«Алиса в Стране Чудес» — 1.7. «Съешь меня»

Рубрика «Параллельные переводы Льюиса Кэрролла»

<<< пред. | СОДЕРЖАНИЕ | след. >>>

1935_Jacobs_02
Илл. Helen Jacobs (1935).
(больше иллюстраций см. в «Галерее Льюиса Кэрролла»)


ОРИГИНАЛ на английском (1865):

“What a curious feeling!” said Alice, “I must be shutting up like a telescope.” And so it was indeed: she was now only ten inches high, and her face brightened up at the thought that she was now the right size for going through the little door into that lovely garden. First, however, she waited for a few minutes to see if she was going to shrink any further: she felt a little nervous about this; “for it might end, you know,” said Alice to herself, “in my going out altogether, like a candle. I wonder what I should be like then?” And she tried to fancy what the flame of a candle is like after it is blown out, for she could not remember ever having seen such a thing.
After a while, finding that nothing more happened, she decided on going into the garden at once; but, alas for poor Alice! when she got to the door, she found she had forgotten the little golden key, and when she went back to the table for it, she found she could not possibly reach it: she could see it quite plainly through the glass, and she tried her best to climb up one of the table-legs, but it was too slippery; and when she had tired herself out with trying, the poor little thing sat down and cried.

“Come, there’s no use in crying like that!” said Alice to herself, rather sharply. “I advise you to leave off this minute!” She generally gave herself very good advice (though she very seldom followed it), and sometimes she scolded herself so severely as to bring tears into her eyes; and once she remembered trying to box her own ears for having cheated herself in a game of croquet she was playing against herself, for this curious child was very fond of pretending to be two people. “But it’s no use now,” thought poor Alice, “to pretend to be two people! Why, there’s hardly enough of me left to make one respectable person!”

Soon her eye fell on a little glass box that was lying under the table: she opened it, and found in it a very small cake, on which the words “EAT ME” were beautifully marked in currants. “Well, I’ll eat it,” said Alice, “and if it makes me larger, I can reach the key; and if it makes me smaller, I can creep under the door; so either way I’ll get into the garden, and I don’t care which happens!”

She ate a little bit, and said anxiously to herself, “Which way? Which way?” holding her hand on the top of her head to feel which way it was growing, and she was quite surprised to find that she remained the same size: to be sure, this generally happens when one eats cake, but Alice had got so much into the way of expecting nothing but out-of-the-way things to happen, that it seemed quite dull and stupid for life to go on in the common way.

So she set to work, and very soon finished off the cake.

 

Комментарии Татьяны Ушаковой, 2008-2011:

if she was going to shrink — Здесь союз «if» синонимичен союзу «whether», их русский аналог – союз «ли». …she waited for a few minutes to see if she was going to shrink any further… – Буквально: «…она подождала несколько минут, чтобы увидеть, (не) будет ли она и дальше уменьшаться (сжиматься)»; «…она подождала несколько минут, чтобы увидеть, будет она уменьшаться дальше или нет».

alas for poor Alice! – Буквально: Увы бедной Алисе!

to try ones best – приложить все усилия, сделать все возможное…

poor little thing – бедняжка; poor thing – бедняга; little thing – малышка. Слово «thing» в английском языке часто обозначает лицо, которому свойственно какое-то качество. Это слово напоминает наши суффиксы для образования существительных от прилагательных: тупой – тупица, милый – милашка… Stupid – stupid thing; nice – nice thing…

rather – довольно(-таки); rather sharply – довольно жестко (резко, строго)

to leave off (left, left) – переставать делать что-то, останавливаться, бросать

to be fond of – увлекаться чем-л., любить что-л.

her eye fell – Буквально: «ее глаз упал» – мы говорим: «ее взгляд упал», правда, в русском языке есть выражение «положить глаз» – с несколько иным значением («претендовать (точнее, «начать претендовать») на что-то или кого-то»).

creep (crept, crept) – ползать, проползать Интересно, что у этого английского глагола есть такое же метафорическое значение, как у русского глагола «ползать» – «пресмыкаться», «раболепствовать». Интересно и то, какие еще значения есть у этого слова: «незаметно красть», «грабить». Как вы скажете, что видели, как маленькие щенки ползали около своей мамы?

either way – в любом случае, так или иначе

Which way? Which way? Сравните, как это восклицание Алисы перевели другие переводчики: В.Набоков: «В какую сторону, в какую?»; А.Щербаков: «Ну и как?»; Ю.Нестеренко: «Вверх или вниз? Вверх или вниз?».

to be sure – конечно

nothing but – только; ничего кроме

to set to work – взялась за дело.

finish off – полностью закончить, завершить, разрушать.

 

 

____________________________________________________

Перевод Нины Демуровой (1967, 1978):

– Какое странное ощущение! – воскликнула Алиса. – Я, верно, складываюсь, как подзорная труба.
И не ошиблась – в ней сейчас было всего десять дюймов росту. Она подумала, что теперь легко пройдет сквозь дверцу в чудесный сад, и очень обрадовалась. Но сначала на всякий случай она немножко подождала – ей хотелось убедиться, что больше она не уменьшается. Это ее слегка тревожило.
– Если я и дальше буду так уменьшаться, – сказала она про себя, – я могу и вовсе исчезнуть. Сгорю как свечка! Интересно, какая я тогда буду?
И она постаралась представить себе, как выглядит пламя свечи после того, как свеча потухнет. Насколько ей помнилось, такого она никогда не видала.
Подождав немного и убедившись, что больше ничего не происходит, она решила тотчас же выйти в сад. Бедняжка! Подойдя к дверце, она обнаружила, что забыла золотой ключик на столе, а вернувшись к столу, поняла, что ей теперь до него не дотянуться. Сквозь стекло она ясно видела снизу лежащий на столе ключик. Она попыталась взобраться на стол по стеклянной ножке, но ножка была очень скользкая. Устав от напрасных усилий, бедная Алиса села на пол и заплакала.

– Ну, хватит! – строго приказала она себе немного спустя. – Слезами горю не поможешь. Советую тебе сию же минуту перестать!
Она всегда давала себе хорошие советы, хоть следовала им нечасто. Порой же ругала себя так беспощадно, что глаза ее наполнялись слезами. А однажды она даже попыталась отшлепать себя по щекам за то, что схитрила, играя в одиночку партию в крокет. Эта глупышка очень любила притворяться двумя разными девочками сразу <11>.
– Но сейчас это при всем желании невозможно! – подумала бедная Алиса. – Меня и на одну-то едва-едва хватает!

Тут она увидела под столом маленькую стеклянную коробочку. Алиса открыла ее – внутри был пирожок, на котором коринками было красиво написано: «СЪЕШЬ МЕНЯ!»
– Что ж, – сказала Алиса, – я так и сделаю. Если при этом я вырасту, я достану ключик, а если уменьшусь – пролезу под дверь. Мне бы только попасть в сад, а как – все равно!

Она откусила от пирожка и с тревогой подумала:
– Расту или уменьшаюсь? Расту или уменьшаюсь?
Руку Алиса при этом положила на макушку, чтобы чувствовать, что с ней происходит. Но, к величайшему ее удивлению, она не стала ни выше, ни ниже. Конечно, так всегда и бывает, когда ешь пирожки, но Алиса успела привыкнуть к тому, что вокруг происходит одно только удивительное; ей показалось скучно и глупо, что жизнь опять пошла по-обычному.

Она откусила еще кусочек и вскоре съела весь пирожок.

 

Из примечаний Н. Демуровой

11 — В этих строках слышатся отзвуки темы двойника, излюбленной темы романтиков. Трудно сказать, в какой степени Кэрролл был знаком с произведениями отечественных или, скажем, немецких романтиков начала века. Однако он знал произведения Джорджа Макдоналда, со сказочными повестями которого в сказках об Алисе есть немало точек соприкосновения. Сама идея чудесных приключений «под землей», в частности, возможно, является отголоском аналогичного эпизода в сказочном романе Макдоналда «Фантазия» (см. с. 300). В этой мысли утверждает и общая негативная интонация в описании тех «существ», которых встречают Алиса и герой Макдоналда в подземном царстве.

.

____________________________________________________

Адаптированный перевод (без упрощения текста оригинала)
(«Английский с Льюисом Кэрроллом. Алиса в стране чудес»
М.: АСТ, 2009)
Пособие подготовили Ольга Ламонова и Алексей Шипулин
:

‘Какое странное ощущение!’ сказала Алиса; Я, должно быть, /и в правду/ складываюсь, как подзорная труба.’
Так оно и было на самом деле: теперь в ней было всего десять дюймов росту, и ее лицо просветлело при мысли /о том/, что теперь у нее был подходящий рост для того, чтобы пройти через маленькую дверцу в тот прекрасный сад. Сначала, тем не менее, она подождала нескольких минут, чтобы увидеть, не будет ли она уменьшаться и дальше: она немножко побаивалась этого; ‘потому что может ведь кончиться тем, знаете ли,’ сказала Алиса сама себе, ‘что я совсем исчезну, как свечка. Интересно, какая я тогда буду?’ И она попыталась представить себе, на что похоже пламя свечи после того, как свеча погасла, поскольку она не могла припомнить, что когда-нибудь видела что-либо подобное.

Некоторое время спустя, убедившись, что ничего больше /с ней/ не произошло, она решила сразу же пойти в сад; но, к несчастью для бедной Алисы, когда она подошла к дверце, она обнаружила, что забыла маленький золотой ключик, а когда она вернулась за ним к столу, поняла, что никак не сможет до него дотянуться: она совершенно ясно могла видеть его сквозь стекло, и она изо всех сил пыталась взобраться наверх по одной из ножек стола, но та была слишком скользкой; и, совершенно выбившись из сил от /этих/ попыток <«когда она утомила себя до предела этими попытками»>, бедняжка села /на пол/ и заплакала.

‘Ну хватит, слезами горю не поможешь <«что толку в том, чтобы так вот плакать»>!’ сказала себе Алиса довольно резко: ‘Советую тебе прекратить сию же минуту!’
Обычно она давала себе очень хорошие советы, хотя и очень редко им следовала, а иногда она ругала себя так строго, что у нее на глазах наворачивались слезы; а однажды, /как/ она помнила, она пыталась надрать себе уши за то, что сжульничала <«обманула себя»> во время игры в крокет, в которую она играла сама с собой <«против себя»>, потому что это необычное дитя очень любило воображать себя двумя /разными/ людьми /одновременно/.
‘Но сейчас нет толку,’ подумала бедная Алиса, ‘притворяться двумя людьми! Какое там, меня сейчас и на одного-то приличного человека не хватит <«едва ли от меня осталось достаточно, чтобы сделать одного приличного человека»>!’

Вскоре ее взгляд упал на маленькую стеклянную коробочку, которая лежала под столом: она открыла ее и нашла в ней очень маленькое пирожное, на котором слова: “СЪЕШЬ МЕНЯ” были красиво написаны <= выложены коринками>.
‘Что ж, съем его,’ сказала Алиса, ‘и если он сделает так, чтобы я выросла <«стала больше»>, я смогу достать ключ; а если я стану от него меньше, /то/ смогу проползти под дверью; значит, в любом случае я попаду в сад, а раз так, то будь что будет <«и я не беспокоюсь = мне все равно, что произойдет»>!’

Она съела маленький кусочек и с беспокойством сказала себе, ‘В какую сторону <= вверх или вниз>? В какую сторону?’, держа ладонь на макушке, чтобы чувствовать, в какую сторону она изменяется <«растет»>, и была немало удивлена, обнаружив, что она осталась того же самого роста: конечно же, так обычно и бывает, когда съедаешь пирожное, но Алиса уже так привыкла ожидать свершения только из ряда вон выходящих событий, что /ей/ показалось совершенно скучным и глупым то, что жизнь опять пошла <«продолжилась»> своим обычным ходом.
Поэтому она принялась за еду и очень скоро съела все пирожное.

.

