом…)
вечерний звон! (бом… бом…)
Как много дум (бом… бом…)
наводит он (бом… бом…).

.

____________________________________________________

Перевод Сергея Махова (2008):

— А не изобразить ли ещё одну’ проходочку Крупного Морского Перепляса? — Грифон предлагает. — Или ты предпочитаешь, чтоб Черепах Якобы спел?
— Да уж. лучше песню, коль Черепах Якобы не возражает, — так горячо воскликнула Алис, что Грифон даже обиделся: «Хм! О вкусах не спорят! Пропой ей ‘Черепашью похлёбку’, а, старина?»
Черепах Якобы, глубоко вздохнув, затягивает сквозь душащие порой рыданья:

Прекрасная похлёбка, душиста и густа,
В горяченькой кастрюльке томилась неспроста!
От лакомства такого смелеет даже робкий!
Вечерняя похлёбка, прекрасная похлёбка!
Вечерняя похлёбка, прекрасная похлёбка!
    Прекра-а-а-а-асная похлё-о-о-о-обка!
    Прекра-а-а-а-асная похлё-о-о-о-обка!
Вече-е-е-е-ерняя похлё-о-о-о-обка,
    Прекрасная, прекрасная похлёбка!

Прекрасная похлёбка! Кто ж рыбу станет есть,
Дичь, змей, лягушек, мясо и остальную снедь?
Эй, остолоп, не нравится? — Поклёп и стёб и трёп: ка-
кая же ты всё-таки прекрасная похлёбка!
    Прекра-а-а-а-асная похлё-о-о-о-обка!
    Прекра-а-а-а-асная похлё-о-о-о-обка!
Вече-е-е-е-ерняя похлё-о-о-о-обка,
    Прекрасная, пре-КРА СНАЯ ПОХЛЁБКА!

— Припев ещё раз! — кричит Грифон, и Черепах Якобы уже начал повтор, но издали вдруг долетел возглас: «Суд начинается!»
— Вперрёд! — завопил Грифон, схватил Алис за руку и, не дожидаясь конца песни, заспешил на зов.
— Над кем суд-то? — пыхтит на бегу Алис, но Грифон в ответ лишь «Вперрёд!» да припустил быстрее, а сзади всё слабже и слабже доносятся летящие на попутном ветерке грустные слова:

Вече-е-е-е-ерняя похлё-о-о-о-обка,
    Прекрасная, прекрасная похлёбка!

____________________________________________________

Перевод Алексея Притуляка (2012-2013):

   — Попробуем другую фигуру омаровой кадрили? — предложил Грифон. — Или ты хотела бы, чтобы Квазичерепах что-нибудь спел?

— О, песню, пожалуйста, если Квазичерепах будет так добр! — ответила Алиса поспешно, так что Грифон сказал немного обиженно:
— Хм! О вкусах не спорят, конечно… Спой ей «Черепаховый суп», старина.

Квазичерепах глубоко вздохнул и начал, однако его голос то и дело прерывался вздохами и всхлипываниями.

   Вкусный суп, он густ и зелен,
   И горяч, и так полезен!
   Каждый ест, коль он не глуп,
   Суп вечерний, вкусный суп.
   
   Суп вечерний, вкусный суп!
   Вкусный су-уп! Вку-усный су-уп!
   Су-уп вече-ерний, вку-усный су-уп,
   Вкусный, вкусный суп!
   
   В нём всего есть по-маленьку.
   Эй, давай сюда тарелку!
   Пусть хлебают все без лени
   Суп — тарелка за полпенни.
   
   Пол-гроша за вкусный суп!
   Вку-усный су-уп! Вку-усный су-уп!
   Су-уп вечерний, вку-усный су-уп!
   Вкусный, вкусный суп!

— И ещё раз припев! — крикнул Грифон, и Квазичерепах только собрался повторить его, когда издалека донёсся крик: «Суд начинается!».

— Пойдём! — спохватился Грифон, и, взяв Алису за руку, поспешил прочь, не дожидаясь конца песни.

