«Алиса в Зазеркалье» — 4.1. Встреча с близнецами

Рубрика «Параллельные переводы Льюиса Кэрролла»

<<< пред. | СОДЕРЖАНИЕ | след. >>>

Рис. Джона Тенниела.
(больше иллюстраций см. в «Галерее Льюиса Кэрролла»)


ОРИГИНАЛ на английском (1865):

But this did not seem likely to happen. She went on and on, a long way, but wherever the road divided there were sure to be two finger-posts pointing the same way, one marked “TO TWEEDLEDUM’s HOUSE” and the other “TO THE HOUSE OF TWEEDLEDEE.”

“I do believe,” said Alice at last, “that they live in the same house! I wonder I never thought of that before—But I can’t stay there long. I’ll just call and say ‘how d’you do?’ and ask them the way out of the wood. If I could only get to the Eighth Square before it gets dark!” So she wandered on, talking to herself as she went, till, on turning a sharp corner, she came upon two fat little men, so suddenly that she could not help starting back, but in another moment she recovered herself, feeling sure that they must be<55>

Chapter IV: Tweedledum and Tweedledee

They were standing under a tree, each with an arm round the other’s neck, and Alice knew which was which in a moment, because one of them had “DUM” embroidered on his collar, and the other “DEE.” “I suppose they’ve each got ‘TWEEDLE’ round at the back of the collar,” she said to herself.

They stood so still that she quite forgot they were alive, and she was just looking round to see if the word ‘TWEEDLE’ was written at the back of each collar, when she was startled by a voice coming from the one marked “DUM.”<57>

“If you think we’re wax-works,” he said, “you ought to pay, you know. Wax-works weren’t made to be looked at for nothing, nohow!”

“Contrariwise,” added the one marked “DEE,” “if you think we’re alive, you ought to speak.”

“I’m sure I’m very sorry,” was all Alice could say; for the words of the old song kept ringing through her head like the ticking of a clock, and she could hardly help saying them out loud:—

“Tweedledum and Tweedledee
Agreed to have a battle;
For Tweedledum said Tweedledee
Had spoiled his nice new rattle.

Just then flew down a monstrous crow,
As black as a tar-barrel;
Which frightened both the heroes so,
They quite forgot their quarrel.”<58>

“I know what you’re thinking about,” said Tweedledum: “but it isn’t so, nohow.”

“Contrariwise,” continued Tweedledee, “if it was so, it might be; and if it were so, it would be;<59> but as it isn’t, it ain’t. That’s logic.”

“I was thinking,” Alice said very politely, “which is the best way out of this wood: it’s getting so dark. Would you tell me, please?”

But the little men only looked at each other and grinned.

They looked so exactly like a couple of great schoolboys, that Alice couldn’t help pointing her finger at Tweedledum, and saying “First Boy!”

“Nohow!” Tweedledum cried out briskly, and shut his mouth up again with a snap.

“Next Boy!” said Alice, passing on to Tweedledee, though she felt quite certain he would only shout out “Contrariwise!” and so he did.

“You’ve been wrong!” cried Tweedledum. “The first thing in a visit is to say ‘How d’ye do?’ and shake hands!” And here the two brothers gave each other a hug, and then they held out the two hands that were free, to shake hands with her.

Alice did not like shaking hands with either of them first, for fear of hurting the other one’s feelings; so, as the best way out of the difficulty, she took hold of both hands at once: the next moment they were dancing round in a ring. This seemed quite natural (she remembered afterwards), and she was not even surprised to hear music playing: it seemed to come from the tree under which they were dancing, and it was done (as well as she could make it out) by the branches rubbing one across the other, like fiddles and fiddle-sticks.

“But it certainly was funny,” (Alice said afterwards, when she was telling her sister the history of all this,) “to find myself singing ‘here we go round the mulberry bush.’ I don’t know when I began it, but somehow I felt as if I’d been singing it a long long time!”

The other two dancers were fat, and very soon out of breath. “Four times round is enough for one dance,” Tweedledum panted out, and they left off dancing as suddenly as they had begun: the music stopped at the same moment.

Из примечаний к интерактивной образовательной программе «Зазеркалье» (Изд-во «Комтех», 1998):

55 — Обратите внимание, что последняя фраза этой главы и заглавие следующей рифмуются:
Feeling sure that they must be
Tweedledum and Tweedledee.

56 — «Tweedledum and tweedledee» — термины, которые употреблялись для обозначения контраста между музыкальными инструментами, издающими низкие и высокие звуки («to tweedle» — издавать ряд пронзительных звуков). Впоследствии этими словами стали обозначать две одинаковые вещи, различающиеся лишь по названию.

57 — Эта сцена, как и некоторые другие в этой сказке, основана на известной детской считалке из «Nursery Rhymes», которую цитирует Алиса. Некоторые полагают, что выражение Tweedledum and Tweedledee пришло в детское стихотворение из эпиграммы Джона Байрома, который так описал возникшую в 1720 году и ставшую широко известной вражду между двумя композиторами — немцем Георгом Фридрихом Генделем и итальянцем Джиованни Батиста Бонончини:

Some say, compared to Bononcini
That Mynheer Handel’s but a ninny;
Others aver that he to Handel
Is scarcely fit to hold a candle;
Strange all this difference should be
Twixt tweedle-dum and tweedle-dee.

Одни твердят, что рядом с Бонончини
Минхеер Гендель — неуч и разиня.
Другие: Бонончини после Генделя? —
Маэстро пуст, как серединка кренделя.
Но я молчу, ища названья для
Отличья Труляля от Траляля
(Перевод О. Седаковой)

58 — Детский стишок из «Nursery Rhymes».

59 — Запомнив эту мудрую фразу, вы никогда грамматически не спутаете реальное предположение (if it was so, it might be) с нереальным (if it were so, it would be).



Перевод Нины Демуровой (1967, 1978):

На этот вопрос ответить было нетрудно: через лес вела только одна дорога, и обе стрелки указывали на нее.
— Дойду до развилки, — подумала Алиса, — тогда и решу. Ведь там им придется указывать в разные стороны.
Напрасно она на это надеялась! Она все шла и шла по дороге, но и на развилках стрелки неизменно указывали в одну сторону. На одной из них было написано:

«К дому Труляля»

А на другой:

«К дому Траляля»

— Судя по всему, — размышляла Алиса, — они живут вместе. Как это я раньше не догадалась… Впрочем, я все равно задерживаться у них не буду. Забегу на минутку, поздороваюсь и спрошу, как выйти из лесу. Только бы мне добраться до восьмой линии, пока не стемнеет!
Так она шла и шла, разговаривая сама с собой, как вдруг дорожка круто повернула, и она увидела двух человечков, толстых, как набитые шерстью кули. Это было так неожиданно, что Алиса вздрогнула и остановилась. Впрочем, она тут же успокоилась, сообразив, что перед ней не два куля, а — … <35>


Они стояли под деревом, обняв друг друга за плечи, и Алиса сразу поняла, кто из них Труляля, а кто — Траляля, потому что у одного на воротнике было вышито «ТРУ», а у другого — «ТРА».
— А «ЛЯЛЯ», верно, вышито у обоих сзади, — подумала Алиса.

Они стояли так неподвижно, что она совсем забыла о том, что они живые, и уже собиралась зайти им за спину и посмотреть, вышито ли у них на воротнике сзади «ЛЯЛЯ», как вдруг тот, на котором стояло «ТРУ», сказал:

— Если ты думаешь, что мы из воска, выкладывай тогда денежки! За посмотр деньги платят! Иначе не пойдет! Ни в коем разе!

— И задом наперед, совсем наоборот! — прибавил тот, на котором было вышито «ТРА». — Если, по-твоему, мы живые, тогда скажи что-нибудь…

— Пожалуйста, простите меня, — сказала Алиса, — я не хотела вас обидеть.
Больше она ничего сказать не могла, потому что в голове у нее неотвязно, словно тиканье часов, звучали слова старой песенки <36> — она с трудом удержалась, чтобы не пропеть ее вслух.

Раз Труляля и Траляля
Решили вздуть друг дружку,
Из-за того, что Траляля
Испортил погремушку,
Хорошую и новую испортил погремушку.

Но ворон, черный, будто ночь.
На них слетел во мраке.
Герои убежали прочь,
Совсем забыв о драке.
Тра-ля-ля-ля, тру-ля-ля-ля,
совсем забыв о драке.

                        <стихотворение в пер. Д. Орловской>  

— Я знаю, о чем ты думаешь, — сказал Труляля, — но это не так! Ни в коем разе!

— И задом наперед, совсем наоборот, — подхватил Траляля. — Если бы это было так, это бы еще ничего, а если бы ничего, оно бы так и было, но так как это не так, так оно и не этак! Такова логика вещей!

— Я думала о том, — сказала вежливо Алиса, — как бы мне побыстрей выбраться из этого леса. Уже темнеет… Не покажете ли вы мне дорогу?

Но толстячки только переглянулись с усмешкой.

Они были до того похожи на школьников, выстроившихся для переклички, что Алиса не удержалась, ткнула пальцем в Труляля и крикнула:
— Первый!

— Ни в коем разе! — тут же отозвался Труляля и так быстро захлопнул рот, что зубы щелкнули.

— Второй! — крикнула Алиса и ткнула пальцем в Траляля.
— Задом наперед, совсем наоборот! — крикнул он.
Другого Алиса и не ждала.