____________________________________________________

Анонимный перевод (издание 1879 г.):

„Что-то теперь будет? Престранное чувство!» говорит Соня. „Да никак я стала уменьшаться!…»
Так и есть: Соня действительно становится меньше, да меньше. От нее осталось уже всего вершка четыре и как обрадовалась она, вздумав, что теперь она ростом как раз подходить к дверке, что выводит в чудесный сад!
Постояла Соня, подождала, не будет ли еще чего, не вдвинется ли еще? „Как бы совсем не вдвинуться!» струсила она. Эдак, пожалуй. совсем исчезнешь, погаснешь как свечка», говорит она самой себе.
Постояла Соня, видит перемены нет, и решила, что тотчас отправится в сад. Пошла к дверке, а ключик от нее забыла на столике, воротилась к столику — что за горе! никак не достанет с него ключа, такая стала маленькая! Видит ключик сквозь стеклянный столик, а добраться до него не может. Что ни делала, как ни пробовала, ни хлопотала по ножкам взобраться на стол — ничего не поделаешь: скользко. Выбилась из сил бедная девочка, села и горько заплакала.

,„Ну, разрешилась!» вдруг спохватилась Соня. „Советую тебе сейчас перестать!» резко и строго унимает она себя. Соня, надо заметить, была вообще мастерица угощать себя не только советами, но иной раз даже и щелчками. Шли ли они ей в прочь — другое дело
И теперь она, было, пустилась в разговоры с собою, но тотчас бросила, утерла слезы и стала озираться на все стороны.

Вдруг, видит под стеклянными столиком лечить хрустальный ящичек. Она открывает его — в нем пирожок. На пирожке красиво выложены из коринки слова: „съешь меня!»
«Пожалуй, съем», решила Соня, „Если выросту, достану ключ:, а стану еще меньше, пролезу под дверь. Чтобы ни было, — лишь бы выбраться в сад.»

Соня откусила пирожка, съела кусочек и страх ее разбирает. „Что-то будет! Куда иду? Вверх или вниз?’ Она подняла руки под головой, щупает вверх или вниз она уходит? Что за чудеса! Голова на месте, никуда не уходит! «Странное, однако, дело!» думает Соня. От пирогов, правда, никогда ничего не бывает особенного; но за это время с нею было столько диковинного, что ее словно озадачило, и даже насколько обидело, что с нею не делается ничего особенного.

Она опять принялась за пирог и дочиста съела его.

____________________________________________________

Перевод Александры Рождественской (1908-1909):

— Как странно! — воскликнула Алиса. — Мне кажется, я складываюсь, как подзорная трубка!

Так оно и было на самом деле. Алиса сделалась совсем крошкой, ростом всего в шесть вершков. Лицо ее просияло при мысли, что теперь ей можно будет пройти в маленький вход и погулять в чудном саду. Сначала, однако, она постояла немного, чтобы узнать, не станет ли она еще меньше. Это очень смущало ее. «Ведь может случиться, — думала она, — что я буду делаться псе меньше и меньше, как свеча. Какая же я буду тогда?»
И она старалась представить себе, каков бывает огонь, когда свеча догорит и потухнет, но не могла припомнить, чтобы хоть раз видела такой огонь.
Через несколько времени, убедившись, что она уже не становится меньше, Алиса решила тот час же отправиться в сад; но, подойдя к дверке, вспомнила, что не взяла с собой золотого ключика. А когда она пошла за ним к столу, то увидала, что не может достать до него. Она совершенно ясно видела ключ сквозь стекло и попробовала было добраться до него, вскарабкавшись по ножке стола, но это не удалось ей, потому что ножка была очень скользкая. Алиса пробовала взбираться по ней несколько раз, но все неудачно. Наконец, совсем выбившись из сил, бедная девочка села на пол и заплакала.

— Ну, полно плакать! Этим ведь не поможешь! — строго сказала она себе через некоторое время. — Советую тебе перестать! Все равно, из этого не выйдет никакого толку!
Алиса часто давала себе очень разумные советы, но довольно редко следовала им. Иногда она давала себе такие строгие выговоры, что слезы навертывались у нее на глазах; а раз она даже выдрала себя за уши за то, что сплутовала, играя в крокет сама с собой. Эта странная девочка очень любила воображать, что в ней живут два человека.
«Но теперь не стоит воображать, что во мне два человека! — думала бедная Алиса.- От меня осталось так мало, что едва-едва хватит и на одну девочку».

Вскоре после этого она увидала маленькую стеклянную коробочку, лежавшую под столом. В ней оказался пирожок, на котором было красиво выложено коронкой: «Съешь меня».
— «Отлично я попробую съесть этот пирожок,- подумала Алиса. — Если я сделаюсь от этого больше, то достану ключ, а если стану   меньше, то пролезу под дверью. И во всякому случае мне можно будет пойти в сад».

Она откусила маленький кусочек и приложила руку к голове, чтобы посмотреть, поднимается она или опускается. К ее величайшему удивленно, голова ее не поднялась и не опустилась. Это, положим, бывает всегда, когда ешь пирожок; но Алиса так привыкла ожидать только чего-нибудь чудесного, что все обыкновенное уж казалось ей странным.

Она опять откусила кусочек пирожка и живо съела его весь.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

 

____________________________________________________

Перевод Allegro (Поликсена Сергеевна Соловьёва) (1909):

— Что за странное ощущение! — проговорила Алиса. — Я складываюсь, как подзорная трубка!

И в самом деле, в ней было теперь не более десяти дюймов, и лицо ее заняло от радости при мысли, что она достигла размера, вполне подходящего, чтобы пройти сквозь крошечную дверку в очаровательный сад. Но она еще подождала нисколько минуть, не сожмется ли еще больше. При этом она чувствовала некоторое волнение:

— Знаешь ли, — сказала она самой себе, — ведь это может кончиться тем, что я совсем растаю, как свечка. Не знаю, на что же я тогда стану похожа? — Она постаралась представить себе, на что бывает похоже пламя свечи, когда свечу задуют, но никак не могла вспомнить, чтоб ей удавалось когда-нибудь видеть подобную вещь.

Через несколько времени, видя, что ничего больше не случается, Алиса решила идти в сад, но, — бедная Алиса! подойдя к дверке, она вспомнила, что забыла ключик, а вернувшись к столику, увидала, что не может достать до ключика. Видела она его отлично сквозь стекло и сделала все возможное, чтобы вскарабкаться на ножку стола, но эта ножка была слишком скользкая. После нескольких напрасных попыток взобраться на нее, Алиса, в полном изнеможении, села и стала плакать.

— Ну, полно, нечего плакать, этим, ведь, не поможешь! — сказала сама себе Алиса довольно строго. — Советую тебе перестать сию же минуту!
Она вообще всегда давала себе самой очень умные советы (хотя редко следовала им), а иногда так строго саму себя бранила, что доводила до слез. Один раз она даже попыталась выдрать себя за уши за то, что сплутовала в партию крокета, играя против себя же самой.

Алиса была странная девочка и любила воображать, что в ней два человека.

— Но теперь не стоить воображать, — подумала бедная Алиса, — что во мне два человека. — Куда уж тут! От меня так мало осталось, что едва хватить на одно порядочное человеческое существо.

Скоро ей на глаза попался маленький стеклянный ящичек, стоявший под столом. Она открыла его и нашла в нем крошечный пирожок, на котором были красиво выложены коринкой слова: „Съешь меня».

— Отлично, я его съем, — сказала Алиса, — и если я от этого выросту, то смогу достать ключа», а если сделаюсь еще меньше, то пролезу под дверью. Тем или другим способом я попаду в сад, а до остального мне дела нет.

Она откусила кусочек и с беспокойством стала спрашивать себя:

— Вырасту или уменьшусь? Вырасту или уменьшусь? — и при этом держала руку на темени, чтобы почувствовать, если начнешь вырастать. Ее очень удивило, что она оставалась прежнего роста. Собственно говоря, это довольно обычное явление, наблюдаемое всеми, кто ест пирожки, но Алиса так привыкла ожидать всего сверхъестественного, что ей казалось скучным и глупым, если жизнь начинала идти своим обычным путем. С тем большим рвением принялась она за пирожок и очень скоро покончила с ним.

 

____________________________________________________

Перевод М. П. Чехова (предположительно) (1913):

  — Что за диковина? — удивилась она. — Я, кажется, начинаю сжиматься, как губка!
И, действительно, не прошло и минуты, как вдруг она сделалась такой маленькой, как мышка. Она обрадовалась, что теперь сможет пролезть сквозь норку в сад. Но увы! Оказалось, что она позабыла золотой ключик на стеклянном столе, а дверцу она нечаянно опять заперла. Как быть? Что оставалось делать? Как теперь достать ключик со стола? Она хотела было заползти на стол по ножке, но ножка оказалась очень скользкой. Она скоро утомилась, выбилась из сил, вползая на неё, села на пол и стала плакать.
Как вдруг взгляд Алисы упал на маленькую коробочку, лежавшую под столом, на которой было написано: «Съешь меня!». Она открыла её, и в ней оказался пряник.
«Если я съем его, — решила она, — и стану от этого больше, то достану со стола ключик, а если сделаюсь ещё меньше, то всё равно пролезу сквозь щель под дверью и попаду в сад».
И она съела пряник. 

____________________________________________________

Перевод Владимира Набокова (1923):

   — Вот странное чувство! — воскликнула Аня. — Должно быть, я захлопываюсь, как телескоп.
Действительно: она теперь была не выше десяти дюймов росту и вся она просияла при мысли, что при такой величине ей  легко можно пройти в дверцу, ведущую в дивный сад. Но сперва нужно было посмотреть, перестала ли она  уменьшаться: этот вопрос очень ее волновал. «Ведь это может кончиться тем, что я вовсе погасну, как свеча, — сказала Аня. — На что же я тогда буду
похожа?». И она попробовала вообразить себе, как выглядит пламя, после того, как задуешь свечу. Никогда раньше она не обращала на это внимания.
Через некоторое время, убедившись в том, что ничего  больше с ней не происходит, она решила не медля  отправиться  в  сад. Но, увы! Когда бедная Аня подошла к двери, она спохватилась, что забыла взять золотой  ключик,  а когда пошла за ним к стеклянному столику, то оказалось, что нет никакой возможности до него дотянуться: она видела его совершенно ясно, сну,
сквозь стекло и попыталась даже вскарабкаться вверх по одной из ножек, но слишком было скользко; и уставшая от тщетных попыток, бедняжка свернулась в клубочек и заплакала.

— Будет тебе плакать. Что толку в слезах? — довольно  резко сказала Аня себе самой. — Советую тебе тотчас же перестать.
Советы, которые она себе давала, обычно были весьма добрые, хотя она редко следовала  им.  Иногда  она  бранила  себя  так строго, что слезы выступали на глазах, а  раз,  помнится,  она попробовала выдрать себя за уши за то, что  сплутовала,  играя сама с собой в  крокет.  Странный  этот  ребенок  очень  любил представлять  себя двух людей. «Но это теперь ни к чему», — подумала бедная Аня. — Ведь от меня осталось так мало! На  что я гожусь?..»

Тут  взгляд  ее  упал  на  какую-то  стеклянную  коробочку, лежащую под столом: она открыла ее и нашла в ней малюсенький пирожок, на котором изящный узор изюминок образовал два слова: «СЪЕШЬ МЕНЯ!»
— Ну что же, и съем! — сказала Аня. — И  если  от  этого  я вырасту, то мне удастся достать ключ;  если  же  я  стану  еще меньше, то смогу подлезть под дверь. Так или иначе, я  буду в состоянии войти в сад. Будь что будет!

Она  съела  кусочек  и  стала  спрашивать  себя:  «В  какую сторону, в какую?» — и при этом  ладонь  прижимала  к  темени, чтобы почувствовать, по какому направлению будет расти голова; однако, к ее великому  удивлению,  ничего  не  случилось: она оставалась все того  же  роста.  Впрочем,  так  обыкновенно и бывает, когда ешь пирожок, но она так привыкла на каждом  шагу ждать одних только чудес, что жнь уже казалась ей  глупой  и
скучной, когда все шло своим порядком.

Поэтому она принялась за пирожок, и вскоре он был уничтожен.

.