— Что это за суд? — пропыхтела Алиса на бегу, но Грифон ответил только: «Идём, идём!» и побежал ещё быстрее, а сзади всё слабее и слабее доносил ветерок, спешащий за ними, грустный голос: «Су-уп вече-ерний, вку-усный су-уп!».

____________________________________________________

Перевод Сергея Семёнова (2016):

«Попробуем ещё фигуру из Рачьей кадрили», — продолжал Грифон: «Или хотите, чтоб Фальшивка спела вам песню?»

«О, конечно, песню, если Фальшивая Черепаха будет так добра», — воскликнула Алиса в ответ с такой страстью, что Грифон заговорил как бы с некоторой обидой: «Гм! Вообще-то, на любителя! Спой ей ‘Черепаховый суп’, ну-к, кореш».

Фальшивая Черепаха глубоко вздохнула и голосом, давящимся от рыданий, начала петь:

 Чудесный Суп золотистый
 Томится в горячей супнице,
 И запашок один — на руп!
 Вечерний Суп, чудесный Суп!
 Вечерний Суп, чудесный Суп!
 Чуоо-десный Соо-ооп!
 Чуоо-десный Соо-ооп!
 Ве-е-ечерний Соо-ооп,
 Чудесный, чудесный Суп!

 Чудесный Суп! Здесь рыбу ждут,
 Дичь иль ещё какой продукт?
 Ещё кто даст всего за двуп-
 -енсовик чудесный Суп?
 Пенсовик чудесный Суп?
 Чуоо-десный Соо-ооп!
 Чуоо-десный Соо-ооп!
 Ве-е-ечерний Соо-ооп,
 Чудесный, ЧУШЬ, — А НЕ СУП!

«Теперь — хором», — закричал Грифон, и Фальшивая Черепаха как раз завела повтор, когда вдали раздался крик: «Начинается разбирательство!»

«Пошли!» — закричал Грифон и побежал, схватив Алису за руку, не дожидаясь конца песни.

«Что за разбирательство?» — на бегу выдохнула Алиса, но вместо ответа Грифон лишь повторил — «Пошли!» и припустился скорее, в то время как слабее и слабее доносились, гонимые за ними ветерком, меланхоличные слова:

 Ве-е-ечерний Соо-ооп,
 Чудесный, чудесный Суп!

____________________________________________________

Перевод А. Вышемирского (отрывок):

— Ну так что? — спросил Грифф. — Показать тебе вторую фигуру Ракового Танго, или пусть Кабачок еще споёт?
— О, лучше песню! — Алиса произнесла это с такой страстью, что Грифф был задет за живое.
— Ну, на вкус и цвет товарищей нет. Давай, старина, нашу, «Прекрасную похлёбку»!
Морской Кабачок испустил глубокий вздох и начал петь, перемежая рыданием:

О пленительная рыбная похлёбка,
Завтрак утренний, серебряный прибор!
Ты таинственна, как ядерная кнопка,
И зелёная [16] от специй, как забор.

Прекрасная похлёбка стреляет, словно пробка,
Когда засунешь робко ты ложку в Неё.
Салфеткою из хлопка не вытрешь подбородка,
Но опрокинул стопку — и ёкало-моё! [17]

Я клянусь забыть о рыбе и о раках,
Отрекусь от мангустинов и скрррулей,
Лишь бы вновь вдыхать Её волшебный запах,
За который мне не жалко двух рублей.

Прекрасная похлёбка стреляет, словно пробка,
Когда засунешь робко ты ложку в Неё.
Салфеткою из хлопка не вытрешь подбородка,
Но опрокинул стопку — и полное у-ё!

— И ещё раз припев, — скомандовал Грифф, но только Кабачок разинул рот, как издалека донесся крик: «Суд идёт!» [18]
— Шире шаг! — закричал Грифф. Он схватив Алису за руку и потянул, не дожидаясь окончания песни.
— А ко…го судят…то? — задыхаясь на бегу, спросила Алиса, но Грифф только повторял: «Шире шаг!». И сам бежал быстрее — лишь не поспевавший за ними ветер доносил меланхолические слова:

Прекрасная похлёбка стреляет, словно пробка…

ПРИМЕЧАНИЯ:

[16]
В отличие от Н.Светлова, пишу это слово с маленькой буквы.