— Ты неправильно начала! — воскликнул Труляля. — Когда знакомишься, нужно прежде всего поздороваться и пожать друг другу руки!
Тут братцы обнялись и, не выпуская друг друга из объятий, протянули по одной руке Алисе <37>.

Алиса не знала, что ей делать: пожать руку сначала одному, а потом другому? А вдруг второй обидится? Тут ее осенило, и она протянула им обе руки сразу. В следующую минуту все трое кружились, взявшись за руки, в хороводе. Алисе (как она вспоминала позже) это показалось вполне естественным; не удивилась она и тогда, когда услышала музыку: она лилась откуда-то сверху, может быть, с деревьев, под которыми они танцевали? Сначала Алиса никак не могла понять, кто же там играет, но потом догадалась, что просто это елки бьются о палки, словно смычки о скрипки.

— Смешнее всего было то, — рассказывала потом Алиса сестре, — что я и не заметила, как запела: «Вот идем мы хороводом…» Не знаю, когда я начала, но пела, верно, очень, очень долго!

Братцы были толстоваты: скоро они запыхались.
— Четыре круга — вполне достаточно для одного танца, — пропыхтел Труляля.
Они остановились так же внезапно, как и начали; музыка тут же смолкла.

Из примечаний Н. Демуровой

35 — Впрочем, она тут же успокоилась, сообразив, что перед ней не два куля а… — Конец этой главы в оригинале — feeling sure that they must be… — явно рифмуется с названием следующей главы—Tweedledum and Tweedledee. Мы постарались это передать: «не два куля, а — Траляля и Труляля». Тот же прием использован в заглавиях заключительных главок: Shaking u Waking. Мы передали их следующим образом. «Превращение» (речь здесь идет о том, как Черная Королева превращается в котенка) — «Пробуждение».

Из примечаний М. Гарднера:

36 — В 1720 г. разгорелась вражда между Георгом Фридрихом Генделем, немецким композитором, жившим в Англии, и итальянцем Джиованни Баттиста Бонончини. Джон Байром, известный в XVIII в. автор гимнов и преподаватель стенографии, так описал эту вражду:

Одни твердят, что рядом с Бонончини
Минхеер Гендель — неуч и разиня.
Другие: Бонончини после Генделя?
Маэстро пуст, как серединка кренделя.
Но я молчу, ища названья для
Отличья Труляля и Траляля.**

Неизвестно, имела ли поначалу старая песенка о Траляля и Труляля отношение к этой знаменитой музыкальной баталии. Возможно, Байром всего лишь заимствовал из нее последнюю строчку для своего стишка. […]

** — Английские фольклористы Иона и Питер Оупи отмечают в своем классическом труде об английских народных песенках, что последние две строки приписывают также Александру Попу и Джонатану Свифту lona and Peter Opie. The Oxford Dictionary of Nursery Rhymes. Oxford, 1951). <прим. Н. Демуровой>

37 — Труляля и Траляля являются тем, что геометры называют «энантиоморфами», то есть зеркальными отображениями друг друга. На мысль о том, что таково было намерение Кэрролла, наводит любимое выражение Траляля: «Задом наперед, совсем наоборот!» — и то, что один из них протягивает правую, а другой левую руку для рукопожатия. Рисунок Тенниела, где изображены оба брата, готовые к битве, которые стоят в идентичных позах, подтверждает, что и он смотрел на близнецов таким же образом. Обратите внимание на то, что положение пальцев на правой руке Труляля (или это Траляля? У Траляля на шее был диванный валик, а у Труляля на голове сковородка) точно соответствует положению пальцев на левой руке у его брата.

Из статьи Н. Демуровой «Голос и скрипка (К переводу эксцентрических сказок Льюиса Кэрролла)»
(Мастерство перевода. Сборник седьмой. 1970. Советский писатель. Москва. 1970)
Такими же фольклорными, уходящими в глубины народного творчества являются имена и двух других персонажей “Зазеркалья” — Tweedledum и Tweedledee. Это им посвящен старый детский стишок:Tweedledum and Tweedledee
Agreed to have a battle;
For Tweedledum said Tweedledee
Had spoiled his nice new rattle…И т. д.Русским читателям этот старый стишок известен в переводе С. Я. Маршака, сохранившего английские имена героев.Работая над второй книгой, я поначалу так и решила назвать своих героев — Твидлдум и Твидлди. Однако очень скоро меня начали одолевать сомнения. Сначала я подумала, что имена эти трудно произносить по-русски. Они не “ложатся” на язык, а произносятся с напряжением, с трудом — того и гляди, собьешься. Потом в памяти выплыл еще один старый английский стишок — про старого короля Коля, созвавшего к себе своих музыкантов. Вот как в этом стишке заиграли разные инструменты:

Then, tootle, tootle-too, tootle-too, went the pipers,
Twang, twang-a-twang, twang-a-twang, went the harpers,
Twee, tweedle-dee, tweedle-dee, went the fiddlers.

Наконец, в попавшей мне гораздо позже в руки “Аннотированной Алисе” Мартина Гарднера я нашла следующее примечание: “20-е годы XVIII века были свидетелями ожесточенной борьбы между Георгом Фридрихом Генделем, английским композитором немецкого происхождения, и итальянцем Джиованни Батистой Бонанчини. Джон Байром, автор многих гимнов XVIII века и преподаватель стенографии, так описал эту вражду:

Some say, compared to Bonancini
That Mynheer Handel’s but a ninny:
Others aver that he to Handel
Is scarcely fit to hold a candle;
Strange all this difference should be
Twixt tweedle-dum and tweedle-dee».

Мы не знаем, не возник ли известный стишок о братьях-близнецах на основе этой музыкальной баталии, или Джон Байром заимствовал последнюю строку своего шутливого стихотворения из более древнего стишка”.Как бы то ни было, очевидно, что Tweedledum и Tweedledee — имена звукоподражательные и что соответствия им следует искать в русских словах, изображающих, и притом без особого почтения, звуки всевозможных музыкальных инструментов. Я дала братьям-близнецам имена — Труляля и Траляля. Признаюсь, мне стоило больших трудов уговорить Д. Г. Орловскую написать новый стишок для наших новых героев. Но когда наконец она согласилась, стишок вышел превосходный…
Имена героев вписываются здесь в стихотворный текст легко и свободно. Заключительная, пятая строка каждой строфы придает им песенную, чуть ли не плясовую интонацию, в то же время позволяя переводчице вместить всю “информацию” английского текста, не ломая размера стихотворения.


Адаптированный перевод (без упрощения текста оригинала)
из серии «Метод обучающего чтения Ильи Франка»
(«Английский с Льюисом Кэрроллом. Алиса в Зазеркалье» —
М.: Школа иностранных языков Ильи Франка, Восточная книга, 2009)
Пособие подготовила Ольга Ламонова:

Ответить на этот вопрос было не очень трудно, так как там была только одна дорога через лес, и два указателя оба указывали в одном направлении <«вдоль дороги»>. “Я приму решение,” сказала Алиса сама себе, “когда дорога будет разветвляться <«делиться»>, и они будут показывать в разные стороны.”

Но это, казалось, вряд ли случится. Она продолжала идти, все дальше и дальше, довольно долго, но, каждый раз, когда дорога делала развилку, там обязательно стояли два указателя, указывающие в одну и ту же сторону, на одном значилось: «К дому Твидлдама» а на другом: «К дому Твидлди».
“Я /совершенно/ уверена,” сказала Алиса наконец, “что они живут в одном и том же доме! Интересно, почему я ни разу не подумала об этом раньше — Но я не смогу остаться там надолго. Я только загляну и скажу: «здравствуйте» и спрошу у них, как выйти из этого леса <«спрошу у них дорогу из этого леса»>. Если бы я только смогла добраться до восьмой клетки прежде, чем стемнеет!”

Так что она пошла дальше, разговаривая с собой по дороге <«пока она шла»>, и шагала до тех пор, пока, свернув на крутом повороте, она не натолкнулась на двух приземистых толстячков <«на двух толстых коротышек»>, да так неожиданно, что она не смогла удержаться и не отшатнуться, но в следующий момент она пришла в себя, чувствуя уверенность, что это, должно быть, были…

Глава IV
Твидлдам и Твидлди

Они стояли под деревом, каждый обнимал другого за шею <«и у каждого была рука на шее другого»>, и Алиса узнала, кто из них был кем в одно мгновение, потому что у одного из них на воротнике было вышито «ДАМ», а у другого — «ДИ». “Думаю, что у каждого из них /вышито/ «ТВИДЛ» сзади на воротнике <«на задней стороне воротника»>,” подумала: «сказала» она про себя.

Они стояли так неподвижно, что она совсем забыла, что они живые, и она как раз собиралась заглянуть им за спины, чтобы узнать, написано ли слово «ТВИДЛ» сзади /на/ каждом воротнике, когда она была испугана голосом, который исходил от того /человечка, который/ был помечен /вышивкой/ «ДАМ».
“Если ты думаешь, что мы восковые фигуры” сказал он, “тебе следовало бы заплатить, знаешь ли. Восковые фигуры не для того изготавливали, чтобы на них задаром глазели, нет, ни в коем случае!”

“/Совсем/ наоборот,” добавил тот, который был помечен «ДИ», “если ты думаешь, что мы живые, тебе бы следовало заговорить.”
“Поверьте <«я уверена»>, мне очень жаль,” вот все, что смогла сказать Алиса, потому что слова старой песни продолжали звучать у нее в голове, подобно тиканью часов, и она едва могла сдержаться, чтобы не произнести их вслух:

“Твидлдам и Твидлди
Договорились устроить поединок,
Потому что Твидлдам, как заявил Твидлди,
Испортил его хорошую новую погремушку.