____________________________________________________

Перевод А. Д’Актиля (Анатолия Френкеля) (1923):

— Какое странное ощущение!— сказала Алиса.— Я должно быть складываюсь, как подзорная труба!
И так оно и было на самом деле! Она уже достигла к этому времени, десяти вершков роста. Яйцо Алисы просияло от мысли, что такой рост позволит ей проникнуть через маленькую дверцу в тот очаровательный сад. Сначала, впрочем, она подождала несколько минут, чтобы выяснить, не будет ли она уменшаться далее — ей было не много не но себе при мысли об этом!
— Потому-что это может кончиться тем,— сказала себе Алиса,— что я изойду совсем, как свечка. Любопытно, на что я тогда буду похожа?
И она попробовала представить себе, на что бывает похоже пламя свечи после того, как свеча задута. Потому-что, насколько она помнила, ей этого ни разу не приходилось видеть.
Немного спустя, видя, что больше ничего не случается, она решила сразу же проникнуть в сад — но, ах, бедная Алиса! Когда она достигла двери, она убедилась, что забыла на столе золотой ключик, а когда она вернулась за ним к столу, она увидела, что никак не сможет его достать.
Алиса совершенно ясно различала его сквозь стекло и сделала все, что могла, чтобы взобраться наверх по одной из ножек, но ножка оказалась слишком скользкой.
И вот несчастное дитя, выбившись из сил от этих попыток, село на землю и расплакалось.

— Довольно, слезы ничему не помогут!— оборвала сама себя Алиса, пожалуй, даже слишком резко.— Советую тебе оставить это сию же минуту!

Алиса очень часто давала себе хорошие советы, хотя очень редко им следовала. Иногда она бранила себя так горячо, что у ней на глазах от жалости к себе навертывались слезы. А однажды она попробовала нарвать себе уши за то, что сплутовала во время партии в крокет, которую играла сама против себя же — потому что этому удивительному ребенку страшно нравилось представлять из себя двух лиц!
— Но нет никакого смысла теперь,— подумала, бедная Алиса,— пытаться представить из себя двух лиц. Чего там! От меня осталось столько, что даже одно приличное лицо едва-ли получится!

Вскоре ее взгляд упал на маленький стеклянный ящичек, лежавший под столом. Она раскрыла его и нашла там крохотный пряник, на котором было написано очаровательной прописью: «Съешь меня».

— Что-ж, я съем,— сказала Алиса,— и если я от этого выросту, я достану ключ, а если я еще уменьшусь, я проползу под дверью. Так-что и в том и в другом случае я попаду в сад — и мне все равно, что бы ни случилось!

Она откусила маленький кусочек, не без волнения думая:

— Расту или уменьшаюсь? Расту или уменьшаюсь?
При этом она держала руку у себя на темени, чтобы определить, в какую сторону изменится ее рост, и была страшно удивлена, найдя, что остается без изменения.
Собственно говоря, последнее вообще случается с людьми, которые едят пряники. Но с Алисой произошло уже столько выходящих из ряда вон вещей, что ей казалось чрезвычайно скучным и даже глупым, когда все шло обычным порядком.

Так-что она принялась за пряник, как следует, и скоро покончила с ним.

____________________________________________________


Перевод Александра Оленича-Гнененко (1940):

       — Что за странное чувство! — воскликнула Алиса. — Как будто я складываюсь, словно телескоп!
И в самом деле: она была теперь только десяти дюймов в высоту. Лицо Алисы засияло при мысли, что такой рост как раз и необходим, чтобы она могла пройти через низенькую дверь в чудесный сад. Однако сначала Алиса выждала несколько минут, проверяя, не уменьшится ли она ещё. Она слегка волновалась. «Это может кончиться тем, — сказала себе Алиса, — что я совсем исчезну, как догоревшая свечка. Интересно, на что я тогда буду похожа?» И она попыталась представить себе, как выглядит пламя свечи после того, как свеча погасла. Но она не могла припомнить, чтобы когда-нибудь видела нечто подобное.
Спустя немного, убедившись, что ничего не случилось, она решила наконец войти в сад. Но горе бедной Алисе! Когда она приблизилась к двери, оказалось, что она забыла маленький золотой ключик; а когда Алиса возвратилась за ним к столу, то обнаружила, что не может достать его: она ясно видела его сквозь стекло, но, как ни пыталась вскарабкаться на стол по одной из его ножек, было слишком скользко. И, устав от безуспешных попыток добыть золотой ключик, бедная коротышка села на землю и горько заплакала.

— Будет хныкать так! — сказала сама себе Алиса, пожалуй, чересчур уж резко. — Я тебе советую: перестань сию же минуту!
Она давно привыкла давать себе хорошие советы (хотя чрезвычайно редко выполняла их) и иногда бранила себя так сурово, что на её глазах появлялись слёзы. Однажды она попробовала даже надрать себе уши за то, что обманула себя в крокетной партии, которую играла сама с собой. Вообще этот странный ребёнок был очень склонен изображать в одном лице двух различных людей. «Но сейчас нет никакого смысла, — подумала бедная Алиса, — изображать из себя двух лиц. Ну, я полагаю, того, что от меня теперь осталось, едва ли хватит для одного приличного лица!»

Вскоре её взгляд упал на маленький стеклянный ящичек, который лежал под столом; она открыла его и нашла там очень маленький пирожок, на котором мелким изюмом были красиво выведены слова: «СЪЕШЬ МЕНЯ».
— Хорошо, я съем его, — сказала Алиса. — И если он увеличит мой рост, я смогу достать ключ, а если уменьшит, я сумею тогда проползти под дверью. В обоих случаях так или иначе я попаду в сад. Не буду заботиться о том, как это произойдёт!

Она проглотила кусочек, с беспокойством говоря: «Так или иначе? Так или иначе?» — Алиса, чтобы знать, делается она выше или ниже, держала руку на макушке.
Она совершенно была изумлена, что остаётся того же самого роста. Будьте уверены, так всегда бывает с теми, кто ест пирожок. Но Алиса уже привыкла, что с ней непременно происходит что-нибудь необыкновенное, поэтому ей показалось невыносимо скучным и глупым, что сейчас всё идёт по-обычному.

Тогда она принялась за работу и очень быстро прикончила пирожок.

 

____________________________________________________


Перевод Бориса Заходера (1972):

— Ой, что же это со мной делается! — сказала Алиса. — Я, наверное, и правда складываюсь, как подзорная труба!
Спорить с этим было трудно: к этому времени в ней осталось всего лишь четверть метра. Алиса так и сияла от радости, уверенная, что она теперь свободно может выйти в чудесный сад. Но все-таки она решила на всякий случай немного подождать и убедиться, что она уже перестала уменьшаться в росте. «А то вдруг я буду делаться все меньше, меньше, как свечка, а потом совсем исчезну! — не без тревоги подумала она. — Вот бы поглядеть, на что я буду тогда походка».
И она попыталась вообразить, на что похоже пламя свечи, когда свеча погасла, но это ей не удалось, — ведь, к счастью, ей этого никогда не приходилось видеть…
Подождав немного и убедившись, что все остается по-прежнему, Алиса побежала было в сад; но — такая незадача! — у самого выхода она вспомнила, что оставила золотой ключик на столе, а подбежав опять к столику, обнаружила, что теперь ей никак до ключа не дотянуться.
И главное, его было так хорошо видно сквозь стекло!
Она попробовала влезть на стол по ножке, но ножки были тоже стеклянные и ужасно скользкие, и как Алиса ни старалась, она вновь и вновь съезжала на пол и, наконец, настаравшись и насъезжавшись до изнеможения, бедняжка села прямо на пол и заплакала.

— Ну вот, еще чего не хватало! — сказала Алиса себе довольно строго. — Слезами горю не поможешь! Советую тебе перестать сию минуту!
Алиса вообще всегда давала себе превосходные советы (хотя слушалась их далеко-далеко не всегда); иногда она закатывала себе такие выговоры, что еле могла удержаться от слез; а как-то раз она, помнится, даже попробовала выдрать себя за уши за то, что сжульничала, играя сама с собой в крокет. Эта выдумщица ужасно любила понарошку быть двумя разными людьми сразу!
«А сейчас это не поможет, — подумала бедная Алиса, — да и не получится! Из меня теперь и одной приличной девочки не выйдет!»

Тут она заметила, что под столом лежит ларчик, тоже стеклянный. Алиса открыла его — и там оказался пирожок, на котором изюминками была выложена красивая надпись: «СЪЕШЬ МЕНЯ!»
— Ну и ладно, съем, — сказала Алиса. — Если я.от него стану побольше, я смогу достать ключ, а если стану еще меньше, пролезу под дверь. Будь что будет — в сад я все равно заберусь!

— Больше или меньше? Больше или меньше? — озабоченно повторяла она, откусив кусочек пирожка, и даже положила себе руку на макушку, чтобы следить за своими превращениями.
Как же она удивилась, когда оказалось, что ее размеры не изменились!
Вообще-то обычно так и бывает с тем, кто есть пирожки, но Алиса так уже привыкла ждать одних только сюрпризов и чудес, что она даже немножко расстроилась — почему это вдруг опять все пошло, как обычно!
С горя она принялась за пирожок и довольно скоро покончила с ним.

 

____________________________________________________


Перевод Александра Щербакова (1977):

— Какое забавное чувство! — сказала Алиса.- Должно быть, я сложилась, как подзорная труба.
Так оно и было. Алиса стала ростом в десять дюймов. Она сияла от радости при мысли, что уменьшилась точь-в-точь настолько, чтобы пройти через дверцу в тот восхитительный сад. Но все-таки решила немножко подождать,- может быть, уменьшение еще не кончилось. Эта мысль даже встревожила ее.
—  Если все уменьшаться и уменьшаться, то совсем растаешь,  как свеча,- сказала  она. — И  что  тогда  от меня останется?
Как выглядит пламя догоревшей и потухшей свечи, Алиса припомнить не сумела, ибо никогда ничего подобного не видела, и некоторое время она просто пыталась вообразить себе это зрелище.
Но больше ничего не происходило, и Алиса наконец решила, что пора и в сад. Увы и ах! Подойдя к дверце, Алиса спохватилась, что забыла золотой ключик. Она вернулась за ним к столу, и тут оказалось, что достать его невозможно! Она ясно видела ключ снизу сквозь стекло, она изо всех сил пыталась вскарабкаться по ножкам стола, но они были такие скользкие! Устав от безуспешных попыток, бедная Алиса наконец села и расплакалась.

—  Что без толку плакать! Мой вам совет — прекратите сию же минуту! — довольно резко обратилась Алиса к собственной персоне. Она очень любила сама себе давать добрые советы (хотя очень редко им следовала) и даже сама себя бранила, да так, что доводила до слез. Однажды, играя сама с собой в крокет, она сама себя надула и пыталась за это надрать самой себе уши. Это удивительное дитя просто обожало раздваиваться. «Но теперь-то вряд ли стоит придумывать, что нас двое,- уныло думала Алиса. — Меня на одну меня и то едва хватает».

И тут она увидела под столом стеклянную шкатулочку. Шкатулочка свободно открылась, и в ней оказался пирожок, на котором изюмом были красиво выложены слова «СЪЕШЬ МЕНЯ».
— Ладно, я съем тебя,- сказала Алиса, — Если я от этого увеличусь, я достану ключ. А если еще уменьшусь, то пролезу в щелочку под дверью. Что бы ни случилось, а в сад я попаду. Так что я спокойна.

Держа руку над головой, чтобы вовремя заметить, в какую сторону она начнет изменяться, она откусила кусочек.
—  Ну и как?
Но ничего особенного не случилось. Как ни удивительно, рост ее оставался прежним. Вообще-то, когда ешь пирожки, так оно обычно и бывает, но Алисе настолько понравились здешние чудеса, что обычная жизнь показалась ей вовсе глупой и неинтересной.

Итак, она взялась за дело и мигом прикончила пирожок.

 

____________________________________________________


Перевод Владимира Орла (1988):

 — Помогите! — закричала она. — Я складываюсь! Как телескоп!
Так оно и было.
До чего же обрадовалась Алиса! Теперь ей ничего не стоит пройти через дверцу за занавеской и попасть в чудесный сад. Все-таки она немножко подождала — просто так, чтобы убедиться, что больше она не складывается. «А то,- рассудила Алиса,- эта история может плохо кончиться. Вот сложусь до конца, а потом как быть?»
Прошло еще несколько минут. Алиса убедилась, что ей ничего не грозит, и, наконец, отправилась в сад.
Бедная Алиса! Когда она подошла к дверце, то вспомнила, что оставила ключ на столе, а подойдя к столу, сразу поняла, что до ключа ей теперь никак не добраться.
Ключ лежал на столе, Алиса его видела (стол-то был стеклянный). Но вскарабкаться наверх по скользкой высокой ножке было совершенно невозможно. Алиса попробовала, но сразу съехала вниз.
Выбившись из сил, она села на пол и зарыдала.