[17]
Намек на придание официального статуса букве «ё», которое, судя по данным сайта http://alisaselezneva.narod.ru , таки состоится через двести лет — правда, к тому времени русский алфавит будет почти полностью вытеснен латиницей…

[18]
Алексей «Сансара», возможно, скажет, что на самом деле кричали «Шут идёт!» — не верьте! Его там не было ;)))))

 

____________________________________________________

Перевод Евгения Клюева (2018):

— Может быть, показать тебе вторую фигуру кадрили с омарами? Или пусть лучше Черрипах споет что-нибудь?

— О, пожалуйста, пусть лучше Черрипах споет! — воскликнула Алиса с таким жаром, что Грифон обиделся.

— О вкусах не спорят! — сказал он Алисе и обратился к Черрипаху: — Спой ей «Незнакомую еду», а, старина?

Черрипах глубоко вздохнул и затянул, изредка всхлипывая:

Пахнет незнакомая еда *
Как-то совершенно по-другому.
Так что уж, пожалуйста, всегда
Ешьте то, что хорошо знакомо:
Например, овсянку — это вещь,
Например, телячие котлеты,
Или есть еще на свете лещ —
Ничего вкусней на свете нету.

Овся-а-анка — мой компас земной,
А котлеты — награда за сме-елость,
На тре-е-етье — эклер обсыпной,
И чтоб уже больше не е-елось!

Но забыть по-прежнему нельзя,
Всё, что мы когда-то не доели:
Милого сметанного язя,
Нежные говяжие тефтели.

Овся-а-анка — мой компас земной,
А котлеты — награда за сме-елость…

— Припев целиком! — потребовал Грифон, и Черрипах вознамерился было продолжать, но в эту минуту вдалеке раздался крик: «Суд идет!»

— Вперед! — крикнул Грифон, схватил Алису за руку и сорвался с места, даже не дослушав песни.

— Над кем суд? — тяжело дыша на бегу, спросила Алиса.

Однако Грифон только повторил: «Вперед!» — и понесся еще быстрее, а позади все тише и тише звучала подхваченная ветерком печальная песня Черрипаха:

На тре-е-етье — эклер обсыпной,
И чтоб уже больше не е-елось!

От переводчика:

* — Пародия на песню А. Пахмутовой и Н. Добронравова «Надежда»:

Светит незнакомая звезда
Снова мы отоpваны от дома
Снова между нами гоpода
Взлетные огни аэpодpома
Здесь у нас туманы и дожди
Здесь у нас холодные pассветы
Здесь на неизведанном пути
Ждут замысловатые сюжеты

Hадежда — мой компас земной
А удача — нагpада за смелость
А песни довольно одной
Чтоб только о доме в ней пелось
.

 

____________________________________________________

Перевод Ю. Лифшица:

Черепахус Супикус!
Сытнус аппетитнус.
Черепахус Супикус!
Сытнус аппетитнус.
Тот невеждус или глупус,
Кто не любит этот супус!
Черепа-а-хус Су-у-пус!
Черепа-а-хус Су-у-пус!

Черепахус Супикус!
Бесподобнус блюдус!
Черепахус Супикус!
Бесподобнус блюдус!
Вместо рыбус, вместо мясус
Ешьте Супус Черепахус!
Черепа-а-хус Су-у-пус!
Черепа-а-хус Су-у-пус!

 

____________________________________________________

Перевод Бориса Далматова (2014):
http://www.stihi.ru/avtor/niksomov

Зеленый суп

Прекрасный суп, зеленый суп.
Ты суп не ешь? Ты очень глуп.
У нас на ужин рыбный суп.
Прекрасный суп!
Вкуснейший суп!

Пре-кра-сный суу—ууп.
Пре-кра-сный суу—ууп.
У нас на у-у-ужин
Рыбный суп.