Как раз в этот момент громадный ворон слетел /на них/,
Такой же черный, как смоль <«как бочка с дегтем»>,
Который так напугал обоих героев,
Что они совершенно забыли о своей ссоре.”

“Я знаю, о чем ты думаешь),” сказал Твидлдам: “но это не так, ни коим образом.”
“/Совсем/ наоборот),” продолжил Твидлди, “если это было так, то это могло бы быть, и если бы это было так, то оно было бы, но, так как это не так, это не так. Это логика.”
“Я думала,” сказала Алиса очень вежливо, “какой самый лучший путь, /который ведет/ из этого леса: становится так темно. Не скажете ли вы мне, пожалуйста?”

Но невысокие мужчины <= коротышки> только переглянулись <«взглянули друг на друга»> и ухмыльнулись.
Они были так сильно похожи на пару великовозрастных школьников, что Алиса не смогла удержаться от того, чтобы не ткнуть пальцем в Твидлдам и сказать: «Первый /мальчик/!».
“Ни коим образом!” живо выкрикнул Твидлдам, и снова закрыл рот, аж зубы щелкнули <«с щелчком»>.
“Второй <«следующий мальчик»>!” сказала Алиса, переходя к Твидлди, хотя она была совершенно уверена, что он только выкрикнет: «Совсем наоборот!», что он и сделал <«так он и сделал»>.

“Ты ошиблась <«ты была неправа»>!” воскликнул Твидлдам. “Первое, /что надо сделать, нанося/ визит, так это сказать «здравствуйте» и пожать руки.” И в этот момент двое братьев крепко обнялись, и затем они протянули две руки, которые были незаняты, чтобы пожать ей руку.
Алисе не хотелось пожать руку одному из них первому, опасаясь задеть чувства другого; поэтому, в качестве наилучшего выхода из положения, она взяла обе руки одновременно: в следующее мгновение все они танцевали, двигаясь по кругу.

Это казалось совершенно естественным (как она впоследствии вспоминала), и она даже не удивилась, услышав, что играет музыка: она, казалось, исходила от дерева, под которым они танцевали, и создавалась она (насколько она смогла разобрать) ветвями, которые терлись одна о другую, словно скрипки и смычки.

“Но определенно, это было /очень/ забавно,” говорила Алиса впоследствии, когда рассказывала своей сестре историю обо всем этом, “обнаружить, что я пою /песенку/: «Вот мы идем вокруг тутового дерева». Я не знаю, когда я начала /петь/ ее, но, так или иначе, я чувствовала, что я пела ее очень-очень долго.”
Двое других танцоров были толстыми и /поэтому/ очень скоро запыхались.
“Четыре раза в хороводе — этого достаточно для одного танца,” сказал Твидддам, задыхаясь, и они перестали танцевать так же неожиданно, как и начали; музыка смолкла в тот же момент.



Перевод Владимира Азова (Ашкенази) (1924):

Это был вопрос нетрудный, потому что перед Алисой была одна дорога через новый лес и два столба с руками: оба указывали на эту дорогу.
— Ясно! — сказала себе Алиса. — Я пойду по этой дороге до того места, где она разветвляется, и руки будут указывать различные направления.
Но этого ни разу не случилось. Алиса долго шла по дороге и доходила до разветвлений несколько раз. И каждый раз она видела столбы с руками, вытянутыми в одном и том же направлении. На одной руке было написано: «В усадьбу Твидлдума», а на другой: «В усадьбу Твидлди».

— По-видимому, — сказала себе наконец Алиса, — эти господа живут в одной и той же усадьбе. Как это мне раньше не пришло в голову? Ну, я у них долго не останусь. Скажу им: «Как поживаете?» и попрошу их указать мне выход из леса. Мне бы только добраться до Восьмого Ряда засветло.
И она двинулась вперед и шла, разговаривая сама с собой, пока не наткнулась за крутым поворотом дороги на двух маленьких толстых человечков. Они возникли перед ней так неожиданно, что она невольно отшатнулась. Но она тотчас же оправилась, потому что была совершенно уверена, что эти толстячки и есть Твидлдум и Твидлди.

4. Твидлдум и Твидлди

Они стояли под деревом рядышком, и Алиса сразу же поняла, который из них был Твидлдум и который Твидлди, потому что у одного на воротнике вышито было: «ДУМ», а у другого: «ДИ».
«Наверно «ТВИДЛ» вышито у каждого из них на задней стороне воротника», — подумала Алиса.

Они стояли так тихо, как неживые. Алиса хотела обойти кругом, чтобы посмотреть, действительно ли на воротниках у них сзади вышито «ТВИДЛ», но ее остановили слова, которые произнес человечек с «ДУМ» на обшлаге:

— Если ты думаешь, что мы восковые, — сказал он, — так ты заплати сначала. Знаешь, за посмотр платят. Восковые фигуры не для того делаются, чтобы на них даром глазеть. Ни в коем случае!

— Наоборот, — прибавил человечек с «ДИ» на обшлаге, — если ты думаешь, что мы живые, так ты должна заговорить с нами.

— Я очень виновата, — могла только выговорить Алиса. Потому что слова старинной песенки зазвучали в ее голове, как тиканье часов. Она еле удержалась, чтобы не произнести их вслух:

Раз Твидлдум и Твидлди
Затеяли сражаться.
За то, что будто Твидлди
Сломал гремушку братца.
Откуда ворон ни возьмись,
Большой, чернее вару:
Бойцы от страха затряслись
И вмиг забыли свару!

                        <стихотворение в пер. Т. Щепкиной-Куперник>

— Я знаю, что ты думаешь, — сказал Твидлдум. — Но это не так. Ни в каком случае!

— Наоборот, — продолжал Твидлдум, — если бы это было так, это могло бы быть, а если бы это могло бы быть, оно так и было бы. Но так как это не так, то этого и нет. Простая логика

— Я думала, — очень вежливым тоном сказала Алиса, — как мне лучше выбраться из этого леса; становится так темно. Может быть, вы мне укажете дорогу? Пожалуйста.

Но толстячки только посмотрели друг на друга и ухмыльнулись.

Они были так похожи на пару больших школьников, что Алиса не могла удержаться. Она показала пальцем на Твидлдума и сказала: «Первый ученик».

— Ни в каком случае! — отрывисто выкрикнул Твидлдум и закрыл рот, словно захлопнул его.

— Второй ученик, — сказала Алиса, переходя к Твидлди. Хотя она отлично знала, что он закричит только: «Наоборот». Так он и сделал.

— Ты начала неправильно с самого начала, — закричал Твидлдум. — Первым делом, когда приходишь с визитом, надо сказать: «Как поживаете?» — и поздороваться.
И оба брата сначала поцеловались, а потом протянули Алисе свои свободные руки.

Алиса недоумевала, с кем ей поздороваться сначала. Не обиделся бы другой. И, чтобы выйти из затруднения, она одновременно протянула им обе свои руки. И тотчас же они все втроем затанцевали в хороводе. Это казалось совершенно естественным, и Алиса даже не удивилась, когда услышала музыку. Музыка, по-видимому, раздавалась с дерева, под которым они танцовали, и ее производили, очевидно, ветки, которые терлись друг об дружку, как смычки об струны.

Кавалеры Алисы были очень толстые, и они скоро запыхались.
— Четыре тура совершенно достаточно, — сказал, с трудом переводя дыхание, Твидлдум. И они перестали танцевать так же вдруг, как начали. Музыка тоже сразу остановилась.


Перевод Александра Щербакова (1977):

Не так уж трудно было ответить на этот вопрос, потому что через лес вела всего одна дорожка и оба указателя указывали именно на нее. «Я решу,- подумала Алиса, — когда дорожка разветвится и они покажут в разные стороны».
Но не похоже было на то, что так получится. Она все шла и шла, долго шла, но всюду, где дорожка разветвлялась, обязательно были водружены два указателя, и оба они показывали в одну и ту же сторону. На одном было написано: «К ДВОЙНЮШЕЧКИНУ ДОМУ», на другом: «К ДОМУ ДВОЙНЯШЕЧКИ».

— Наверняка они живут в одном доме,- сказала Алиса наконец.- Как я об этом раньше не подумала! Но долго я у них не задержусь. Я только скажу им «здравствуйте» и попрошу показать мне дорогу из лесу. Лишь бы мне попасть в восьмую клетку до того, как стемнеет!
Так она шла и рассуждала на ходу, как вдруг за крутым поворотом чуть не наткнулась на двух толстеньких человечков. Это случилось так внезапно, что она невольно попятилась, но тут же опомнилась и сообразила, кто это.


Они стояли под деревом рядышком, обняв друг дружку за шею, и Алиса сразу поняла, кто из них кто, потому что у одного на воротнике видны были вышитые буквы «ЮШЕЧКА», а у другого «ЯШЕЧКА». «Наверное, «ДВОЙН» у них на воротниках сзади», — подумала она.

Человечки стояли, не шевелясь, и Алиса как-то даже не подумала, что они живые. Она решила обойти их и проверить, действительно ли «ДВОЙН» вышито у них на воротниках сзади. Но едва она шагнула, как ее заставил вздрогнуть голос «ЮШЕЧКИ».

— Если ты думаешь, что мы восковые фигуры,- сказал он,- изволь платить денежки! Не затем их делают, чтобы даром показывать. Никоим образом!