— Разревелась! — прикрикнула она сама на себя. — Рева-корова! А ну немедленно прекрати!
Вообще Алиса обожала сама себе давать советы, только, вот беда, потом сама себя не слушалась. А иногда она сама себя так отчитывала, что начинала плакать. Однажды она сама себе надрала уши за то, что сама себя обжулила в классики. И вообще больше всего на свете эта удивительная Алиса любила воображать, будто она — вовсе не она, а две совершенно разных девчонки. «Ах, какой теперь от этого толк? — спохватилась Алиса. — Все равно меня сейчас и на одну девочку еле-еле хватает».

Тут она увидела под столом стеклянную шкатулку и открыла ее. В шкатулке лежал пряник, а на нем толстыми, круглыми буквами было написано: «ЕШЬ».
«Ну и съем, — решила Алиса. — Если вырасту — достану ключик. А если наоборот — еще лучше: я тогда буду такая кроха, что запросто пролезу под дверью. Так что мне, в общем, все равно».

Она откусила кусочек и зашептала:
— Расту или нет? Расту или нет?
Алиса даже положила руку на макушку, чтобы проверить, растет она или нет? К великому ее удивлению, ровным счетом ничего не изменилось. В сущности, так оно и бывает, когда ешь пряники, но Алиса уже привыкла, что все идет шиворот-навыворот, и ей просто стало скучно. Все как всегда — ну что за безобразие!

Алиса откусила еще кусочек, потом еще и в конце концов слопала весь пряник.

 

____________________________________________________


Перевод Леонида Яхнина (1991):

— Что за чудеса! — воскликнула Алиса. — Я складываюсь, будто превратилась в складную подзорную трубу!
И верно, Алиса стала сама себе по колено — как раз такой, чтобы легко пройти в дверцу, а там — в прекрасный сад. Но сначала она подождала — а вдруг уменьшение не кончилось? Это было бы совсем некстати.
«Если я еще буду уменьшаться, то недолго стать величиной со свечку, — испугалась Алиса, — а потом и вовсе истаять. Интересно бы поглядеть на то, что от меня останется, когда меня не останется?» — размышляла она.
И она попыталась представить себе пламя свечки, которой уже нет. Но такого ей пока еще ни разу видеть не приходилось.
На всякий случай Алиса подождала немного, но ничего больше (или меньше?) с ней не произошло. Она уже было собиралась пойти в желанный сад, как вдруг — ах, растяпа! — обнаружила, что золотой ключик позабыла на столе. Пришлось вернуться. Но тут оказалось, что Алисе теперь до верха стола никак не дотянуться. А ключик — вот он, поблескивает сквозь стекло над самой головой. Сгоряча Алиса попыталась добраться до ключа по стеклянной ножке стола. Но она была такая стеклянная и такая скользкая, что все попытки Алисы кончились ничем. С отчаяния несчастная крохотная маленькая девочка села на пол и заплакала. Она плакала и при этом строго говорила себе:

— Довольно! Слезами горю не поможешь. Советую прекратить сию же минуту! Кому я сказала?
Себе Алиса давала иногда неплохие советы. Жаль, что не всегда к ним прислушивалась. Однажды непослушанием самой себе она сама себя довела до слез. А в другой раз, когда она себя поймала на жульничестве в игре, она даже попыталась выдрать себя за уши.
Эта странная девочка просто обожала сама себя раздваивать, становиться двумя девочками одновременно.
«Но только не сейчас, — подумала Алиса. — Меня, такой маленькой, и для одной нормальной девочки маловато».
Вдруг она увидела тут же под столом какую-то стеклянную шкатулку. В шкатулке оказался крохотный пирожок, на котором черными и красными ягодками было выложено: «СЪЕШЬ МЕНЯ».
— Была не была! Съем! — решилась Алиса. — Увеличусь — достану ключик. Уменьшусь — проползу в щелку под дверцей. А в сад все равно попаду.

Она откусила от пирожка самую малость и поскорей приставила ладонь к макушке, чтобы сразу почувствовать: увеличилась? уменьшилась?
Вот странность! Она не изменилась! В обычной жизни Алиса, съев пирожок, и не ждала никаких превращений. Но здесь, среди необычностей, все обычное Алисе казалось таким глупым и таким скучным.

Ничего теперь не ожидая от пирожка, она равнодушно доела его.

.

____________________________________________________

Перевод Юрия Лифшица (1991, опубликовано в 2017):

– У меня такое ощущение, – сказала Алиса, – что я в самом деле складываюсь, как подзорная труба.
Так оно и было: она уменьшилась почти до десяти дюймов. Ей стало весело: при таком то росте можно было пробраться по узкому преузкому лазу в удивительный сад. Однако прежде чем отправиться туда, Алиса решила выяснить, будет она складываться дальше или нет?
«Нельзя же уменьшаться до бесконечности, – с беспокойством думала она. – Можно вообще растаять, как свечка. На что это будет похоже?».
Как ни старалась Алиса, ей не удалось представить, на что похоже пламя растаявшей свечи.
Ничего такого пока не происходило. Алиса побежала к дверце с намерением немедленно выйти в сад. Увы! ключик то остался на столике, и дотянуться до него – по вполне понятной причине – не было никакой возможности. Маленький золотой ключик был отчетливо виден сквозь стекло. Тщетно пыталась она взобраться наверх по стеклянной и поэтому очень скользкой ножке стола. Все было напрасно. После многочисленных и утомительных попыток добраться до ключика, ей не оставалось ничего другого, как только сесть на пол и горько заплакать.
– Прекрати! – одернула себя Алиса. – Все равно на твой рев никто не придет. Немедленно перестань, я тебя по хорошему прошу!
Она частенько поучала себя (хотя нередко забывала воспользоваться собственными уроками) и подчас давала себе такой нагоняй за непрошеные слезы, что… тут же принималась реветь еще пуще. Мало того! Как то она даже сама себя ударила за то, что пыталась обмануть самое себя во время игры в крокет с самою собой! Как это ни странно, Алиса порой воображала себя двумя девочками одновременно!
– Теперь из этого вряд ли что получится, – пригорюнилась она. – Меня и на одну то девочку почти не осталось!
Тут она заметила под столом неизвестно откуда взявшуюся стеклянную коробочку. В коробочке лежал пирожок с красивой надписью «СЪЕШЬ МЕНЯ!», выложенной крупинками корицы.
– Делать нечего, – вздохнула Алиса, – придется есть. Если подрасту – доберусь до ключа, если уменьшусь – проберусь под дверцей. Главное – попасть в сад, а каким образом – не так уж и важно.
Она надкусила пирожок и, с беспокойством повторяя «Ну что, действует?», даже положила ладошку на голову, чтобы проследить за возможными изменениями своего роста.
На этот раз ничего особенного не произошло, как будто это был самый обыкновенный пирожок. Но если с вами ничего, кроме необычного, в последнее время не происходит, то прежняя жизнь непременно покажется вам ужасно глупой и скучной.
Мало помалу она съела весь пирожок.

____________________________________________________


Перевод Бориса Балтера (1997):

 «Что за ощущения! — воскликнула Алиса, — Я как будто складываюсь, как подзорная труба!»
И точно: росту в ней стало четверть метра, и она прямо зажглась при мысли, что теперь может протиснуться в дверцу и попасть в тот замечательный сад. Конечно, сначала Алиса подождала немного, не складывается ли она дальше. Она немного волновалась, потому что, как она сказала самой себе, «это, знаешь ли, может кончиться тем, что я уменьшусь до нуля, как свечка, когда догорает до конца. Знать бы, во что я тогда превращусь…» И она попробовала представить, во что превращается пламя свечи, когда свеча догорела — ей почему-то никогда не удавалось застать этот интересный момент.
Немного спустя, когда выяснилось, что пока больше ничего не произойдет, она ринулась в сад, но увы! бедная Алиса! у дверцы она вспомнила, что забыла золотой ключик, а когда вернулась за ним к столику, поняла, что ей его уже не достать. Она ясно видела его снизу сквозь стекло и долго пыталась влезть наверх по одной из ножек, но было слишком скользко. Она устала и села поплакать, бедняжка.

«Ну ладно, что толку плакать, — сказала она себе в конце концов и довольно решительно,- советую тебе перестать, причем немедленно!»
Вообще. Алиса давала себе очень хорошие советы (жаль только, редко им следовала), а иногда корила себя так сурово, что даже слезы выступали. Однажды она попыталась выдрать себя за уши, потому что сплутовала в крокетной партии, которую играла сама с собой. Это любопытное дитя очень любило прикидываться двумя детьми сразу. «Но теперь нет смысла притворяться двумя,- грустно подумала она,- от меня и на одну-то едва осталось!»

Тут ее взгляд упал на маленькую стекляшку под столом. Это оказалась коробочка, Алиса ее открыла и нашла ОЧЕНЬ маленький пирожок с красивыми буковками «СЪЕШЬ!», выложенными маковыми зернышками. «Съем!- подумала Алиса.- Если он меня увеличит, добуду ключик, а если уменьшит — проскользну ПОД дверью — уменьшит — проскользну ПОД дверью -так ли. эдак ли. а в сад я попаду, а каким способом — мне все равно».

Она съела крошечку и тревожно спрашивала себя: «Вверх? Вниз? Вверх? Вниз?», держа руку на макушке, чтобы почувствовать, куда дело идет. Как ни удивительно, ей показалось, что рост ее остался таким же. Конечно, можно сказать, это обычное дело, когда съешь пирожок, но Алиса уже успела привыкнуть к необычным делам и ничего другого не ждала, так что время, когда ничего такого не происходило, казалось потерянным (к счастью, это бывало недолго).

Она принялась за дело и быстренько прикончила пирожок.

 

____________________________________________________


Перевод Андрея Кононенко (под ред. С.С.Заикиной) (1998-2000):

 «Поразительное чувство!» — воскликнула Алиса — «Я, похоже, сжимаюсь, как гармошка.» И верно, теперь ее рост не превышал и двадцати сантиметров. Алиса обрадовалась, ведь она достигла как раз нужных размеров, чтобы пройти в дверцу. Алиса подождала еще с минуту и посмотрела, прекратила ли она уменьшаться. Сейчас ее очень волновал этот вопрос. Алиса думала: «Если я не прекращу сжиматься, то растаю как пламя свечи. На что тогда я буду похожа? » И она попыталась представить себе пламя сгоревшей свечки, но так и не смогла.
Убедившись, что с ней все в порядке, Алиса направилась к дверце. Но ужас! Она обнаружила, что забыла ключик на столике. Теперь же маленький столик превратился для нее в высоченную башню. Алиса попыталась взобраться на столик по одной из его ножек, но они были слишком гладкими и скользкими. Ей ничего не оставалось, как смотреть на ключик сквозь хрустальную поверхность столика и тихо плакать.

Немножко поплакав, Алиса твердо, даже немножко грубовато, сказала себе: «Довольно! Хватит попусту разводить сырость! Лучше тебе взять себя в руки и забыть эту оплошность.» Она, однако, быстро нашла для себя действительно полезный совет (хотя Алиса редко следовала советам). Вообще Алисе нравилось поучать саму себя. Она давала себе советы каждый раз, как только ее глаза наполнялись слезами. Один раз Алиса даже попыталась надрать уши себе за то, что немножко смухлевала, играя сама с собой в крокет. Она часто разыгрывала по ролям двух человек. «Но сейчас,» — думала она — «Что толку играть за двоих? Тут, с моими-то размерами, и на одного нормального человека не наберется!»

Так Алиса горевала, пока ее взгляд не упал на небольшую коробочку, блестевшую под столом. Она открыла ее и увидела внутри крохотный (но для нее весьма внушительных размеров) пирожок, на румяной корочке которого изюминками было выложено: «СЪЕШЬ МЕНЯ». Алиса подумала: «Ладно, чего уж терять. Так и быть, съем. Если я от этого увеличусь, то достану ключ. А если еще больше уменьшусь, то смогу пройти и в щелку под дверью. Все равно я попаду в сад!»

Откусив пирожок, Алиса с тревогой стала себя спрашивать: «Я становлюсь больше или меньше? Больше или меньше? » Чтобы узнать это, она все время держала руку прижатой к голове и с удивлением отметила, что ничего не меняется. Впрочем, это вполне естественно, когда ешь пироги. Но Алиса уже настолько привыкла к чудесам, что, когда все шло своим чередом, жизнь ей казалась глупой и бессмысленной.

Поэтому она с удвоенной силой принялась за пирожок, и вскоре с ним было покончено.