Прекрасный суп! Но я не глуп.
Ваш повар был ужасно скуп.
Не положил он рыбу в суп.
В прекрасный, вкусный,
Рыбный суп!

Пре-кра-сный суу—ууп.
Пре-кра-сный суу—ууп.
У нас на у-у-ужин
Рыбный суп.

 

____________________________________________________

Украинский перевод Галины Бушиной (1960):

— Може, протанцювати іншу фігуру рачачої кадрилі? — продовжував Грифон. — Чи, може, ти хочеш, щоб Фальшива Черепаха заспівала?

— О, пісню, будь ласка, якщо Фальшива Черепаха згодна, — відповіла Аліса так нетерпляче, що Грифон зауважив дещо ображено: — Гм! У кожного свій смак! Заспівайте їй «Черепаховий суп». Згодні, добродійко?

Фальшива Черепаха глибоко зітхнула і почала співати, хоч час від часу вона захлиналася від сліз:

Ідіть усі, старі й малі,
Вже суп парує на столі.
Ну хто тут не оближе губ?
Ох же й смачний черепаховий суп,
          ах, який суп,
          страх, який суп, —
Ох же й смачний черепаховий суп,
                    суп,
                    суп!

Ну, що та риба, дичина,
Садовина й городина?
Мені обід тоді тільки люб,
Як є на столі черепаховий суп,
                   ах, який суп,
                   страх, який суп,-
Ох же й смачний черепаховий суп.
          суп,
          суп…

—  Тут приспів повторюється, — закричав Грифон. Тільки що Фальшива Черепаха  почала повторювати,  коли  здаля донісся крик: «Суд починається!»

—  Ходімо, — гукнув  Грифон, схопив Алісу за  руку  і побіг, не чекаючи закінчення пісні.

—  Який суд? — ледве переводячи подих, запитала Аліса на ходу. Але у відповідь Грифон лише повторив: «Ходім!» і побіг ще швидше, а легкий вітерець все тихіше і тихіше доносив сумні слова:

…Черепаховий суп,
      ах, який суп,
        страх, який суп…

____________________________________________________

Украинский перевод Валентина Корниенко (2001):

— Хочеш, покажемо тобі ще одну фігуру омарової кадрилі?.. Чи, може, краще хай він заспіває тобі пісню?

— Пісню, пісню, будь ласка! Нехай заспіває! — вигукнула Аліса так палко, що Грифон аж наче образився:
— Гм! На колір і смак товариш не всяк! Заспівай їй «Зчерепаховий суп», — га, старий?

Казна-Що-Не-Черепаха глибоко зітхнув і заспівав, час від часу зриваючись на хлипи:

Ідіть усі, старі й малі*,
вже суп парує на столі.
Ну хто тут не оближе губ?
Ох же й смачний зчерепаховий суп!
    Ах, який суп,
    страх, який суп, —
    вечірній, тремкий зчерепаховий суп,
    суп,
    суп!

Ну, що та риба, дичина,
садовина й городина?
Мені тоді обід лиш люб,
як є на столі зчерепаховий суп.
    Ах, який суп,
    страх, який суп, —
    вечірній, тремкий зчерепаховий суп,
    суп,
    суп!..

— Іще раз приспів! — гукнув Грифон.
Та ледве Казна-Що-Не-Черепаха почав співати знову, як здалеку долинув крик:
— Суд починається!

— Гайда! — крикнув Грифон і, вхопивши Алісу за руку, потяг її за собою, навіть не дожидаючи кінця пісні.

— Який суд? — захекано спитала Аліса.
Але Грифон, знай, налягав на ноги:
— Гайда! Гайда!
А морський бриз, віючи їм навздогін, все тихіше й тихіше доносив до них сумовиті слова:

Ах, який суп,
страх, який суп…
вечірній, тремкий зчерепаховий суп,
суп,
суп…

Коментар перекладача:

*Пародія на популярний романс Дж.М.Сейлза «Вечірня зоря», який наспівували Керролові сестри Ліддел.