— И наоборот! — добавил «ЯШЕЧКА». — Если ты думаешь, что мы живые люди, ты должна обратиться к нам с приветствием.

— Простите, пожалуйста, — едва сумела выговорить Алиса. Старинная песенка зазвучала у нее в голове, как перезвон часов, и она с трудом удержалась, чтобы не спеть ее вслух:

Двойняшечка Двойнюшечке
       Испортил погремушечку.
Двойпюшечка Двойняшечку
       Как дернет за рубашечку!
Была бы перепалка,
       Да прилетела Галка,
И так была она
       Огромна и черна,
Что драчуны с испуга
       Забыли друг про друга.

— Я-то знаю, что ты думаешь! — сказал Двойнюшечка. — Такого быть не может! И не было. Никоим образом!

— И наоборот! — подхватил Двойняшечка. — Если такое было, значит, такое может быть. Если такое было, но только очень давно, значит, такое может быть, но только очень нескоро. Но если такого не было, значит, такого и быть не может. Это называется «логика».

— Я думала о том, как быстрее выйти из лесу, — очень вежливо сказала Алиса. — А то уже темнеет. Покажите мне, пожалуйста, дорогу.

Но толстячки только переглянулись и заулыбались.

Они были совсем как пара школьников. И Алиса не выдержала, показала на Двойнюшечку пальцем и сказала:
— Небось отличничек!

— Никоим образом! — отчеканил Двойнюшечка.

— А ты за ним! — показала Алиса на Двойняшечку.
Она была убеждена, что в ответ он воскликнет: «Наоборот!» Так он и сделал.

— Ты не с того начала! — закричал Двойнюшечка. — Когда приходишь в гости, надо сначала сказать «здравствуйте» и пожать руку.
И, обнимая друг дружку за плечи, они протянули ей каждый свободную руку.

Пожмешь им руку по очереди — наверняка обидится тот, кто окажется вторым; поэтому Алиса взяла за руки обоих сразу, сочтя это лучшим выходом из положения. И тут же они втроем заплясали вкруговую.
Это вышло как-то само собой, и она потом припоминала, что даже не удивилась, когда зазвучала музыка. Ее, по-видимому, наигрывали ветви дерева, под которым они плясали; ветки (насколько Алиса могла различить) терлись друг о дружку, как смычки о струны.

«Было очень забавно, — говорила потом Алиса старшей сестре, рассказывая всю эту историю,- когда вдруг оказалось, что я пою: «Водим, водим хоровод». Я не помню, когда я начала петь. Мне казалось, что я пою давным-давно».

Ее толстые кавалеры скоро запыхались.
— Четыре круга сделали, и хватит, — пропыхтел Двойнюшечка, и танец кончился так же внезапно, как и начался. И тут же смолкла музыка.


Перевод Владимира Орла (1980):

Вряд ли стоило задавать этот вопрос: через Лес Проходила всего одна дорога, и обе стрелки указывали в одну и ту же сторону.
— Посмотрим, что будет на развилке,- решила Алиса.- Там наверняка стрелки будут направлены в разные стороны.
Но Алиса ошиблась. На развилке обе стрелки тоже смотрели в точности в одну и ту же сторону. На одной было написано «Там живет Тарарам», а на другой — «Там проживает Тилибом».

«Скорее всего, — подумала Алиса, — скорее всего, они живут вместе! Странно, как это раньше мне не пришло в голову?.. Но задерживаться у них мне нельзя! Я только скажу «Как поживаете?» и спрошу, как выйти из этого Леса. Пока не стемнеет, я должна добраться до Восьмой Клетки».
И она пошла дальше и шла себе, болтая всякую всячину, пока, завернув за угол, не увидела двух очень маленьких и очень толстеньких человечков, которые очутились перед ней совершенно неожиданно. Так неожиданно, что она вздрогнула. Правда, она сразу успокоилась, потому что поняла, что это…

Глава четвертая

Тилибом и Тарарам

Они стояли под деревом, взявшись за руки. Алиса почти сразу догадалась, кто они такие: ведь у одного человечка на воротничке было написано «арарам», а у другого — «илибом».
— Наверно, — решила Алиса, — сзади на воротничках написана буква «т».

Она было собралась это проверить, но тут Тилибом, который до этого стоял совершенно неподвижно и не мигая глядел на Алису, проворчал:

— Если ты считаешь, что нас выставили на обозрение, нечестно смотреть на нас бесплатно. Если уж нас выставили на обозрение, то не для того, чтобы на нас глазели задаром. Никоим образом!

— С другой стороны, — добавил Тарарам, — если ты придерживаешься противоположного мнения, нечестно все время молчать.

— Извините меня, пожалуйста, — сказала Алиса, потому что больше ничего не могла придумать. У нее в голове вертелись слова одной старой песенки, и она чуть не прочла вслух:

Поехал в гости Тилибом.
Тарарам, оставшись дома,
Сломал трещотку Тилибома.
Тилибом и Тарарам
Подняли страшный тарарам!

Тарарам сказал знакомым.
Что будет драться с Тилибомом.
В тот же миг со всех сторон
Прилетело сто ворон,
А Тилибом и Тарарам
Опять подняли тарарам.

— Я знаю, что тебе пришло в голову, — строго сказал Тилибом, — но клянусь, все было вовсе не так. Никоим образом!

— С другой стороны, — добавил Тарарам, — если все так и было, то все именно так и было. Если же все было бы так, то все не могло бы быть не так. Но, поскольку все было не совсем так, все было совершенно не так. Ясно и логично!

— Скажите, пожалуйста,- вежливо спросила. Алиса, — как мне выйти из этого Леса? Становится темно, а я сбилась с дороги.

Но братья только переглянулись.

Они были до того похожи на двух школьников, что Алиса, указав на Тилибома пальцем, строго проговорила:
— Встань и отвечай, раз тебя спрашивают!

— Никоим образом! — гаркнул Тилибом и со щелчком захлопнул рот.

— Тогда отвечай ты! — велела Алиса Тарараму, хотя и была совершенно уверена, что он крикнет: «С другой стороны!» (что он и сделал).

— Это   нечестно, — возмутился Тилибом. — Первое, что следует делать, если уж ты пришла в гости, это сказать «Как поживаете?» и пожать руки хозяевам.
Тут братья нежно обняли друг друга, а свободные руки протянули Алисе.

Чтобы никого не обидеть, она пожала им руки одновременно, и в тот же момент оказалось, что они водят хоровод. Алису это ничуть не удивило и, как она рассказывала впоследствии, ей не показалось странным даже то, что в ту же минуту зазвучала музыка. Оказалось, что это играет дерево, вокруг которого они вели хоровод: ветки терлись о корни, как смычки о струны.

— Представь себе, — рассказывала потом Алиса своей старшей сестре, — как мне стало смешно, когда оказалось, что я пою: «Я люблю, конечно, всех, но Тилибома больше всех!» Правда, я не помню, когда мы начали петь, но у меня было такое чувство, что пели мы ужасно долго.

Кавалеры у Алисы были маленькие и толстенькие, а потому скоро выдохлись.
— Четырех кругов вполне достаточно. И даже более того, — пропыхтел Тилибом, и они бросили водить хоровод так же внезапно, как и начали. В ту же минуту прекратилась и музыка.


Перевод Леонида Яхнина (1991):

Это оказалось проще простого: через лес шла всего одна дорога. На ней было всего два Указателя. Оба они указывали в одну сторону. И на каждом было написано по одному слову.

На первом — БРАТИК.
На втором — БРАТЕЦ.

— Думаю, они живут в одном доме, — решила Алиса. — И думаю, что не ошиблась. Но я у них погощу совсем недолго. Скажу только что-нибудь повеселее: «КАК ЖИВЕТЕ? КАК ЖИВОТИК?» Спрошу, как выйти из леса, и побегу дальше. До ночи я непременно должна добраться до Восьмой Клетки.
Она шла по дороге, развлекая себя веселыми разговорами, как вдруг за крутым поворотом наткнулась на двух толстеньких маленьких человечков, просто пузанчиков. От неожиданности Алиса вздрогнула, но тут же сообразила, что эти пузанчики не кто иные, как…

Глава четвертая

Братец и Братик

Они стояли, обнявшись, под деревом. Алиса мгновенно сообразила, кто из них БРАТЕЦ, а кто БРАТИК. Впереди на воротничках у них было вышито: ТЕЦ и ТИК.
«БРА — на оБРАтной стороне воротничков, наверное, — подумала догадливая Алиса, — не уместилось впереди и загибается на спину».

Пузаны стояли совершенно неподвижно, будто деревянные. Алиса даже попыталась повернуть одного, чтобы проверить свою догадку и прочитать вышитое на воротничке слово целиком.

— Если ты думаешь, что мы игрушечные, и хочешь нами поиграть, то выкладывай денежки, — брякнул вдруг ТЕЦ. — Бесплатно не согласны. Понятно?

— А если непонятно, поворачивай обратно, — добавил ТИК. — Мы живые и не играем в молчанку. Говори что-нибудь или прости-прощай!

— Простите, — сказала Алиса. — Извините, — сказала она. — Весьма сожалею…
Алиса замолчала, потому что на языке у нее вертелись слова забавной песенки и она боялась, что они сорвутся с языка. Песенка, похоже, была про этих двух надутых человечков:

Два  пузана Тец и Тик
Поднимают страшный крик:
— Ты сломал мою игрушку!
— Ты испортил погремушку!