 

____________________________________________________


Перевод Юрия Нестеренко:

 «Какое странное чувство! — воскликнула Алиса, — Я, должно быть, складываюсь, как подзорная труба!»
И это действительно было так; к этому моменту в ней оставалось всего десять дюймов роста, и лицо ее просияло, когда она подумала, что теперь стала как раз подходящего размера, чтобы пройти через дверцу в тот дивный сад. Сначала, впрочем, она подождала еще несколько минут, чтобы проверить, не будет ли она уменьшаться и дальше; она немного беспокоилась на сей счет, «ведь тогда, как-никак, — сказала себе Алиса, — в итоге я могла бы и вовсе исчезнуть, как сгоревшая свечка. Интересно, на что это похоже?» И она попыталась представить себе, на что похож огонек погасшей свечи, поскольку не могла припомнить, чтобы прежде видела что-либо подобное.
Наконец, убедившись, что ничего больше не случается, она решила уже идти в сад, но увы! когда бедная Алиса подошла к двери, то вспомнила, что оставила золотой ключик на столе,[2] а когда вернулась за ним, то уже не могла его достать; она прекрасно видела его сквозь прозрачное стекло, и попыталась даже взобраться по ножке стола, но та была слишком скользкой; так что в конце концов, выбившись из сил, бедняжка уселась на пол и заплакала.

«Послушай, нет никакого смысла вот так реветь!» — сказала Алиса себе довольно строго. «Советую тебе прекратить это сию же минуту!» Она часто давала себе очень хорощие советы (хотя редко им следовала), и иногда отчитывала себя столь сурово, что аж слезы выступали на глазах, а однажды даже попыталась отхлестать себя по щекам за то, что жульничала, играя в крокет сама с собой; этому удивительному ребенку нравилось представлять себя двумя людьми сразу. «Но сейчас нет никакого толка, — подумала бедная Алиса, — представлять себя двумя людьми! От меня осталось так мало, что и на одну-то нормальную девочку не хватит!»

Но вскоре она заметила маленькую стеклянную коробочку, которая лежала под столом; открыв ее, Алиса обнаружила там крохотное пирожное, на котором коринкой красиво была выложена надпись «СЪЕШЬ МЕНЯ». «Хорошо, я его съем, — сказала Алиса, — и если после этого вырасту, то смогу взять ключик; а если уменьшусь, то смогу пролезть под дверью; так что в любом случае я попаду в сад, а там — будь что будет.»

Она съела кусочек и обеспокоенно спрашивала себя: «Вверх или вниз? Вверх или вниз?», положив руку на макушку, чтобы определить, в какую сторону меняется — но была немало удивлена, обнаружив, что остается того же роста; конечно, обычно так оно и бывает со съевшим пирожное, но Алиса уже так привыкла ожидать всяческих чудес, что возвращение к обычному порядку вещей показалось ей скучным и глупым.

Так что она налегла на пирожное и быстро покончила с ним.

 

____________________________________________________


Перевод Николая Старилова:

    — Какое интересное ощущение! — сказала Алиса. — Кажется, я складываюсь как подзорная труба.
Так оно и было — она стала всего десяти дюймов ростом, и ее лицо расцвело от мысли, что теперь она сможет пройти через маленькую дверь в прекрасный сад.
Но сначала она подождала несколько минут, чтобы посмотреть не будет ли она и дальше сжиматься — ее это слегка нервировало.
— Возможно, дело движется к концу, — обратилась Алиса к самой себе. — И я погасну как пламя свечи… Интересно, как я тогда буду выглядеть? — и она попыталась представить себе на что похоже пламя свечи после того как свеча погаснет, но так и не смогла припомнить, чтобы ей когда-нибудь довелось на самом деле видеть такое зрелище.
Наконец, поняв, что больше ничего не произойдет, она решила немедленно идти в сад, но к огорчению бедной Алисы, когда она подошла к двери, то обнаружила, что забыла маленький золотой ключ, а когда она вернулась к столику, то поняла, что не может его достать. Она прекрасно видела его через стекло и сделала все возможное,  чтобы вскарабкаться вверх по одной из ножек стола, но они были такие скользкие! И когда она пришла в изнеможение от этих попыток, бедная малютка присела и заплакала.

— Ну, хватит без толку хныкать! — довольно резко обратилась Алиса к самой себе. — Я советую тебе прекратить сейчас же! — Обычно она давала себе очень хорошие советы(хотя очень редко следовала им), а иногда отчитывала себя так строго, что у нее на глазах наворачивались слезы. И она даже пыталась как-то раз, закрыв  глаза, обмануть саму себя, когда одна играла в крокет. Это занятное дитя очень любило притворяться сразу двумя людьми одновременно.
— Но сейчас  бесполезно, — подумала бедная Алиса, — притворяться что нас двое. Пожалуй, меня не наберется даже  и на одного нормального человека!

Тут ее взгляд упал на маленькую стеклянную коробочку, которая лежала под столом. Она открыла ее и нашла крошечные пирожные, на которых слова » СЪЕШЬ МЕНЯ!» были красиво выложены смородинами.
— Хорошо, я съем их, — сказала Алиса, — к тому же если они сделают меня больше, я смогу достать ключ, а если  они сделают меня еще меньше, я смогу проползти под дверью, таким образом в любом случае я попаду в сад и будь что будет!

Она откусила кусочек и с тревогой спросила себя: «Больше  или меньше» — ощупывая макушку, чтобы узнать в какую сторону она изменяется и была сильно удивлена, обнаружив что осталась того же самого размера — вообще-то так обычно и бывает, когда кто-нибудь ест пирожное, но Алисе, которая теперь все время ожидала что произойдет нечто из ряда вон выходящее, стало казаться что обычная жизнь тускла и неинтересна.

Она принялась за работу и очень скоро прикончила пирожные…

 

____________________________________________________


Перевод Олега Хаслаского (2002):

— Что за странное чувство, — сказала Алиса,— Судя по всему, я складываюсь, как подзорная труба!
Да так оно, пожалуй, и было: сейчас она стала ростом не более десяти дюймов и она просияла при мысли, что сейчас она именно того размера, который необходим, чтобы пройти через маленькую дверь в этот прекрасный сад. Но сначала она выждала минут пять, чтобы посмотреть, не станет ли она уменьшаться дальше – это ее немного беспокоило,— ведь в конечном счете, понимаете ли, — сказала она про себя, — так недолго и растаять совершенно, как свечка. Интересно, на что бы я стала похожа после этого? И она попробовала представить себе, на что становится похож огонь свечи после того, как свеча погаснет, так как не могла припомнить, чтобы прежде ей приходилось видеть нечто подобное.
Убедившись по истечении времени в том, что ничего больше не происходит, она решила немедленно отправиться в сад, но – увы бедной Алисе! — подойдя к дверце, она обнаружила ее запертой тем самым золотым ключиком, а когда она вернулась к столу, то стало очевидным, что до ключика ей не добраться: она могла без труда разглядеть его сквозь толстое стекло, но и только; она попыталась было взобраться по ножке стола, но та оказалась слишком скользкой; уставши от всех этих усилий бедняжка уселась внизу и расплакалась.

«Ну вот, нехватало нам только слез, — сказала она себе сердито, — советую тебе прекратить это сию же минуту!» Она как правило давала себе хорошие советы (хотя и очень редко следовала им), иногда она устраивала себе такие выволочки, что доводила себя до слез, а однажды как-то надавала сама себе по щекам за то, что пыталась сама себя надуть, играя сама с собой в крокет, вообще это занятное дитя очень любило вести себя так, как если бы оно было двумя людьми одновременно. «Однако нет никакого смысла сейчас,— подумала бедняжка Алиса,— вести себя так, как если бы меня было две. Хорошо еще если этих двух хватит на то, чтобы составить ОДНУ приличную особу.

Неожиданно она заметила под столом маленькую стеклянную коробочку: она открыла ее и обнаружила внутри крохотное пирожное, на котором еще более крохотными ягодками была красиво выложена надпись «СЪЕШЬ МЕНЯ». «Хорошо, съем его, — подумала Алиса,— если я увеличусь в росте, то смогу взять ключ, если еще уменьшусь, то смогу проползти под дверцей, так или иначе я окажусь в саду – а там уж будь что будет».

Она съела кусочек, и испытала беспокойство в душе – ну что? ну как? – она положила руку на макушку, пытаясь почувствовать, в каком направлении изменяется ее рост, и была очень удивлена, когда обнаружила, что рост остался тем же: можно с уверенностью сказать, что как правило так и бывает с тем, кто съел пирожное, но Алиса настолько вошла во вкус всякого рода необычностей, что возвращение к обычному порядку вещей уже рассматривала как скучнейшее и глупейшее в жизни дело.

Так или иначе но дело надо доводить до конца, и очень скоро пирожному пришел конец.

********
***

 

____________________________________________________


Пересказ Александра Флори (1992, 2003):

— Ой, как интересно! – воскликнула Алиса. – Кажется, я действительно складываюсь!
Да, ростом она стала с Дюймовочку и теперь, к своей великой радости, без труда прошла бы в дверцу. Одно ее беспокоило: а вдруг она не перестала уменьшаться?
— Что если я вовсе исчезну – как свечка? На что это будет похоже?
Алиса попыталась представить себе полностью сгоревшую свечу, но не смогла. Впрочем, кажется, ей не грозило ничего подобного, и она поспешила к дверце. Бедная Алиса! Она вспомнила, что оставила ключик на столе, а когда вернулась, в отчаянии убедилась, что нечего и пробовать дотянуться до него. Ключик, будто дразня ее, просвечивал сквозь хрусталь. Алиса решилась на крайнее средство – попыталась штурмовать, как Эверест, абсолютно гладкую ножку стола, но, скатившись несколько раз, отказалась от этой затеи. Она села на пол и разревелась, но потом опомнилась и внушительно сказала:

— Нечего сырость разводить! Плачем горю не поможешь, советую тебе успокоиться.
Алиса много чего могла себе советовать, но поступала все равно по-своему. Как-то она поставила себя в угол за то, что сжулила, играя в бильярд сама с собой. Она вообще любила фантазировать и при этом как бы раздваиваться.
— Кажется, начинается раздвоение личности… И надо же именно сейчас, когда меня и на одну еле хватает!

В этот миг Алиса заметила, что под столом лежит прозрачная шкатулочка, а в ней – пирожок. На нем маковыми зернышками было аккуратно выложено:
СЪЕШЬ МЕНЯ!
— И съем! – сказала Алиса. – Если вырасту – достану ключ, сожмусь еще – пролезу под дверь. Главное – добиться своего.

Она откусила совсем чуть-чуть и тут же со страхом подумала: «Расту или сжимаюсь? Расту или сжимаюсь?». Для проверки Алиса положила руку на макушку, но никаких перемен не обнаружила. Конечно, когда ешь пирожки, обычно так и бывает. Обычно – да. Но ведь сейчас-то Алиса не ждала ничего обычного!

Она откусила еще и еще – и вскоре доела пирожок.

* * * * * * * * * * * * * * * * * *

* * * * * * * * * * * * * * * * * *

 

____________________________________________________


Перевод Михаила Блехмана (2005):

— Ой, как интересно! — воскликнула Алиса. — Я, кажется, складываюсь, как подзорная труба.
Так оно и было. Она теперь была себе ниже колена и с радостью подумала, что сможет, наконец, пройти через дверцу в чудесный сад. Но сначала она немножко подождала — посмотреть, не уменьшится ли она ещё больше. Это её беспокоило.
— Если так пойдёт дальше, — сказала Алиска, — я ведь могу совсем закончиться, как свечка. Интересно, куда я тогда денусь?
И она попыталась представить себе задутое пламя свечи — она ведь раньше видела только горящее.
Нет, больше она не уменьшалась; значит, можно идти в сад. Но увы — подойдя к двери, Алиска вспомнила, что забыла золотой ключик, а когда вернулась за ним к столу, ключика было не достать: она его видела снизу через стекло, несколько раз пробовала взобраться на стол по ножке, но соскальзывала вниз.
Вконец измучившись, бедняжка села на пол и расплакалась.

— Ну-ка, перестань плакать! — строго приказала она себе. — Я кому сказала!
Она часто давала себе мудрые советы (правда, не всегда им следовала), а иногда ругала себя, да так строго, что начинала плакать. Однажды она даже попыталась надрать себе уши — за то, что сама себя обхитрила, играя в крокет. Алиса была большая фантазёрка и обожала играть, как будто она — два человека сразу.
— Нет, — рассудила бедная Алиска, — сейчас не получится быть двумя. Меня ведь и на одну не наберётся!