            Зоря вечірня в небесах
            тремка, як срібло, спокій ллє.
            Одним-одна на всіх світах
            так зачаровує мене…

.

____________________________________________________

Украинский перевод Владимира Панченко (2007):

Суп мій смачний, гарячий суп!
Хто не оближе ласо губ,
Хто не дістане ложку вмить,
Як у каструлі суп пахтить?
Суп мій вечірній, диво-суп!
Суп мій вечірній, чудо-суп!
Суп мій смачний,
Суп мій масний,
Диво-чудо-суп!

Суп мій масний! Скажіть мені:
Рівня хіба він дичині?
Хто пошкодує мідяка,
Як смакотища в нім така?
Суп мій вечірній, диво-суп!
Суп мій вечірній, чудо-суп!
Суп мій смачний,
Суп мій масний,
Диво-чудо-суп!

____________________________________________________

Украинский перевод Виктории Нарижной (2008):

— Може, нам спробувати ще одну фігуру Омарової Кадрилі? — продовжив він. — Чи ти хочеш, щоби Фальшивий Черепаха заспівав для тебе пісеньку?
— О, пісеньку, будь ласка, якщо Фальшивому Черепасі не важко, — відповіла Аліса з таким захватом, що Грифон дещо ображено буркнув:
— Гм! На смак товариш не всяк… То що, старий, заспіваєш їй «Черепаховий суп»?
Фальшивий Черепаха тяжко зітхнув і голосом, що подеколи переривався схлипами, завів таке [32]:

Чудовий суп, зелений, густий,
Сповнив собою казан товстий!
Хто в цей смаколик не вмочить губ?
Суп вечоровий! Чудовий суп!

Чудо-овий су-уп!
Чудо-овий су-уп!
Су-уп вечоро-овий!
Чудовий, чудовий суп!

Чудовий суп! До біса гуся,
Сало, картоплю, і все, і вся!
Кожен останній віддасть мідяк,
Щоб супу цього глитнути всмак!
Щоб супу цього глитнути всмак!

Чудо-овий су-уп!
Чудо-овий су-уп!
Су-уп вечоро-овий!
Чудовий, чудо-о-ВИЙ СУП!

— А тепер знову приспів! — вигукнув Грифон, і Фальшивий Черепаха якраз почав повторювати, коли вдалині розлігся крик: «Суд починається!»
— Мерщій! — вискнув Грифон і, вхопивши Алісу за руку, помчав геть, так і не дочекавшись закінчення пісні.
— Що за суд? — засапано вигукнула Аліса на бігу, але Грифон знай повторював: «Мерщій!» і біг ще прудкіше,тоді як легенький бриз усе тихше й тихше доносив їм услід журливі слова:

— Су-уп вечоро-овий!
Чудовий, чудовий суп!

ПРИМІТКИ ПЕРЕКЛАДАЧА:

32 — Далі йде пародія на популярну в той час пісню «Зоря вечорова». Об’єктом висміювання став не так зміст цієї пісні, як її надмірний сентиментальний пафос:

Чудова зоря, яскрава, мов жар,
Сяєвом срібним сипле з-над хмар.
Здалеку світить на землі й моря,
Зоря вечорова, чудова зоря.

Приспів:
Чудова зоря,
Чудова зоря,
Зоря вечорова, чудова зоря.

Вона ніби хоче сказати мені:
Лети, облиш всі тенета земні,
Хай серце твоє полине, мов птах,
До царства любові, що в небесах.

Хай сяє зоря любові й життя,
І хай наших душ палкі почуття
За нею летять понад землі й моря,
Туди, де чудова вечірня зоря.

.

.

____________________________________________________

Белорусский перевод Максима Щура (Макс Шчур) (2001):

— Дык што, паспрабуем другую фігуру кадрылі з амарамі без амараў? — працягваў Грыфон. — Ці ты хочаш, каб Недачарапаха запела яшчэ адну песьню?

— Песьню, песьню, зрабеце ласку, засьпявайце песьню! — выбрала Алеся з такім энтузіязмам, што Грыфон нават пакрыўдзіўся:

— Гм! Пра густы не спрачаюцца! Засьпявай ёй “Чарапахавы Суп”, матухна?