Двa пузана Тик и Тец
Перессорились вконец,
Передрались за игрушку,
За простую погремушку.

Вдруг откуда ни возьмись,
Тучей вороны взвились.
Каждый ворон черно-черно —
                   черно-черен, как сапог.

драчуны проворно-ворно —
                   ворно-ворно со всех ног
В лес пустились наутек.

— Знаю, о чем ты думаешь! — подозрительно буркнул Тец. — Но все было совсем не так. Ясно?

— А  не  ясно,  то  напрасно!  —  подхватил Тик. — То, что не совсем так, то совсем не так, а то, что совсем не так, то не так совсем. Ясно? И прекрасно!

— Я думала, — сказала Алиса очень вежливо, — каким путем лучше всего выйти из леса — становится так темно. Не будете ли вы так добры объяснить мне?

Но маленькие толстяки только посмотрели друг на друга и ухмыльнулись.

Они были так похожи на парочку скверных старшеклассников, что Алиса неожиданно для самой себя указала пальцем на Шиворота и сказала: «Ты!»

— Ни за что! — шустро выкрикнул Шиворот и с треском захлопнул челюсти.

— Следующий! — сказала Алиса, переходя к Навывороту, хотя была абсолютно уверена, что он лишь выпалит:» С другой стороны», что он и сделал.

— Ты все делаешь неправильно! — закричал вдруг Навыворот. — Первое,  что надо делать при встрече — сказать: » Как вы поживаете?» и пожать руки!
И тут же два брата  обняли друг друга одной рукой, а другую протянули Алисе, чтобы поздороваться с ней.

Алиса сначала не знала, кому из них пожать руку первому, чтобы не обидеть  другого, но потом решила, что лучшим выходом из положения будет пожать им руки одновременно.
И они тут же принялись танцевать. Это казалось совершенно естественным (как она потом вспоминала) и ее даже не удивило, что слышна музыка — она похоже раздавалась прямо из деревьев, под которыми они танцевали, а получалось это от того, что (насколько она могла понять) ветки двигались одна по другой как смычки по скрипкам.

— Это и в самом деле было забавно (говорила потом Алиса, когда рассказывала своей сестре эту историю), обнаружить, что поешь: » Мы ведем хоровод вокруг тутовника». Не знаю, когда я начала, но у меня такое чувство, что я пела это очень долго!

Поскольку танцоры были весьма упитанны, то скоро выбились из сил.
— Четыре круга достаточно для одного танца, — выпалил Шиворот, и они прекратили отплясывать также внезапно, как и начали. Музыка сразу перестала звучать.


Перевод Юрия Лифшица (1991, опубликовано в 2017):

У Тpам-там-тама Тpам-пам-пам
Разбил тpещотку пополам.
Решили драться на дуэли
И даже вытащить успели
Они из ножен эспадроны.
Но тут закаркали вороны,
Полнеба заслонив собой.
И вдруг не стало Тpам-там-тама
И Тpам-пам-пама. Скажем прямо:
Они бежали, бросив бой.


Перевод Николая Старилова:

    Вообще-то это был не такой уж трудный вопрос, потому что через лес вела всего одна дорога, а два указателя смотрели в одну и ту же сторону.
— Я выберу куда идти, — решила Алиса, — когда дорога разделится, и они станут указывать разные пути.
Но было непохоже,  что это когда-нибудь произойдет. Она все шла и шла, но где бы дорога ни разделялась, там обязательно стояли  два столба, указывающих одно и тоже направление, причем на одном было написано: «К дому Шиворота», а на другом — «К дому Навыворота».

— Похоже, — сказала наконец Алиса, — что они живут в одном доме! Как же это я раньше не догадалась! Но я не могу стоять здесь вечно… Я просто постучусь и скажу: » Как поживаете?» и спрошу у них как выбраться из леса. Мне бы только добраться до Восьмой Клетки засветло! — И она пошла дальше, разговаривая сама с собой на ходу, пока, завернув за угол, не столкнулась с двумя маленькими толстяками, и это было так неожиданно, что она невольно отшатнулась назад, но тут же пришла в себя, поняв,  что это и есть Шиворот и Навыворот.

ГЛАВА IV  Шиворот и Навыворот.

Они стояли  под деревом, обняв друг друга за шею, и Алиса сразу узнала кто из них кто, потому что у одного на  воротнике было вышито «Шиворот», а у другого «Навыворот». Они стояли так неподвижно, что она совершенно забыла о том, что  они живые и уже стала разглядывать их воротники, но тут ее заставил испуганно вздрогнуть голос, исходивший из того, кто был помечен как «Шиворот».

— Если ты думаешь, что мы восковые фигуры, — сказал он, — тогда надо платить, сама знаешь. Восковые фигуры не для того делают, чтобы их разглядывали бесплатно. Так-то вот!

— С другой стороны, — добавил тот, что был помечен как «Навыворот», — если ты думаешь, что мы живые, надо было сначала поздороваться.

— Ах, простите меня, пожалуйста, — вот все что смогла ответить на это Алиса, и в это время слова старой песенки вдруг зазвучали у нее в голове как звон колокольчиков и полились из нее сами собой:

Шиворот и Навыворот
Решили воевать
Так как Шиворот сказал Навывороту, что
Испортил его хорошую новую трещотку.

Как раз тогда вниз слетел страшный ворон
Черный как бочка дегтя,
Который так напугал героев
Что они совсем забыли о своей ссоре.

— Мне понятен ход ваших мыслей, — сказал Шиворот, — но это не так, уверяю вас.

— С другой стороны, — продолжил Навыворот, — если бы это было так, это могло бы быть, а если бы это было так как оно и было, но так как это не так, то его и не было. Это если рассуждать логически.

— Было бы совсем прекрасно, — осторожно вмешалась Алиса, — если бы вы показали мне дорогу из леса. Уже довольно поздно, а я, кажется, заблудилась.

Пузаны в ответ только хитро перемигнулись.

Они сейчас были похожи на двух нерадивых учеников у доски, и Алиса вдруг по-учительски наставила палец на Теца и строго сказала:
— Ты отвечай первым!

— Не могу! — гаркнул Тец и даже прищелкнул зубами.

— Тогда ты! — настаивала Алиса.
— Ни гугу! — брякнул Тик.

— Ты неправильно спрашиваешь, — сказал Тец. — Сама же знаешь, сначала нужно спросить: «КАК ЖИВЕТЕ, КАК ЖИВОТИК?» И поздороваться за руку.
И они, снова обнявшись, протянули ей руки. Тец правую, а Тик левую.

С кем первым поздороваться, чтобы не обидеть другого? Но Алиса не растерялась и протянула им обе руки.
В тот же миг они, ухватив Алису за руки, закружили ее в хороводе. Много позже Алиса вспоминала, что слышала даже музыку. Оркестром были деревья, вокруг которых они вели хоровод.  На тоненькой липке-скрипке пели сучки-смычки, гудели ели-виолончели, и громче трубы трубили дубы.

«Самое забавное, — рассказывала потом сестре Алиса, — что они играли нашу детскую песенку: «Каравай, каравай, кого хочешь, выбирай!» И я пела, пела, пела…»

Неуклюжие пузаны скоро запыхались.
— Четыре круга для троих слишком много, — пропыхтел Тец.
Как только они остановились, умолкла и музыка.


Пересказ Александра Флори (1992, 2003):

Вдруг она заметила столбик с двумя указателями, направленными в одну и ту же сторону.


значилось на первом.


гласил второй.

Алиса догадалась:
— Очевидно, это один и тот же дом.
Она пошла вперед. Вскоре Алиса увидела двух маленьких кругленьких человечков, возникших так внезапно, будто это были два мячика, выпрыгнувшие прямо из-под земли. Алиса хотела испугаться, но тут же сообразила, что перед ней предстали…


Алиса была в этом так уверена, будто прочла их имена у них на лбу. Впрочем, приглядевшись, она увидела, что и впрямь написаны – только не на лбу, а на воротничке. Правда, не полностью у одного – ИЛИ-ТИЛИ, у другого – РАЛИ-ВАЛИ («Т» у них, видимо, на спине», — подумала Алиса).

— Если ты считаешь нас музейными экспонатами, — вдруг сказал Тили-Тили, то неплохо бы заплатить за осмотр. А так мы не согласны. Нет, нет и нет!

— Да, да, да, на согласны, — подтвердил его слова Трали-Вали.

— Простите, — очнулась Алиса. – Я задумалась.
И правда, она как раз в этот момент припомнила слова детской песенки:

Раз Тили-Тили с Трали-Вали
Друг друга чуть не уходили
Из-за того, что Трали-Вали
Сломал гармошку Тили-Тили.

Тут коршуны поналетели
И братьев чуть не заклевали
И Тили-Тили с Трали-Вали
От них удрали еле-еле.

— Знаем мы, о чем ты сейчас подумала, — сказал Тили-Тили. – Только учти – ничего этого не было. Нет, нет и нет!

— Да, да, да, не было! – кивнул Трали-Вали.

— Что вы, что вы! – поспешно воскликнула Алиса. – У меня и в мыслях не было ничего подобного. Я только хотела спросить у вас, как мне лучше идти. А то уже темнеет и вообще…

Братья только усмехнулись.

Они так напоминали школяров, что у Алисы как-то само собой вырвалось:
— Тили-Тили, отвечай!

— Нет, нет и нет! – ответил он.

— Трали-Вали!
— Да, да, да! – а что он мог еще сказать!