Внезапно её взгляд упал на маленькую стеклянную коробочку под столом. Она открыла её; в коробочке оказался малюсенький пирожок, а на нём смородинками были выложены слова:

СКУШАЙ МЕНЯ!

— Вот и хорошо, — сказала Алиса. — Если я его съем и вырасту, то достану ключ, а если уменьшусь — смогу пролезть под дверью. Будь что будет!

И она откусила кусочек, приговаривая озабоченно:
— Вверх или вниз? Вверх или вниз?
А сама в это время держала руку на макушке, чтобы определить, растёт голова или уменьшается.
К её удивлению, она осталась, какой была. Собственно, от пирожка можно только поправиться, но сегодня с Алиской уже приключилось так много чудес, что было ужасно досадно, когда они переставали приключаться.

Алиска снова принялась за дело, и вскоре от пирожка не осталось ни крошки.

 

____________________________________________________


Перевод Сергея Махова (2008):

— Причудливое ощущенье! — воскликнула Алис. — похоже, сама в себя втягиваюсь, вроде подзорной трубы.
И впрямь: росту в ней осталось чуть больше пяди, а лицо прям светится от мысли, дескать теперь размеры тела подходящие, дабы пройти через дверцу в восхитительный садик.
Перво-наперво, однако, она некоторое время подождала, не ужмётся ль ещё больше, даже чуток тревожась; «ибо запросто, понимаете ли. закончится тем», сказала себе, «что истаю вообще как свечка. На чего ж тогда, любопытно, стану похожа?»
А сама норовит вообразить, на чего похоже пламя свечки после того, как её задуть, поскольку воочью таковского, помнится, сроду не видала.
Чуть погодя да убедившись, мол дальше ничего не происходит, она решила сразу идти в сад; но, увы и ах! подойдя к дверце, обнаружила, дескать забыла золотой ключик, а вернувшись к столику, обнаружила, дескать фигушки до него дотянешься; сквозь стекло-то прекрасно виден, и Алис изо всех сил пыталась влезть по одной из ножек, но та слишком скользкая; устав от бесплодных попыток, бедняжка села да расплакалась.

— Ну-ну, слезами горю не поможешь! — довольно строго прикрикнула на себя Алис, — советую сейчас же прекратить!
Вообще-то она всегда одаривает себя замечательными советами (хотя страшно редко им следует), а порой столь сурово бранит — аж слёзы на глаза наворачиваются; однажды, помнит, норовила дать себе затрещин за жульничанье при игре сама с собой в шары, ибо сия причудница очень любит грезить, якобы её две.
«Но щас-то», подумала Алис, «бесполезно грезить, якобы меня две! И на одну-то более-менее сносную едва наберётся!»

Тут её взор упал на лежащий под столом стеклянный ларчик; открыв крышку, она увидала малюсенький пирожок, на котором смородинами красиво выложены слова «СКУШАЙ МЕНЯ».

— А чё, и съем, — заявила Алис. — Ежели подрасту’, то доберусь до ключика, а коль уменьшу сь, то пролезу в щёлочку под дверцей.

Короче, в любом случае в садик попаду — ну и без разницы, каким образом!
Съев крошечный кусочек, взволнованно спрашивает себя:
— Вверх или вниз? Вверх или вниз?
А сама положила ладонь на макушку, дабы ощутить, в каком направленьи меняется, но с удивленьем чувствует, мол ни туда, ни сюда; безусловно, именно так вообще-то при поглощены! пирожков и происходит, но Алис ушла столь далеко по пути ожидания только диковинного, что жизнь, протекающая обычным образом, кажется уже довольно скушной да нагоняющей осоловелость.

Короче, за работу: и вскоре от пирожка ничего не осталось.

 

____________________________________________________


Перевод Алексея Притуляка (2012-2013):

  — Какое удивительное чувство! — воскликнула Алиса. — Сейчас я, должно быть, складываюсь наподобие подзорной трубы.
И действительно так оно и было: она стала теперь не больше тридцати сантиметров ростом. Лицо Алисы тут же озарилось мыслью, что размер её теперь как раз очень подходит для того, чтобы свободно проникнуть через маленькую дверь в тот очаровательный сад. Сначала, однако, она подождала несколько минут, чтобы убедиться, что больше уже не уменьшается, потому что чувствовала некоторое волнение (всё-таки, уменьшаться — занятие довольно необычное для человека и редко кто занимается этим так уж часто).
— Это ведь, знаешь ли, может закончиться тем, — сказала Алиса себе, — что я кончусь, как свечка. Интересно, на что я тогда буду похожа?
И она постаралась вообразить, на что похоже пламя свечи после того, как свечка вся истаяла, но не смогла вспомнить, чтобы когда-нибудь видела нечто подобное.
Немного погодя, заметив, что ничего больше уже не происходит, она решилась пройти в сад, но — увы бедной Алисе! — когда она приблизилась к двери, то поняла, что забыла прихватить тот маленький золотой ключик, а вернувшись к столу, обнаружила, что не может дотянуться до ключа: она могла только видеть его совершенно ясно через стекло. Какое-то время она изо всех сил старалась взобраться к нему по ножке стола, но та была слишком скользкой. Наконец, устав от этих бесплодных попыток, бедная маленькая девочка села и заплакала.

— Хватит уже сидеть так без дела и плакать! — сказала Алиса себе через пару минут, довольно резко. — Я советую тебе перестать сию же минуту!
Она обычно давала себе очень хорошие советы (правда, довольно редко им следовала), и иногда бранила себя — так строго, что слёзы наворачивались у неё на глаза. Однажды она даже попробовала надрать себе уши за то, что жульничала, когда играла сама с собой в крокет, ибо этому удивительному ребёнку очень нравилось представлять себя двумя разными людьми одновременно.
«Но сейчас это бессмысленно, — подумала бедная Алиса, — пытаться быть двумя людьми! Да что там, мне довольно трудно остаться одной уважаемой персоной!

Вскоре взгляд её упал на небольшую стеклянную коробочку, лежащую под столом: она открыла её и нашла в ней малюсенький кекс, на котором черными смородинками были красиво выложены слова «СЪЕШЬ МЕНЯ».
— Ну что ж, я его съем, — сказала Алиса. — И если он увеличит мой рост, я смогу достать ключ; а если он сделает меня меньше, я смогу проползти под дверью. Так или иначе я попаду в сад и мне всё равно, каким способом!

Она съела маленький кусочек, обеспокоенно спрашивая себя: «В какую сторону? В какую сторону?» и держа при этом ладошку на макушке, чтобы сразу почувствовать, в какую сторону будет меняться её рост. И для неё было довольно удивительным обнаружить, что рост остаётся прежним. Вообще-то, так, обычно, и происходит с каждым, кто ест кекс, но Алиса уже привыкла ожидать чего-нибудь из ряда вон выходящего, и ей казалось совершенной глупостью, если жизнь теперь будет продолжаться как обычно.

В общем, она взялась за дело и очень скоро покончила с кексом.

 

____________________________________________________


Перевод Сергея Семёнова (2016):

 «Какое странное чувство!» произнесла Алиса, «Наверное, я складываюсь, как телескоп».

И действительно, по высоте она была уже не больше десяти дюймов, и у неё лицо просияло от мысли, что теперь она именно такого роста, чтобы пройти через маленькую дверцу в этот чудесный сад. Однако, прежде она несколько минут подождала, не станет ли она сокращаться и дальше; это её чуточку беспокоило. «В конце концов, знаете ли», проговорила Алиса про себя, «я могу вообще исчезнуть, как свечка. Интересно, на что я тогда буду похожа?» И она попробовала представить, на что похоже пламя свечи, когда свеча гаснет, потому что вспомнить, как выглядит такая штука, она никак не могла.

Через некоторое время обнаружив, что ничего не произошло, она сразу решила идти в сад, но увы, бедная Алиса! — когда она достигла дверцы, оказалось, что забыла золотой ключик, а когда вернулась за ним к столу, оказалось, что не может его достать; совершенно отчётливо она видела его сквозь стекло и попробовала, сколько могла, вскарабкаться по одной из ножек стола, но ножка была слишком гладкой, и, выбившись из сил, бедняжка опустилась на пол и заплакала.

«Постой, бесполезно же так реветь!» сказала себе Алиса, довольно сурово: «Советую тебе прекратить, сейчас же!» Она обыкновенно одаривала себя очень хорошими советами (хотя очень редко им следовала), и временами — так сурово себя бранила, что даже слёзы выступали, а однажды, вспомнила, отодрала себя за уши за мошенничество при игре в крокет, играя сама с собой, потому что этот странный ребёнок очень любил воображать себя в двух лицах. «Но теперь какая польза», думала бедняжка Алиса, «воображать себя в двух лицах! А зачем? Мне и в одном-то подходящем лице никак не остаться!»

Вскоре ей на глаза попалась маленькая стеклянная коробочка под столом; она её открыла и обнаружила внутри очень маленький кексик со словами «Съешь меня», красиво выписанными по кромке. «Что ж, и съем», сказала Алиса, «если от него подрасту, достану до ключа; а уменьшусь, проползу под дверью; так или иначе, а в сад попаду. Что бы ни случилось, мне всё равно!

Она откусила маленький кусочек и с тревогой спросила у себя: «Ну как? Ну как», держа руку на макушке, чтобы почувствовать, в какую сторону станет расти, и очень удивилась, обнаружив, что осталась того же роста; так обыкновенно и бывает с тем, кто пробует кекс, но Алиса уже столько прошла по дорожке ожиданий, когда случаются только из-ряда-вон-выходящие вещи, что казалось ну совсем скучным и глупым по жизни оказаться на обычной дорожке.

Поэтому она принялась за дело, и очень скоро с кексом покончила.

 

____________________________________________________

Перевод Дмитрия Ермоловича (2016) (отрывок):

— Какое удивительное ощущение! — воскликнула Алиса. — Наверное, я и в самом деле теперь как подзорная труба — вдвигаюсь сама в себя!

Она действительно уменьшилась примерно до десяти дюймов и заулыбалась при мысли, что теперь достигла как раз нужного роста, чтобы пройти через дверцу в тот прекрасный сад. Сперва, впрочем, она выждала несколько минут, проверяя, не уменьшается ли дальше: её это несколько тревожило. «А то кто его знает, — размышляла Алиса, — дело может кончиться тем, что от меня вообще ничего не останется, как от растаявшей свечки. На кого я буду тогда похожа, скажите на милость?» Тут она попыталась представить себе пламя прогоревшей и потухшей свечи, однако не смогла припомнить ничего подобного.

Немного погодя, убедившись что с ней больше ничего не происходит, Алиса решила, не мешкая, отправиться в сад. Но — увы!

(Ознакомительный фрагмент закончен) 

____________________________________________________

Перевод Евгения Клюева (2018):

«На редкость забавное ощущение! — сказала себе она. — По-моему, у меня как-то само собой получилось схлопнуться». Гак оно и выходило: росту в Алисе стало уже всего дюймов десять, — и она прямо засияла от мысли, что это правильный рост для проникновения в прекрасный сад! Она выждала несколько минут, чтобы понять, не будет ли уменьшаться дальше: это ее немножко тревожило. «Пора бы и прекратить, в самом деле, — говорила себе Алиса. — А то ведь сойду на нет, словно свеча! На что, интересно, я стану тогда похожа?» И она попыталась представить себе, на что может быть похоже пламя сошедшей на нет свечи, — кажется, она не видела прежде ничего подобного.

Через пару минут, за которые, по ее мнению, не произошло никаких изменений, Алиса решила, что пора наконец выходить в сад, но… ах, бедняжка! Еще не добравшись до двери, она вспомнила, что золотой ключик остался на стеклянном столике, а когда вернулась за ключиком, обнаружила, что теперь ей до столешницы не дотянуться: Алиса отчетливо видела ключик сквозь стекло, попыталась даже вскарабкаться за ним по ножке столика, да только ножка оказалась скользкая, так что вскоре Алиса окончательно ус таз а от этого карабканья, села на пол и принялась плакать.