Недачарапаха глыбока ўздыхнула і, хліпаючы ад плачу, запела:

Мой родны суп, як ты мне мілы, [1003]
Забыць цябе ня маю сілы!
Ня раз, як воўк лясны, галодны,
Цябе я ўвесь зьядаў халодны,
А ўжо калі ты быў гарачы —
Тады я скаланаўся ў плачы,
Мой ро-о-о-одны су-у-у-уп
З найлепшых круп!

Мой родны суп, мая вячэра,
Табой я вечны ненажэра.
Як дурань зь пісанаю торбай,
Ляцеў я, каб цябе пасёрбаць,
Ад хваляў сіняга Дунаю,
Дзе я душою спачываю,
Мой ро-о-о-о-одны су-у-у-уп
З найлепШЫХ КРУП!

— Зноў прыпеў! — закрычаў Грыфон.

І толькі Недачарапаха пачала паўтараць прыпеў, як здалёку данёсься крык:

— Устаць, суд ідзе!

— Хадзем! — клікнуў Грыфон і, хапіўшы Алесю за руку, засьпяшаўся, не чакаючы канца песенькі.

— Які суд? — цікавілася задыханая Алеся.

Але Грыфон толькі падганяў:

— Хутчэй!

І бяз духу нёсься далей. А ззаду ўсё слабей і слабей вецер даносіў жалобны сьпеў:

Мой ро-о-о-одны су-у-у-уп
З найлепшых круп!

Заувагі Юрася Пацюпы:

1003 — Мой родны суп, як ты мне мілы… — У арыгінале пародыя на песеньку Джэймса М. Сэйлза “Зорка вячэрняя”.

____________________________________________________

Белорусский перевод Дениса Мусского (Дзяніс Мускі):

— Будзем паказваць другую фігуру з Лобстэравай кадрылі,- працягваў Грыфон,- ці Чарапаху праспяваць сваю песню?
— Вой, лепш песню, будзе добранькім,- адказала Аліса, так хутка, што Грыфон заўважыў, пакрыўджана:
— Хм! Ніякага ўяўлення аб густу! Праспяваеш ёй “Чарапахавы суп”, старэча?
Чарапаха глыбока ўздыхнуў і пачаў спяваць, час ад часу зрываючыся на рыданні:

“Суп мой раскошны — зялёны і тлусты,
Як устрымацца ад гэткай спакусы?!
Ходзь, пакаштуеш, калі ты не глуп
Сімвал вячэры — раскошны мой суп!
Сімвал вячэры — раскошны мой суп!
А ты ж раскошны мой су-уп!
А ты ж раскошны мой су-уп!

Сі-іімвал вячээ-эры,
Самы раскошны мой суп!
Калі есць суп, ну навошта дзічына,
Бульба, кілбасы ці смажаніна?
Хто ж не папросіць дадаці яшчэ
Гэткага супу талерку ці дзве?
Лепшага супу талерку ці дзве?
А ты ж раскошны мой су-уп!
А ты ж раскошны мой су-уп!

Сі-іімвал вячээ-эры,
Самы раско-оошны мой суп!”

— Яшчэ раз прыпеў,- крыкнуў Грыфон і толькі Чарапаха пачаў паўтараць, як на некаторай адлегласці пачуліся крыкі: “Суд пачынаецца!”
— Пабеглі,- закрычаў Грыфон і ўзяўшы Алісу за руку, шпарка пабег, не дачакаўшыся заканчэння песні.
— А што за суд, над кім?- запыхаўшыся ад бегу спытала Аліса, але Грыфон зноў крыкнуў: “Пабеглі!”, і паімчаўся хутчэй, а недзе здалёк, усё слабей і слабей, даносіліся разам з лёгкім ветрыкам маркотныя словы:

“Сі-іімвал вячээ-эры,
Самы раскошны мой суп!”

____________________________________________________

***

<<< пред. | СОДЕРЖАНИЕ | след. >>>