— Разве так ведут себя воспитанные люди! – воскликнул Тили-Тили. – Первым делом ты должна была поздороваться с нами за руку.
Тогда Алиса протянула руки им обоим – чтобы никого не обидеть.

А так как братья и сами держались за руки, то получилось что-то вроде хоровода. И они действительно стали водить хоровод. Алиса даже чуть не запела:

Это мы не проходили,
Это нам не задавали!<1>

Кажется, и музыка в это время была (скорее всего, Пиццикада играла на каком-нибудь листке вместо скрипки).
Впрочем, скоро все кончилось. Братьев хватило только на четыре круга.
Музыка смолкла – и некоторое время тянулась неловкая пауза.


[1] Переводчик цитирует строки песни «Антошка» (музыка — В. Шаинского; стихи — Ю. Энтина.


Перевод Сергея Махова (2008):

Ответить на сей вопрос нетрудно, поскольку дорога всего одна, а оба знака в виде кисти с вытянутым пальцем направлены вдоль неё.
«Решу на развилке», думает, «где укажут по-разному».
Но такому вроде бы случиться не суждено.
Идёт, идёт, прошла уже изрядно, а на каждой развилке обязательно два знака, показывающих сходные направленья; на одном написано:


на другом:


– Наверняка, – в конце концов говорит себе Алис, – живут они вместе!
Как же сразу не догадалась… Но долго у них гостить нельзя. Загляну, поздороваюсь да спрошу, как выбраться из леса. Вот бы достичь Восьмой Клетки до наступленья темноты!»
Короче, шагает, сама с собой по пути разговаривает, и вдруг за крутым поворотом наталкивается на двух толстеньких-низеньких мужичков, да столь внезапно – аж невольно вздрогнула, однако тут же пришла в себя, ни мгновенья не сомневаясь, мол ей услаждают взор…


Тарабар и Таратор

Стоят под деревом, каждый обхватив рукой плечи другого, причём Алис вмиг поняла, как кого зовут, ибо на воротничке у одного вышито ‘БАР’, а у другого – ‘ТОР’.
«Небось, начало надписи сзади у обоих ‘ТАРА’», думает.
Стоят столь недвижно – она аж забыла, дескать те живые, и заглядывает, впрямь ли вокруг шеи вышито ‘ТАРА’, но тут её испугал голос, исходящий из помеченного буквами ‘БАР’:
– Коль полагаешь нас вылепленными из воска, надо заплатить. Восковых понаделали, не чтоб на них глазели забесплатно. Отнюдь!
– Напротив, – добавляет помеченный буквами ‘ТОР’, – коль полагаешь нас живыми, надо говорить.
– Я, естественно, жутко извиняюсь… – только и сумела пролепетать Алис; ибо в голове, подобно тиканью часов, крутятся слова старой песенки, кои ей с трудом удалось не ляпнуть вслух:

Бой Тарабар и Таратор
Готовят на опушке:
Ведь Тарабару Таратор
Испортил погремушку.

С небес огромный ворон пал,
Как бочка с дёгтем, чёрен,
И удальцов столь напугал –
Забыли вмиг о ссоре.

– Знаю, о чём думаешь, – говорит Тарабар, – но всё совсем не так, отнюдь.
– Напротив, – продолжает Таратор, – коль всё именно так, то запросто и так; а кабы было именно так, то пожалуй и так; но раз нет, то и нетути. Здравый смысл.
– Я вот думала, – очень вежливо говорит Алис, – как лучше выбраться из тутошнего леса; жутчайше быстро темнеет. Будьте любезны, скажите, пожалуйста.
Но толстячки только переглянулись да хмыкнули.
Выглядят ну прям точно два великовозрастных ученичка; Алис, не удержавшись, ткнула пальцем в Тарабара: «Первый!»
– Отнюдь! – отрывисто отозвавшись, тот резко захлопнул рот – аж зубы щёлкнули.
– Второй! – Алис перешла к Таратору в полной уверенности, мол тот выкрикнет лишь слово «Напротив!» и не ошиблась.
– Начала неправильно! – воскликнул Тарабар. – Первым делом при посещеньи надо сказать «Здрасьте!» да пожать руки! – Тут братья, обнявшись, подали ей для пожатия две свободные руки.
Алис не хотела жать кому-то из них первому из опасенья обидеть другого; посему наилучшим выходом из затруднения посчитала взять обе руки сразу; через мгновенье они уже плясали вкруг.

Выглядело всё вполне естественно (вспоминала она потом), даже не удивляли звукообразы, вроде б исходившие от дерева, под коим кружились, а производимые
(насколько сумела углядеть) трущимися друг о дружку ветвями, наподобие смычков о скрипки.
– Причём самое прикольное: вдруг чувствую, – (вспоминала Алис после, описывая тамошние приключенья сёстрам), – пою «Испекли мы каравай». С чего вдруг начала, не знаю, но вроде как ощущенье, якобы распеваю уже давным-давно!
Два других плясуна – жирдяйчики, посему вскоре запыхались.
«Четырёх проходок для одной пляски достаточно», ловит ртом воздух Тарабар; все бросили кружиться столь же резко, сколь заладили; в тот же миг смолкло и звуковое сопровожденье.


Перевод Ирины Трудолюбовой (2016):

Ответ напрашивался сам собой, так сквозь чащу вела лишь одна дорога, правда, с двумя указателями.
— Ничего странного, — сказала Алиса. — Вот дойду до того места, где дорога разделяется, и тогда эти указатели тоже разделятся.
Но не тут-то было. Алиса шла и шла, и всякий раз, когда дорога разделялась, два указателя дружно поворачивались в одном направлении. На одном было написано:»К дому Бобчина». На другом «К дому Добчина»
— Похоже, они живут в одном доме. Как же я раньше не догадалась. Ну да ничего. Я просто постучу, поздороваюсь и спрошу, как выйти из леса. Мне бы только до Восьмого квадрата добраться, прежде чем стемнеет.
Так она шла и шла, попутно говоря сама с собой. И тут, в очередной раз круто свернув, едва не налетала на двух толстеньких господинчиков. От неожиданности она чуть ни бросилась бежать. Но тут же одумалась, потому поняла, что это должно быть и есть те самые…


Коротыши стояли под деревом, обнявшись, как матросы на палубе во время качки. И Алиса вмиг догадалась, кто их них кто. Потому что одного на воротничке было вышито «Боб» а у другого «Доб». «А сзади, — сообразила Алиса, — наверняка написано «чин».
Оба стояли настолько неподвижно, что Алиса сначала приняла их за кукол. И уже было собралась зайти им за спину и поглядеть, в самом ли деле там написано «чин», как тут раздался голос того, на ком было написано «Боб»:
— Если ты думаешь, что мы из воска, — сказал Боб, — то сначала купи билет. На восковые фигуры даром не глазеют!!Ни под каким соусом.
— Ни за какие коврижки, — добавил тот, кого, судя по воротничку, звали Доб. — Если считаешь, что мы живые, тогда поздоровайся.
— Ох, простите, мне так неловко, — только и смогла произнести Алиса. Потому что слова старинного стишка застучали в ее голове как часы; еще немного, и она бы продекламировала вслух:

Добчин у Бобчина
Свистнул гремель.
Бобчин Добчина
Вызвал на дуэль

Но Вакс громадный
Вдруг показался.
И бой развязавшийся
Вмиг завязался.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — отозвался Бобчин, — но ты ошибаешься. Заруби себе на носу.
— И намотай на ус, -подхватил Добчин. — Если бы это было так, то оно бы так и было. Если б это было где-то, то оно было бы здесь, но поскольку его нету, то нет и суда нет. Таков порядок вещей.
— Подскажите, пожалуйста, — как можно вежливей прервала Алиса, — как мне отыскать дорогу из лесу? Ведь скоро ночь.
Но толстячки только заговорщицки подмигнули друг другу.
И от этого так стали похожи на парочку школяров, что Алиса не удержалась, указала пальцем на Добчина и выкликнула, как на школьной перекличке :
— Первый!
— Нет. Заруби себе на носу! — бойко возразил Добчин.
— Второй! — продолжила Алиса, переходя к Бобчину. Хотя чувствовала, что он посоветует «намотать на ус» И не ошиблась.
— Как ты невоспитанна, — поморщился Добчин. — При знакомстве нужно сначала спросить:» Как дела?» и пожать руку!
С этими словами братцы еще крепче обнялись и одновременно протянули свободные руки для рукопожатия.
Алисе не хотелось кому-то из них пожимать руку первому, чтобы не обидеть второго. И потому она нашла выход — пожала обе руки сразу. И тут братья, подхватив Алису, пустились в пляс. Это ее не удивило (как она потом вспоминала) и звуки музыки тоже не удивили. Музыка как будто звучала из дерева, под которым они танцевали, и получалась(насколько Алиса поняла) от того, что веточки терлись одна о другую, как смычки о скрипки.
«Ну конечно, я с несказанной радостью услышала, что пою (как рассказывала Алиса потом своей сестре) » Зайке холодно стоять, надо зайке поскакать». Я не помню, когда начала петь, но мне казалось, что пою я очень и очень давно».
Но братья толстяки вскоре выбились из сил.
— Четыре круга для танца достаточно, — заключил Бобчин.
И танец прекратился так же мгновенно, как и начался. Музыка тоже смолкла.