«Ну и чего ревем? — впрочем, тут же приструнила она себя, причем весьма резко. — Послушай-ка моего совета: немедленно это прекрати!» Она вообще была большой мастерицей давать себе очень хорошие советы (правда, крайне редко им следовала), а иногда ей, наоборот, приходилось отчитывать себя — и настолько жестоко, что это доводило ее до слез. Однажды, помнится, Алиса даже попробовала залепить себе оплеуху за то, что, играя в крокет сама с собой, саму же себя и попыталась надуть… М-да, этот странный ребенок обожал быть двумя персонами одновременно. «Только уж сейчас-то мне определенно не потянуть на две персоны сразу, — с горечью подумала она, — сейчас меня и для одной приличной персоны маловато!»

Внезапно взгляд ее остановился на стоявшем под столом маленьком стеклянном сундучке. Открыв его, она увидела внутри крохотное пирожное, вдоль которого совсем уж микроскопическими смородинками была искусно выложена надпись «СЪЕШЬ-КА МЕНЯ». «Ладно, — сказала Алиса, — съем… и если от этого вырасту, то смогу дотянуться до ключика, а если еще уменьшусь, попробую подлезть под дверь, в общем, так или иначе л попаду в сад — не всели равно, каким образом!»

Она откусила совсем чуть-чуть, со страхом спрашивая себя: «Так или иначе? Гак или иначе?», держа ладошку над головой, чтобы точно знать, растет или уменьшается, и удивляясь, что изменений нег, — кстати, когда люди едят пирожные, изменений обычно и не случается, но она уже успела привыкнуть к тому, что здесь ничего не бывает гак или иначе, а бывает только не-так-и-не-иначе… в общем, обычный ход событий казался ей теперь скучноватым и глуповатым.

Поэтому она взялась за дело и очень скоро покончила с пирожным.

.

____________________________________________________

Перевод Людмилы Гурбановской (2018):

— Какое необычное чувство! – сказала Алиса. – Похоже, я складываюсь, как подзорная труба.
В самом деле, Алиса стала ростом всего десять дюймов и повеселела от мысли, что по размеру теперь как раз подходит к дверце в чудесный сад. Сперва, однако, она выждала пару минут, чтобы посмотреть, не станет ли ее еще меньше. Это слегка тревожило ее.
«Ведь для меня, знаешь ли, это может кончиться тем же, чем для свечки, – сказала себе Алиса, – была-была и вся вышла. Ну, спрашивается, как мне тогда быть?»
Тут она попыталась представить себе, как быть пламенем от задутой свечки, поскольку не могла припомнить, чтобы хоть раз видела такое.
Чуть погодя, обнаружив, что ничего больше не происходит, она решила, что самое время идти в сад.
Но вот беда, когда Алиса подошла к дверце, то обнаружила, что забыла золотой ключик, а когда вернулась за ним к столику, то обнаружила, что никак не может до него добраться: она ясно видела его через стекло и изо всех сил старалась залезть вверх по ножке стола, но та была слишком скользкая; и, когда силы ее исчерпались, бедняжка села у подножия и расплакалась.
— Уймись, толку нет, сидеть так слезы лить! – сказала себе Алиса довольно строго. – Советую тебе прекратить сию минуту!
Она частенько давала себе очень хорошие советы (хотя редко им следовала), и порой распекала себя, так сурово, что едва не плакала; а однажды, помнится, даже попыталась дать себе подзатыльник, за то что обманула себя, когда играла сама с собой в крокет, ведь этот любопытный ребенок очень любил притвориться двумя разными людьми.
— Но сейчас это бесполезно, – подумала бедная Алиса. – К чему притворяться, что нас двое. Того, что от меня осталось, вряд ли хватит, чтоб получился хоть один приличный человек!
Тут взгляд ее упал на стеклянную коробочку, которая лежала под столом: она открыла ее и увидела маленькое печенье, со словами «СЪЕШЬ МЕНЯ», четкими буквами из изюминок.
— Хорошо, – сказала Алиса, – я съем его. Если меня потянет вверх, я смогу достать ключ, а если вниз, смогу пролезть под дверцей. Так или иначе я все равно попаду в сад, и мне так или иначе все равно!
Она съела кусочек и с тревогой гадала: «Ну, куда же? Куда?», держа руку на макушке, чтобы понять, куда пойдет, и немало удивилась, обнаружив, что все осталось по-прежнему: так, в общем, нередко и происходит, когда ешь печенье, но Алиса уже настолько привыкла не ждать ничего, кроме самого неожиданного, что жизнь казалась нудной и скучной, если шла вдруг обычным путем.
Так что она взялась за дело, и очень скоро с печеньем было покончено.

<Дальнейший текст отсутствует. Л. Гурбановская перевела только 1-ю главу>

____________________________________________________


Украинский перевод Галины Бушиной (1960):

— Ой, що це зі мною діється! — скрикнула Аліса.- Мабуть, я складаюсь, як підзорна труба.
Аліса не помилилась. Вона справді поменшала і була всього дюймів десять заввишки. От тепер вона пройде крізь маленькі дверцята в той прегарний сад! Проте вона спочатку почекала, щоб переконатися, чи не буде зменшуватися, далі.- це її трохи турбувало.
— Чого доброго, я розтану зовсім, як свічка, — подумала Аліса. — Цікаво, яка я тоді буду?
І вона намагалася уявити полум’я свічки після того, його погасять, бо їй досі не доводилося, оскільки вона пригадує, цього бачити.
Згодом, переконавшись, що зменшується далі, вона вирішила негайно йти в сад, але… Бідна Аліса! Коли вона підійшла до дверцят, виявилося, що вона забула золотий ключик, а коли повернулася за ним до столу, виявилося, що не може дістати його. Ключик добре виднівся крізь скло, і вона з усієї сили намагалася видряпатися по ніжці стола, але та була надто слизька. Втомившись від марних зусиль, сердешна мала сіла і заплакала.

—  Перестань, сльозами лиху не зарадиш! — гримнула на  себе Аліса досить різко. — Раджу тобі  припинити  це негайно!
Взагалі, вона давала сама собі дуже добрі поради (хоч дуже рідко дотримувалася їх), а іноді так жорстоко картала себе, що аж сльози виступали в неї на очах і навіть, пам’ятається, одного разу намагалася нам’яти собі вуха за те, що обдурила сама себе, граючи за двох в крокету Ця дивна дівчинка дуже любила вдавати з себе двох осіб.
— Але зараз ні до чого, — думала бідолашна вдавати з себе двох. Навряд щоб від мене залишилося досить для одної поважної особи.

Незабаром її погляд упав на маленьку скляну коробочку, що лежала під столом. Вона розкрила її і знайшла там невеликий пиріжок, на якому виднілися слова «з’їж мене», гарно позначені коринкою.
— Що ж, я з’їм,- сказала Аліса. — Якщо від цього я підросту, то зможу дістати ключик, а якщо стану ще меншою, пролізу під дверцятами. Чи так чи інак попаду в сад, тому мені все одно, що саме станеться.

Вона з’їла маленький шматочок пиріжка і нетерпляче повторювала: «Більша чи менша? Більша чи менша?», тримаючи руку над головою, щоб знати — росте вона чи зменшується. Вона була дуже здивована, коли впевнилася, що її зріст не змінюється. .Насправді так буває завжди, коли їдять пиріжки, але Аліса так звикла до всяких див, що звичайні речі здавалися їй нудними І безглуздими.

Тому вона заходилася коло пиріжка і швиденько з’їла його весь.

 

____________________________________________________


Украинский перевод Валентина Корниенко (2001):

— Цікаве відчуття! — мовила Аліса. — Здається, я стягуюсь, як підзорна труба.
І справді: тепер вона заледве сягала десяти дюймів і аж проясніла на думку, що такий зріст дасть їй. нарешті змогу пройти крізь дверцята в той чарівний садок. Та, про всяк випадок, вона перечекала ще кілька хвилин, аби мати певність, що більше не зменшується (це й досі її трохи бентежило).
— Чого доброго, ще зійду нанівець, як свічка, — сказала собі Аліса. — Цікаво, як би я тоді виглядала?
І вона спробувала бодай уявити, як світить свічка після того, коли згорить дотла, бо досі, наскільки вона пам’ятає, такого бачити їй не траплялося.
Упевнившись, що з нею нічого більше не діється, вона вирішила мерщій податися до саду. Бідна Аліса!.. Біля дверцят вона похопилася, що забула золотого ключика, а коли вернула до столика, то зрозуміла, що тепер до ключика їй не дотягтися. Вона виразно бачила його знизу крізь скло і навіть пробувала вилізти вгору по ніжці, але ніжка була заслизька. Натомившись від мар них зусиль, бідолашка сіла й заплакала.

— Годі! Сльозами тут не поможеш! — наказала вона сама собі. — Раджу тобі зараз же перестати!
Зазвичай Аліса давала собі непогані поради (хоча й рідко до них прислухалася), а подеколи картала себе аж до сліз. Якось, пригадується, навіть спробувала нам’яти собі вуха за те, що змахлювала, граючи сама з собою в крокет. Ця мала химерниця страх любила вдавати двох осіб воднораз.
«Але тепер, — подумала Аліса, — нема сенсу отак роздвоюватися. — Мене заледве й на одну вистачає!»

Аж ось її погляд упав на невеличку скляну скриньку під столом: вона відкрила її й побачила там малесеньке тістечко, на якому красувалися викладені смородинками слова: «З’ЇЖ МЕНЕ».
— А що ж, і з’їм! — промовила Аліса. — І коли від того побільшаю, то дістану ключа, а здрібнію ще дужче, то просунуся під дверцятами. Так чи інак, а в садок я потраплю однаково.

Вона відкусила шматочок і збуджено подумала:
«Так чи інак? Так чи інак?»
Притиснувши долоню до маківки голови, щоб відчувати, в якому напрямку росте, Аліса, на превеликий свій подив, виявила, що зріст її не змінився. Певна річ, так зазвичай і буває, коли їси тістечка, проте Аліса вже настільки звикла до суцільних дивовиж, що коли життя знову пішло своїм звичаєм, воно здалося їй нудним і дурним.

Тож вона відкусила ще шматочок і незабаром доїла все тістечко.

.

____________________________________________________

Украинский перевод Владимира Панченко (2007):

— Ой, що це за диво! — мовила раптом Аліса. — Я, мабуть, складаюся, наче підзорна труба.

І справді! Вона ледве сягала тепер якихось десяти дюймів; її личко аж засяяло з радощів, — адже тепер вона саме така, щоб пролізти крізь дверцята до того чудового садка! Та спочатку Аліса все-таки зачекала зо дві хвилини — побачити, чи не меншатиме вона далі, — й трохи стривожилась. «А що як я меншатиму отак далі, — подумала вона, — і згорю, наче та свічка? Цікаво, яка я тоді буду з себе?» — і вона спробувала уявити, який вигляд має вогник свічки, коли свічка згорить до кінця. Такого, — гадалося їй, — вона ніколи ще не бачила!

Зачекавши трохи і впевнившись, що більше з нею нічого не коїться, Аліса хотіла вже кинутися до дверцят, аж тут — лишенько! — тільки-но вона підбігла до них, як згадала, що забула на столі золотий ключик, а підбігши назад до столика, зрозуміла, що тепер їй ніяк його не дістати, — а його було так чудово видно крізь скло! Аліса схотіла навіть видряпатись на столик по ніжці, та ніжки його теж були скляні — й слизькі-преслизькі; бідолашка геть натомилася, щоразу з’їжджаючи вниз, і врешті сіла просто на підлогу й заплакала.

— Ану, годі рюмсати! — суворо сказала собі Аліса. — Припини негайно ці сльози!

Аліса частенько сама собі давала добрі поради от тільки слухалася іх рідко. Часом вона так нещадно картала себе, що мало не плакала, а одного рачу навіть хотіла сама собі нам’яти вуха — за те, що хитрувала, граючи сама з собою н крокет. Ця кумедна дівчинка гак любила вдавати ч себе двох осіб! «Але зараз це ні до чого, — думала бідолашна Аліса, — та й не вийде! З мене мало чого залишилось і на одну поважну особу!»

Аж тут їй в око впала кришталева скринька, що лежала під столиком; вона відкрила її — й побачила гам пиріжок, на якому було гарно викладено ягідками: «З’їж мене!»

— Гаразд, з’їм, — сказала Аліса. — Якщо я виросту від того — то дістану ключик, а якщо зменшуся — пролізу під дверцята. Аби лише потрапити в садок, а як — усе одно!