Украинский перевод Галины Бушиной (1960):

На це запитання не важко було відповісти, бо була лише одна дорога через ліс і обидві стрілки вказували на неї. — Я з’ясую це — сказала Аліса собі,- коли дорога розділиться і вони будуть вказувати різні напрями.
Але це, здавалося, ніколи не трапиться. Вона ішла далі і далі, дуже довго, але щоразу, коли дорога     роздвоювалася, обидві стрілки вказували той самий шлях. На одній з них був напис «До Близнюка», на другій — «До Близняка».

— Мабуть, — нарешті вирішила Аліса, — вони живуть в одному будинкові. Як я не подумала про це раніше… Але я не можу затримуватися у них. Я лише зайду, привітаюсь і запитаю, як вийти з лісу. Тільки б дістатися до Восьмого квадрата завидна!
Вона все йшла, розмовляючи сама з собою, доки, круто звернувши, не наткнулася на двох маленьких товстунів. Вона побачила їх так несподівано, що злякано відсахнулася. Але за мить оволоділа собою, певна, що це, мабуть, були двійники.

Розділ  IV


Вони стояли, обнявшись, під деревом. Аліса зразу впізнала кожного з них, бо у одного на комірі було вишито «нюк», а у другого «няк».
—  Мабуть, у кожного з них на комірі ззаду вишито «близ», — сказала вона собі.

Вони стояли зовсім нерухомо, і Аліса навіть забула про те, що вони живі. Вона обійшла їх кругом, щоб побачити, чи було слово «близ» вишито на їхніх комірцях, і аж здригнулася, почувши голос того з двійників, у якого на комірі був напис «нюк».

—  Якщо ти вважаєш, що ми воскові ляльки, — сказав він, — ти зобов’язана заплатити. Воскові ляльки не показують даром. Аж ніяк!

— Навпаки, — додав той, хто мав напис «няк», — якщо ти вважаєш, що ми живі, то зобов’язана розмовляти.

—  О, даруйте! — це все, що Аліса змогла відповісти, бо слова старовинної пісні дзвеніли у неї в вухах, мов цокання годинника.
Вона ледве стримувалася від бажання сказати їх вголос:

Близняк з Близнюком
 Учинили бійку,
Бо Близнюк Близняку
 Пошкодив торохтілку.

Тут чорний ворон прилетів
 І з криком сів на гілку, —
Так налякав обох бійців.
 Що враз забули спірку.

—  Я знаю, про Що ти думаєш, — сказав Близнюк, — але насправді це зовсім н? так. Аж ніяк.

— Навпаки, — продовжував Близняк, — якщо було так, то так мало бути. Якби було так, то так би і було. Але коли не так, то не так. Така логіка.

— Я думаю про те, — ввічливо пояснила  Аліса, — як швидше вибратися з цього лісу, бо вже смеркає. Скажіть мені, коли ваша ласка.

Але маленькі товстуни лише перезирнулися і засміялися.

Вони були такі схожі на двох великих школярів, що Аліса не витримала, вказала пальцем на Близнюка і промовила:
— Перший учень!

— Аж ніяк! — шпарко вигукнув Близнюк і закрив рота, клацнувши зубами.

— Другий учень! — вказала Аліса на Близняка, хоч була певна, що у відповідь він лише вигукне «Навпаки». Так воно і сталося.

— Ти не так почала, — закричав Близнюк. — Коли приходиш у гості, спочатку треба привітатися і потиснути руки. — Тут близнята міцніше пригорнулися один до одного, потім кожен простяг вільну руку, щоб вона потиснула її.

Аліса не хотіла комусь з них першому потискувати руку, боячись образити другого. Вона знайшла вихід з скрутного становища, взявши руки обох зразу. І вмить вони втрьох почали танцювати колом. Здавалося, що так і треба (Аліса пригадувала потім). Вона не здивувалася навіть тоді, коли почула музику. Музика линула від дерева, під яким вони танцювали, і виходила вона тому (якщо Аліса вірно зрозуміла), що гілки терлися одна об одну, як смичок об струни.

— Було дуже смішно (говорила Аліса згодом, коли розповідала сестрі всю цю історію), коли я помітила, що співаю «Потанцюймо навколо шовковиці». Я не пам’ятаю, коли почала співати, але у мене було таке враження, ніби я співала довго, довго!

Двоє інших танцюристів були товсті, тому швидко задихалися.
— Чотири круги для одного танцю цілком досить,- ледве вимовив Близнюк, і вони спинилися так само раптово, як і почали. В ту ж мить замовкла і музика.


Украинский перевод Валентина Корниенко (2001):

На це запитання відповісти було неважко: через ліс вела тільки одна стежка, й обидві стрілки вказували на неї.
— А втім, з’ясую це на роздоріжжі, — подумала Аліса, — тоді, як вони вказуватимуть різні напрямки.
То були марні сподівання! Аліса все йшла і йшла, і пройшла чимало, але на кожному роздоріжжі вона виявляла нову пару дороговказів, що так само вказували в один напрямок. На одному було написано:


А на другому:


— Мабуть, — сказала нарешті Аліса, — вони мешкають в одному будинку. І як я раніше не здогадалась… Але я до них не буду заходити. Просто привітаюся і спитаю, як виблукати з цього лісу. Тільки б устигнути на Восьму клітинку ще завидна!
Отак балакаючи сама з собою, мандрувала вона далі, аж поки за одним крутим поворотом наскочила на двох малих товстунів. Це було так несподівано, що вона аж відсахнулася, але тут-таки й оговталась: із відчуттям, що це не інакше, як самі…

Розділ четвертий

Круть і Верть

Вони стояли під деревом, обнявши одне одного за плечі, й Аліса відразу здогадалася, хто з них хто, бо в одного збоку на комірі було вишито «РУТЬ», а в другого — «ЕРТЬ».
«К» та «В» у них, мабуть, на комірі ззаду», — подумала Аліса.

Вони стояли так тихо й непорушне, що Аліса, забувши, що вони живі, почала заглядати, чи справді на їхніх комірах є «К» та «В», і мимоволі здригнулася, коли почула голос того, хто мав позначку «РУТЬ».

— Якщо ти гадаєш, ніби ми — воскові, то виймай свого гаманця. Воскові фігури ліплять не на те, щоб хтось оглядав їх задурно. Аж ніяк!

— І навспак, як мовив рак! — додав той, хто мав знак «ЕРТЬ». — Якщо ти гадаєш, ніби ми живі, то повинна озватися…

— Звичайно, вибачте, будь ласка! — тільки й спромоглася сказати Аліса, бо в голові їй невідступне, мов годинниковий цокіт, крутилися слова знайомої пісні. Тож вона не втрималась і заспівала:

Серед гаю Круть і Верть
    Учинили бійку:
Крутеві там, бачте, Верть
    Пошкодив торохтівку.
Враз крук із гаю надлетів —
    Страхітлива почвара.
Так налякав обох братів,
    Що вмить скінчилась чвара.

— Я знаю, про що ти думаєш, — сказав Круть, — але все це не так. Аж ніяк!

-І навспак, — підхопив Верть. — Якби це було так — тоді не могло б бути інак; а якби не було інак, то було б тільки так; та що це не так, то воно таки інак. Хитра штука логіка.

— Я думала про те, — ввічливо відповіла Аліса, — як найліпше виблукати з лісу, бо вже он як смеркло. Чи не підкажете дорогу?

Але гладунці тільки перезирнулися і пересміхнулися між собою.

Вони так разюче скидалися на пару опецькуватих школярів, що Аліса не стрималась, тицьнула пальцем на Крутя і сказала:
— Перший!

— Аж ніяк! — відрубав Круть і клацнув зубами.

— Другий! — сказала Аліса, звертаючись до Вертя, хоча була певна, що той знову вигукне: «І навспак, як мовив рак!»
Так він і зробив.

— Ти не з того почала! — галаснув Круть. — Гостям насамперед годиться сказати: «Добридень!», а тоді поручкатися!
Тут брати обнялися за плечі, і кожен простяг їй свою вільну руку.

Аліса вагалася: котрому ж потиснути руку першому, щоб не образити жодного з них. А тоді знайшла вихід: потиснула руки обом відразу. Ще мить — і вся трійця закружляла у танці. [48]
Сталося це (як згадувала вона опісля) ніби цілком природно, тож і не дивно було, що танцюють вони під музику. Музика линула просто з дерева, під яким вони танцювали, а точніше (наскільки вона могла розібрати) — з гілок, що терлися одна об одну, мов смички об струни скрипок.

— Ото була сміхота! — розповідала опісля Аліса сестрі. — Раптом я спіймала себе на тому, що співаю: «У лісі, в лісі темному, де ходить хитрий лис…». Не знаю, коли я почала, але — дивна річ! — почувала себе так, ніби вже співаю хтозна-відколи!

Решта двоє танцюристів були нівроку собі гладкі й дуже швидко захекались.
— Чотирьох кіл для одного танцю цілком достатньо, — проказав, тяжко відсапуючи, Круть.
І вони урвали танок так само зненацька, як і почали; ту ж мить умовкла й музика.



Украинский перевод Виктории Нарижной (2008):

Розділ IV
Женчичокі Бренчичок

Вони стояли попід деревом і обіймали одне одного за шию. Аліса миттю зрозуміла, хто з них є хто, бо в одного на комірі було вишито: «ЖЕН», а в іншого: «БРЕН».
— Певно, «ЧИЧОК» у обох вишито на комірі ззаду, — сказала Аліса сама до себе.
Вони стояли так незворушно, що Аліса зовсім забула про те, що вони живі. Дівчинка саме оглядала їх, аби побачити, чи слово «ЧИЧОК» і справді написано ззаду на їхніх комірах, коли її злякав несподіваний голос того чоловічка, на якому було вишито «ЖЕН».
— Якщо ти думаєш, що ми воскові фігури, — сказав він, — то маєш заплатити, скажу я тобі. Воскові фігури зробили не для того, щоб на них задарма витріщалися, аж ніяк!
— І навпаки, — додав інший, із написом «БРЕН», — якщо ти думаєш, що ми живі, то маєш заговорити.
— Запевняю вас, мені дуже прикро, — тільки й змогла промовити Аліса, бо в її голові крутилася давня пісенька, наче годинник цокав, і вона заледве стримувалася, щоб не заспівати вголос:

Раз Женчичок із Бренчичком
На ратну битву став,
Бо Женчичкове Бренчичок
Тарахкальце зламав.

Та хижий ворон прилетів,
Чорніший від імли.
Злякались двоє вояків —
І дружно утекли!

— Я знаю, про що ти думаєш, — сказав Женчичок, — але все це зовсім не так, аж ніяк.
— І навпаки, — продовжив Бренчичок, — якби це було так, то могло б бути, і якби це так бувало, то було б, але це не так, і тому так не є. Це логіка.
— Я думала про те, — сказала Аліса якнайввічливіше, — як мені краще вибиратися з цього лісу, бо вже сутеніє. Прошу вас, ви мені не підкажете?
Але маленькі товстуни тільки поглянули один на одного та вишкірилися.
Вони настільки скидалися на парочку опасистих школяриків на шкільній лінійці, що Аліса не втрималася й ткнула пальцем у Женчичка з вигуком:
— Перший!
— Аж ніяк! — жваво відгукнувся той і з виляском знов закрив рота.
— Другий! — перейшла Аліса до Бренчичка, хоч і була певна, що у відповідь він тільки й закричить: «І навпаки!» Так він і зробив.
— Ти помилилася! — вигукнув Женчичок. — Коли приходиш у гості, спершу треба сказати: «Привіт!» — і потиснути руки!
Тут брати знов обійняли один одного, а тоді кожен простягнув вільну руку Алісі.
Дівчинці не хотілося ручкатися спершу з одним із них, бо інший міг образитися. Отож, не знайшовши ліпшого виходу зі скрутного становища, вона взялася за обидві простягнуті долоні водночас — і наступної миті вони вже водили коло. Це здалося цілком природним (як згадувала вона пізніше), й Аліса навіть не здивувалася, почувши, що грає музика. Схоже, мелодія линула від дерева, під яким вони танцювали, а виводили її гілки (принаймні так Аліса зрозуміла), що терлися одна об одну, наче смички об скрипку
«Але це СПРАВДІ було весело, — казала пізніше Аліса, коли оповідала сестрі про свої пригоди, — коли я зрозуміла, що співаю: “Ось ми танцюєм довкола куща” [2]. Навіть не знаю, коли я почала її співати, але відчуття чомусь було таке, ніби я роблю це вже дуже довго!»
Інші двоє танцюристів були опецькуваті й швидко вибилися з сил.
— Чотирьох кіл для одного танцю цілком досить, — засапано вигукнув Женчичок, і вони припинили танцювати так само раптово, як почали. Музика змовкла тієї ж миті.


2 — Відома в Англії дитяча пісенька, що часто супроводжується грою.




Белорусский перевод Дениса Мусского (Дзяніса Мускі):

На гэтае пытанне адказаць было не вельмі цяжка, бо праз лес ішла толькі адна сцежка, але на ёй стаяў слуп з двума указальнікамі.
— Напэўна,- вырашыла Аліса,- хутка сцежка падзеліцца на дзве, і тады ўсё будзе верна.
Але гэтага не здарылася. Дзяўчынка крочыла наперад усё далей і далей, але паўсюль сустракала аднолькавыя слупы з двума указальнікамі ў адзін і той жа бок: на першым было напісана “ДА ДОМУ ЦІЛІДОНА”, а на другім — “ДА ДОМУ ЦІЛІДЗІНА”
— Хучшэй за ўсё,- вырашыла Аліса,- Яны жывуць разам! Чаму я не падумала аб гэтым раней… Але не буду заставацца ў іх надта доўга. Я толькі павітаюся і спытаюся, як выйсці з лесу. Хоць бы дабрацца да Апошняй Клеткі пакуль не звечарэла!
Дзяўчынка ішла далей, размаўляючы сама з сабою, пакуль сцежка рэзка не павярнулася. Яна ледзве не наляцела на двух маленькіх і тоўстых чалавечкаў. Спачатку яна згубілася, пытаючыся зразумець, хто яны, пакуль не здагадалася, што на яе пытанне адказ адзін.

Раздзел IV
Цілідон і Цілідзін

Браты стаялі пад дрэвам, абняўшы адзін аднога за плечы, але Аліса хутка разабралася, хто з іх хто, бо той што злева меў на каўнеры вышыванку “ДОН”, а той што зправа — “ДЗІН”.
— Напэўна, -вырашыла Аліса,- “ЦІЛІ” вышыта на іх каўнерах ззаду.
Браты працягвалі стаяць на месцы і не варушыліся, таму Аліса на кароткі час забылася, што яны жывыя. Яна абыйшла іх са спіны, каб паглядзець, ці ёсць якія надпісы ззаду, і імгненна была напалохана, калі той, хто меў вышыванку “ДОН” прамовіў:
— Калі ты лічыш, што мы з воску, плаці грошы. На васкавыя фігуры дарма не глядзяць. Ніяк.
— І ў адваротным выпадку,- дадаў брат з вышыванкай “ДЗІН”,- калі ты раптам вырашыла, што мы жывыя, табе трэба было сказаць нам штось.
— Вох, прабачце, калі ласка!- толькі і змагла вымаміць Аліса, бо ў яе галаве навязліва гучала старая песенька, і дзяўчынка траціла ўсі сілы, на тое, каб не пачаць спяваць яе ўголас:

“Цілідзіна Цілідон
На бойку заклікаў
Бо Цілідону Цілідзін
Бразготачку зламаў.

Як два вароніных крыла,
Святло ад іх схавалі;
Спрачацца нашы ваяры,
Далей не пажадалі.”

— Я ведаю, аб чым ты думаеш,- сказаў Цілідон,- але ты не маеш рацыі. Ніяк.
— І ў адваротным выпадку,- дадаў Цілідзін,- калі б ты мела рацыю, гэта было б праўдай; а калі б гэта было праўдай, то было б бясспрэчным. Але ж гэта лухта. Лагічна.
— Я разважала,- ветліва паведаміла Аліса,- якім чынам лепей выйсці з лесу, бо хутка будзе цёмна. Калі ласка дапамажыце мне!
Але браты толькі глядзелі адно на аднаго і ўсміхаліся.
У гэты момант яны выглядалі, як вялізныя школьнікі і Аліса не устрымаўшыся тыкнула Цілідона пальцам і крыкнула:
— Першы
— Ніяк,- ўзбуджана крыкнуў ён і гучна закрыў рот.
— Другі,- крыкнула дзяўчынка, тыкнуўшы Цілідзіна, адчуваючы, што той хучшэй за ўсё крыкне сваё ўлюбённае “І ў адваротным выпадку!” і не памылілася.
— Ты не маеш рацыі,- енкнуў Цілідзін.- Спачатку ты павінна была сказаць: “Дзень добры ў хату!” і паціснуць нам рукі.
Тут браты ўзялі адзін аднаго за руку, а вольныя працягнулі Алісе, каб павітацца з ёй.
Дзяўчынка вырашыла, што калі паспрабуе павітацца з кожным па асобку, можа пакрыўдзіць іншага; таму лепшым выйсцем палічыла схапіць абедзве вольныя рукі разам. Праз імгненне ўсе троя танчылі ў невялічкім карагодзіку. Потым Аліса ўспамінала, што гэта здавалася настолькі натуральным, што яна нават не здзівілася, калі пачула аднекуль музыку. Было такое ўражанне, што грала дрэва, пад якім яны танчылі. Аліса палічыла гэта неверагодным, але здавалася, што дрэва церла галінай аб галіну, як смыкамі па скрыпках.
(- Было так хораша,- потым распавядала Аліса сястры,- праз колькі часу мы хорам пачалі спяваць “Вакол шаўкоўніцы ідзем” (Англійская дзіцячая песенька-гульня). Не памятаю, калі мы пачалі, але здаецца рабілі гэта даволі доўга.)
Нарэшце тоўсценькія танцоры запыхаліся.
— Чатырох паўтораў для танцу дастаткова,- цяжка дыхаючы, сказаў Цілідзін, і танец, як нечакана пачаўся, так і скончыўся, разам з дзівоснай музыкай.


Отрывок из белорусского перевода Максима Щура (Макса Шчура) (2001):

Цімтарам і Тамтарам

Раз Цімтарама Тамтарам
Гукаў на бой зацята,
Бо разламаў той напалам
Бразготку свайго брата.

Тут з неба рынуўся крумкач —
Злякаліся героі
І пачалі ўцякаць наўскач,
Забыўшы аб двубоі.


Отрывок из белорусского перевода Веры Бурлак (2016):

Гутата і Гуляля

Раз Гуляля і Гутата
распачалі вайнушку,
бо Гутата у Гуляля
раструшчыў бразгатушку.

Але груган зляцеў з гары —
і каркнуў ім па карку!
І з жаху гора-змагары
забыліся на сварку!


<<< пред. | СОДЕРЖАНИЕ | след. >>>