Вона відкусила шматочок — і нетерпляче заговорила сама до себе: «Угору чи вниз? Угору чи вниз?», гримаючи руку над головою, щоб зрозуміти — чи більшає вона, чи меншає, — й дуже-дуже здивувалася, коли відчула, що залишилася такою самою! Насправді, звичайно, так і буває, коли їдять пиріжки, та Аліса вже так звикла до того, що довкола кояться дивовижі, що аж засумувала — знов усе йде, як зазвичай… Отож вона взялася до пиріжка — й швиденько з’їла його.

____________________________________________________

Украинский перевод Виктории Нарижной (2008):

— Що за дивне відчуття! — вигукнула Аліса. — Напевно, я складаюся, як підзорна труба.
Так воно й було: тепер вона заледве сягала десяти дюймів заввишки, й лице її просвітліло від думки, що тепер вона саме того зросту, щоби пройти крізь двері до чудового садочка. Проте спершу Аліса зачекала кілька хвилин, щоб зрозуміти, чи не планує вона й далі зменшуватися; вона трохи нервувалася щодо цього. «Бо ж, погодьтеся, все могло скінчитися тим, — сказала Аліса сама до себе, — що я б зовсім розтанула, як та свічка. Цікаво, на що б я тоді стала схожа?» І вона почала уявляти собі, який вигляд має вогник свічки після того, як сама свічка вже згасла, бо ж не могла пригадати, щоби колись їй доводилося бачити таку чудасію на власні очі.
За деякий час стало зрозуміло, що нічого більше не відбувається, і вона вирішила не гаючись іти до садка. Та що за лихо! Вже біля дверей бідолаха згадала, що забула маленький золотий ключик, а підійшовши до столу, зрозуміла, що не може його дістати: вона прекрасно бачила ключ крізь скляну стільничку й щосили намагалася вилізти нагору однією з ніжок, та ніжка була занадто ковзкою; тож, коли нарешті Алісу геть зморили ці безплідні зусилля, бідна крихітка сіла й розплакалася.
— Ну ж бо, немає сенсу сидіти й отак собі рюмсати, — озвалася Аліса до себе доволі суворо. — Раджу тобі негайно припинити!
Зазвичай Аліса давала собі слушні поради (хоча й рідко їм слідувала), а інколи лаяла себе так безжально, що аж на очі їй наверталися сльози. Одного разу, пригадується, вона намагалася накрутити собі вуха за те, що шахрувала в грі у крокет, в яку грала сама проти себе, бо ж ця дивовижна дитина просто обожнювала вдавати з себе одночасно двох людей. «Але зараз немає сенсу, — подумала бідолашна Аліса, — вдавати із себе двох людей. Ба, та мене лишилося так мало, що й на ОДНУ путню людину не настачиш!»
Невдовзі в око їй впала невеличка скляна скринька, що лежала попід столом: коли Аліса відкрила її, то побачила крихітний кекс, на якому коринкою [6] було прегарно викладено: «З’ЇЖ МЕНЕ».
— Що ж, я його з’їм, — промовила Аліса, — і тоді, якщо від цього я почну рости, то зможу взяти ключа, а якщо знову маліти, то проповзу попід дверима; отже, так чи інак я потраплю до саду, й мені цілковито начхати, як саме це станеться!
Аліса відкусила шматочок і тривожно повторювала сама до себе: «Так чи інак? Так чи інак?», поклавши руку собі на маківку, щоби відчути, в який бік вона росте, й чимало здивувалася, побачивши, що залишається того самого зросту; ясна річ, в основному таке й відбувається з людьми, що їдять кекс, але Аліса настільки призвичаїлася вже не чекати нічого, окрім якихось чудасій, що їй здалося доволі нудним і недотепним те, що життя знову стає навдивовижу звичним.
Тож вона хутко взялася до справи й невдовзі покінчила з кексом.

ПРИМІТКИ ПЕРЕКЛАДАЧА:

6 — Коринка — чорні дрібні родзинки без кісточок.

.

.

____________________________________________________

Белорусский перевод Максима Щура (Макс Шчур) (2001):

— Што за дзіўнае адчуваньне! — сказала Алеся. — Здаецца, я складаюся, нібы тэлескоп!

А так і было: цяперака яна мела толькі дзесяць цаляў росту. Яе тварык зазьзяў радасьцю ад думкі, што цяпер яна можа ўвайсьці праз маленькія дзьверцы ў той прыгожы сад. Аднак перадусім яна счакала, каб паглядзець, ці ня будзе яна меншаць далей, нават крыху нэрвуючыся з гэтай прычыны.

— Бо гэта ж можа скончыцца тым, вы разумееце, што я зусім зьнікну, растану, як сьвечка! Цікава, да чаго я стала б тады падобная?

Яна паспрабавала ўявіць сабе, як выглядае агеньчык сьвечкі пасьля таго, як яе задзьмулі. [0112] Але ня ўспомніла, каб калі што такое бачыла.

Празь які час, упэўніўшыся, што нічога больш не адбываецца, яна надумала пайсьці ў сад. Бедная Алеся! Падышоўшы да дзьверцаў, яна ўспомніла, што забылася на залаты ключык, а калі вярнулася да стала, каб узяць яго, убачыла, што ня можа да яго дацягнуцца. Алеся добра бачыла яго праз шкло. Яна зрабіла ўсё, што можна, каб ускараскацца на адну з ножак стала, але ножка была занадта коўзкая. Зьняможыўшыся ад марных высілкаў, бедненькая малюпатка села й заплакала.

— Годзе, няма сэнсу гэтак плакаць! — загадала сабе Алеся. — Раю табе, каб ты перастала зараз жа!

Звычайна яна давала сабе вельмі добрыя парады, хоць даволі рэдка іх слухалася. А калі-нікалі дык і шчыкала сябе так жорстка, што сьлёзы зьяўляліся ўваччу. Яна помніла, як раз спрабавала накруціць самой сабе вуха за тое, што змахлявала падчас гульні ў кракет, сама ж супраць сябе. (Гэтая прыдума вельмі любіла ўдаваць зь сябе адразу дзьвюх асоб.) [0113] “Аднак цяпер не да таго, — падумала бедная Алеся, — каб удаваць зь сябе дзьвюх розных асоб! Які ў гэтым сэнс, калі ад мяне засталося так мала, што ці назьбіраецца й на адну сапраўдную асобу!”

Тут яе пагляд запыніўся на маленькай шкляной скрыначцы, што валялася пад сталом. Алеся адчыніла яе, а ўсярэдзіне ляжаў малюсенькі піражок, на якім крэмам было напісана “ЗЬЕЖ МЯНЕ”.

— Добра, я яго зьем, — сказала Алеся, — і калі ад гэтага пабольшаю — тады змагу дастаць ключык, а калі паменшаю — тады пралезу пад дзьвярыма. Так ці гэтак я патраплю ў сад. Будзь што будзе!

Яна крыху ўкусіла і аж запішчала ад нецярпеньня, трымаючы руку на макаўцы, каб адчуць, у які бок яна будзе рухацца.

— Вырасту ці паменшаю? Вырасту ці паменшаю?

Як жа яна зьдзівілася, калі рост застаўся той самы. Хоць, пэўна ж, яно так і бывае, калі нехта зьесьць кавалачак пірага. Аднак Алеся гэтак звыкла да дзівосных здарэньняў, што, калі рэчы йшлі сваім ходам, гэта яе нават засмучала.

Гэтак яна ўзялася за працу і вельмі борзда дакончыла пірог.

Заувагі Юрася Пацюпы:

0112 — …агеньчык сьвечкі пасьля таго, як яе задзьмулі. — Яшчэ адзін узор фантастыкі. Да падобнага роду аб’ектаў можна аднесьці і ўсьмешку Чэшырскага Ката (разьдзелы VI, VIII). Падобныя парадоксы так ці інакш ёсьць крытыкаю вэрбалізму філязофскіх рэалістаў, як плятонаўскага, так і арыстотэлеўскага гатунку. Ф. Бэкан у гэтай сувязі некалі пісаў: “Плятон падначаліў сьвет думкам, а Арыстотэль падначаліў гэтыя думкі словам”.

0113 — …любіла ўдаваць зь сябе адразу дзьвюх асоб. — Тэма двайніка, папулярная ў рамантыкаў, вельмі часта, на розныя лады, гучыць у Керала.

____________________________________________________

Белорусский перевод Дениса Мусского (Дзяніс Мускі):

“Якое дзіўнае адчуванне, — падумала Аліса, — я быццам бы складваюся, як тэлескоп!”
І гэта было добра, таму што яна паменшылася да такога памеру, што лёгка магла патрапіць у даўгачаканы садок.
Але напачатку яна некалькі хвілінак пачакала, каб крыху прызвычаіцца да новага памеру. “Трэба ж было зразумець, — казала потым Аліса, — ці не збіраюся я памяншацца далей, а раптам бы я знікла, як агеньчык у свечкі, як бы я сябе тады адчувала?”
І яна паспрабавала ўявіць, як выглядае полымя пасля таго, як свечку загасілі, бо нічога падобнага прыпомніць не змагла.
Упэўніўшыся, што памяншацца яна больш не збіраецца, Аліса пабегла да дзверцаў у сад, але!.. Калі яна падбегла да дзвярэй, яна зразумела, што забыла залаты ключык на стале. Аліса падляцела да століка, але не змагла дабрацца да ключыка, яго было бачна праз шкло, і гэта было падобна на здзек. Яна колькі разоў паспрабавала ўлезці па адной з ножак, але яны былі закоўзкімі. Знямоглая Аліса села і пачала плакаць.
“А ну, до равець, — крыкнула сама на сябе Аліса, — раю супыніцца зараз жа! Не тое..!”
Аліса ўвогуле любіла камандваць сама сабою (пры гэтым аніколі не слухацца), а часам яна так на сябе лаялася, што хутка на яе вочках з’яўляліся слёзкі. А аднойчы яна нават пыталася сябе адлупцаваць за тое, што мухлявала пад час гульні ў кракет сам-насам. Яна ўвогуле любіла рабіць выгляд, што яна не адзін, а два чалавекі.
“І нават гэта, — плакала Аліса, — цяпер не атрымаецца зрабіць, таму што мяне наўрадці хопіць і на АДНАГО чалавека!”
Тут яна заўважыла ля стала малюткі шкляны куфэрачак, а ў ім зусім невялічкі слодыч, на якім разынкамі было выкладзена :“З’ЕШ МЯНЕ”.
“Добра, — вырашыла Аліса, — з’ем, і калі стану больш, змагу дацягнуцца да ключыка; а калі менш, пралезу пад дзвярыма. У любым выпадку дасягну гэтага любага садку!”
Яна пакаштавала кавалачак і з непакоем зашаптала:
“Памяншаюся ці павялічваюся, памяншаюся ці павялічваюся?!”
Аліса нават падняла руку па-над галавой, каб зразумець, ці вырасла, але наколькі ж яна здзівілася, калі зразумела, што застаецца такога ж памеру, нібы слодыч быў самым звычайным. Але Алісу такі вынік не задаволіў.
Таму яна неадкладна даела слодыч да крошачкі.

____________________________________________

***

ЗАБАВНЫЕ ТРАКТОВКИ «АЛИСЫ»

H. M. Демурова. «Алиса в Стране чудес и в Зазеркалье»
(М., «Наука», Главная редакция физико-математической литературы, 1991)

Шан Лесли интерпретирует сказки Кэрролла в свете религиозных споров, шедших в Оксфорде в 40-е — 70-е годы прошлого века, и пишет, что «вряд ли будет профанацией предположить, что «Алиса в Стране чудес», возможно, скрывает историю Оксфордского движения».
При таком прочтении Алиса — наивный первокурсник, оказавшийся в гуще богословских споров той поры; Белый Кролик — скромный англиканский священник, пуще всего боящийся своего епископа (Герцогиня). Двери в зале символизируют английскую Высокую и Низкую церковь; золотой ключик — ключ Священного писания; пирожок, от которого откусывает Алиса, — святую догму.
Всевозможные пертурбации, связанные с желанием Алисы подрасти и уменьшиться ростом, Ш. Лесли связывает с колебаниями английского верующего между Высокой и Низкой церковью..

 

<<< пред. | СОДЕРЖАНИЕ | след. >>>


Автор и координатор проекта «ЗАЗЕРКАЛЬЕ им. Л. Кэрролла» —
Сергей Курий